Время тайн Пандоры

В колледже снова наступило утро, ничем не отличающееся от других учебных дней. Коридоры гудели от шагов студентов, гул голосов сливался в один непрерывный поток, а запах кофе и свежей выпечки из автомата смешивался с ароматом бумаги и чернил. По расписанию стояли привычные пары — анатомия, астрономия, язык на’ви. Никто не спешил, но все двигались с отработанной точностью, словно механизм, давно вошедший в ритм. Мишель и Хэтти, как обычно, пришли чуть раньше, чтобы успеть позавтракать в столовой и просмотреть задания перед парами. Они сидели за своим привычным столиком у окна: за стеклом тихо шевелились жёлтые листья, а в зале стоял ровный гул разговоров. — Не верится, что уже середина семестра, — сказала Хэтти, делая глоток латте. — Кажется, только вчера мы поступили. — Ага, — ответила Мишель, просматривая конспект. — И только вчера боялись Имоджен на первом занятии. — Теперь боимся чуть меньше, — усмехнулась Хэтти. — Но всё равно боимся, — добавила Мишель, и обе тихо засмеялись. В этот момент в столовой появился Майлз, с подносом в руках и вечной улыбкой на лице. — Доброе утро, звёздочки, — сказал он, садясь рядом. — Готовы к паре по анатомии на’ви? — Да, — усмехнулась Хэтти, а потом все двинулись к нужной аудитории. Колледж жил своим привычным ритмом: звонки, пары, записи на доске, тихие разговоры между занятиями. Где-то в соседнем корпусе уже готовились к репетиции театрального кружка, кто-то в библиотеке готовил проект, а кто-то просто дремал, уткнувшись в ноутбук. Имоджен Стаббс шла по коридору, держа в руках планшет с расписанием, её короткие пшеничные волосы блестели в свете ламп, а серые глаза внимательно следили за студентами, чтобы никто не бездельничал. Всё было спокойно — обычный день, в котором, однако, начиналось что-то новое, пока ещё незаметное ни для кого. Пара по анатомии проходила в просторной аудитории, где на стенах висели схемы и голографические изображения представителей клана Меткайина. На прозрачном экране медленно вращалась фигура на’ви с характерными чертами морского народа — перепончатыми пальцами, плавниковыми отростками на руках и ногах, чуть более светлой голубой кожей и выразительными глазами цвета морской волны. Преподавательница, доктор Элиана Слоун, стояла у кафедры. Женщина лет сорока пяти, высокая, стройная, с холодно-голубыми глазами и чёткими чертами лица. Её тёмно-русые волосы были убраны в аккуратный пучок, а строгий костюм подчёркивал деловитость и уверенность. Говорила она спокойно, сдержанно, с лёгким британским акцентом. — Сегодня, — начала она, активируя голограмму, — мы разберём анатомические особенности представителей клана Меткайина и отличия их морфологии от лесных на’ви, клана Оматикайа. На экране появилась проекция Меткайина в натуральную величину, плавно покачивающаяся, словно в воде. — Как вы можете видеть, — продолжала доктор Слоун, — тело Меткайина приспособлено для жизни в океане. Перепонки между пальцами, более широкая грудная клетка для увеличенного объёма лёгких, а также уплощённые хвостовые мышцы — всё это помогает им дольше задерживать дыхание и быстрее двигаться под водой. Мишель подняла руку. — Доктор Слоун, а правда, что они могут нырять на десятки метров без всяких помех? — Абсолютно верно, мисс Никастро, — кивнула преподавательница. — Их физиология уникальна. Лёгкие Меткайина обладают повышенной эластичностью и способны выдерживать давление, которое для человека было бы смертельным. Ларетта с интересом склонилась к брату. — Удивительно, что у них это получается естественно. — Ну да, — шепнул Майлз, — мы даже физкультуру без жалоб не выдерживаем. Доктор Слоун обернулась к ним, не повышая голоса. — Мистер Каллисто, если вы так интересуетесь выносливостью, могу предложить вам дополнительное исследование — на практике. — Э-э… спасибо, не стоит, — смутился он, а аудитория тихо засмеялась. Доктор Слоун продолжила лекцию, переключая голограмму на изображение внутреннего строения грудной клетки Меткайина. — Кроме того, — объяснила она, — их дыхательная система связана с повышенной плотностью капилляров, что улучшает насыщение крови кислородом. Поэтому Меткайина способны оставаться под водой до шести минут, не испытывая гипоксии. Мишель делала пометки в планшете, время от времени поглядывая на плавно движущуюся голограмму. Всё это казалось ей невероятным — как будто перед ней раскрывалась ещё одна грань Пандоры, такая же загадочная и красивая, как и сама планета. Продолжая лекцию, доктор Элиана Слоун указала на голограмму рифового на’ви: — Как вы видите, — начала она, — у представителей народа рифов руки расширяются к низу, что увеличивает площадь при движении в воде и помогает грести быстрее. Плавники на руках и ногах работают как дополнительные лопасти, улучшая манёвренность. Она переключила проекцию на хвост. — Хвост у рифовых на’ви большой и широкий, напоминает плавник. Он короче, чем у лесных на’ви, но за счёт формы позволяет совершать мощные гребки, ускоряя движение под водой и обеспечивая устойчивость при плавании. — А почему он короче, чем у лесных? — спросила Мишель, делая заметки. — Короче, — пояснила доктор Слоун, — потому что длинный хвост в условиях рифов был бы менее эффективен: узкие проходы и плотные коралловые структуры требуют более компактного, но широкого хвоста, чтобы не зацепляться и сохранять манёвренность. Хэтти склонилась к Мишель: — Представляешь, как они там плавают, словно акулы среди кораллов. — Именно, — улыбнулась Мишель. — И всё это эволюционно продумано. Тут Хэтти задала интересный вопрос. — Интересно, а могут ли рифовые и лесные на’ви иметь общих детей? Может ли женщина из лесного племени забеременеть и родить ребёнка от рифового мужчины? Доктор Слоун подняла взгляд от голограммы и чуть улыбнулась. — Это довольно интересный вопрос, мисс Морахан. Она подошла ближе к проекции и повернула изображение, чтобы студенты могли лучше рассмотреть структуру скелета. — Да, женщины из лесных кланов могут забеременеть от представителей рифового народа и родить абсолютно здорового ребёнка. Генетическая разница между ними незначительна — оба подвида на’ви принадлежат к одной расе, различие заключается лишь в адаптации к среде обитания. Хэтти кивнула, записывая ответ. — Получается, у них могут быть дети, сочетающие признаки обоих народов? — Именно, — подтвердила доктор Слоун. — Самый известный пример — союз Ао’нунга из клана Меткайина и Кири из клана Оматикайа. Они принадлежат к разным средам — морской и лесной, но биологически полностью совместимы. Более того, подобные союзы лишь укрепляют связь между кланами и подтверждают, что генетическое разнообразие способствует выживанию вида. Мишель подняла руку. — Доктор Слоун, но ведь у Кири есть человеческие черты — пять пальцев, брови. Как это возможно, если оба её родителя на’ви? Преподавательница кивнула, будто ожидала этот вопрос. — Это не загадка, мисс Никастро. Кири унаследовала эти особенности от своего отца, Джейка Салли. Как вы знаете, он перенёс своё сознание в тело аватара — искусственно выращенного гибрида на’ви и человека. Подобные тела создаются с частично человеческой конфигурацией, поэтому часть признаков передалась Кири по наследству. — То есть она по сути наполовину аватар? — уточнила Хэтти. — Биологически — нет, — спокойно ответила Слоун. — Но генетически в её организме есть следы человеческого кода. Однако Кири полностью на’ви по сути, и с рождения у неё существует особая связь с Эйвой. Можно сказать, что она является редким примером гармоничного слияния духовной и биологической линий Пандоры. В аудитории повисла тишина. Даже Майлз, обычно склонный к шуткам, слушал внимательно. На голограмме перед ними мерцал образ девушки с мягкими чертами лица и сияющими глазами, словно живое доказательство того, как тесно переплетаются пути природы и разума. — Вот почему, — подытожила доктор Слоун, — изучение таких случаев крайне важно. Они помогают понять не только биологию на’ви, но и глубинную связь между Эйвой и каждым живым существом Пандоры. Майлз и Ларетта оживлённо обсуждали услышанное, жестами подчёркивая важность каждого слова преподавательницы. — Представляешь, — сказал Майлз, — они реально могут иметь общих детей, и всё это на основе физиологии! — Да, — добавила Ларетта, — а я думала, что гибриды — это что-то редкое и почти невозможное. Мишель нахмурилась, просматривая записи в планшете. — Но, — начала она, — насколько мне известно, у Кири вторая часть имени «Кирейси’ите». Как она может являться биологической дочерью Джейка и Нейтири? Я видела эту информацию в Википедии. Доктор Элиана Слоун улыбнулась, слегка наклонив голову. — Отличный вопрос, мисс Никастро. Вторая часть имени Кири действительно была взята в честь доктора Грейс Огустин. Она была основателем программы «Аватар», а также преподавала английский язык детям из клана Оматикайа. После окончания пары Мишель и Хэтти шли по коридору, обсуждая услышанное на занятии, когда к ним вдруг подбежала знакомая фигура. — Привет, девочки! — весело позвала Элли. — Как пары? — Привет, Элли, — улыбнулась Мишель. — Всё отлично, анатомия на’ви была просто потрясающей. — Правда, — добавила Хэтти, — особенно про Меткайина, их хвосты и плавники. Элли кивнула, обводя взглядом коридор. — Слушайте, а хотите немного отвлечься после пар? — спросила она. — Я знаю классное место — спа-центр неподалёку. Там такие массажи и бассейны, что голова сама отдыхает. — Звучит заманчиво, — сказала Хэтти, сияя. — После лекций как раз самое время расслабиться. — Ага, — подтвердила Мишель. — Давай, Элли, покажи, где это место. Элли радостно улыбнулась, и трое девушек направились к выходу из корпуса, обсуждая, какие процедуры они попробуют первыми. Имоджен Стаббс сидела на заднем дворе колледжа в компании своего мужа, Тревора Нанна, и с радостью рассказывала ему о том, какой приятный и неожиданный сюрприз ей устроили студенты её группы. — Тревор, ты представляешь, ведут меня Мишель и Хэтти в актовый зал, я, естественно, ни о чём не подозревала и спокойно шла вслед за ними. Но когда открылись двери актового зала, я просто обомлела от восторга, лишившись дара речи. Актовый зал был украшен гирляндами, шарами и плакатом, на котором было написано: «Наш звёздный наставник». Но самым главным украшением был торт, сделанный в космической тематике, он был невероятно красивым, двухъярусным и со вкусом ванили и ягод. Торт был изысканно украшен: был градиентный переход цветов от тёмно-синего к светло-голубому, как будто переливы космоса, также там присутствовали оттенки розового, как будто утренняя заря. Были съедобные планеты, серебристая пыль и надпись из прозрачной карамели: «Нашей звёздной Имоджен». В общем, я осталась довольна. Тревор Нанн устроился рядом с Имоджен на качелях, слегка покачиваясь вместе с ней. Его взгляд был устремлён на её сияющее лицо, а улыбка не сходила с губ. — Вау… — тихо выдохнул он. — Они сделали это для тебя? — Да, Тревор, — засмеялась Имоджен, слегка покраснев. — Студенты устроили сюрприз ко дню учителя. Тревор кивнул, осматривая задний двор и воображая торт: градиент от тёмно-синего к светло-голубому, съедобные планеты, серебристую пыль, надпись из прозрачной карамели. — Он… невероятный, — сказал он тихо. — Я так рад за тебя. Жаль, что я пропустил всё веселье, сидя в кабинете. Имоджен положила руку на его плечо, её глаза сияли от счастья. — Не переживай, — сказала она. — Главное, что ты здесь и видишь это. Тревор слегка улыбнулся, ощущая радость и лёгкую грусть одновременно. Он наслаждался моментом, покачиваясь на качелях рядом с женой, в окружении смеха студентов и мягкого света солнца на заднем дворе колледжа. Ветер тихо играл с короткими пшеничными волосами Имоджен, слегка теребя пряди, которые блестели на солнце, словно золотые нити. Каждое движение создавалось лёгкой игрой света и воздуха, подчёркивая её спокойствие и удовлетворение моментом. Лёгкий ветерок касался лица, поднимая волосы к вискам и шейке, придавая Имоджен ещё более естественный и живой вид, словно сама природа мягко обрамляла её в этом уютном уголке заднего двора их с мужем учебного заведения. Тут к родителям подбежала Элли и спросила: — Мама, папа, привет. Мам, а помнишь, ты мне говорила про один элитный спа-центр? Можешь скинуть мне его координаты на телефон, пожалуйста? Мы с Мишель и Хэтти хотим туда сходить. Мы уже уроки сделали, так что волноваться нам не о чем, отчёт по домашнему заданию прислан тебе по электронной почте. Имоджен улыбнулась и без колебаний достала телефон. Она быстро набрала сообщение в Вотсап и скинула дочери координаты спа-центра, добавив короткую заметку: — Вот, дорогая, координаты, — сказала она, показывая экран Элли. — Хорошо проведите время, наслаждайтесь отдыхом и расслабьтесь. И не забывайте друг о друге, ладно? Элли с радостью приняла телефон, её глаза сияли от предвкушения: — Спасибо, мама! Обязательно! Тревор наблюдал за ними с улыбкой, слегка покачиваясь на качелях. Он радовался, что дети растут самостоятельными и внимательными, и одновременно испытывал лёгкую гордость за то, как их мать умеет поддерживать такие тёплые и доверительные отношения. — Всё будет отлично, — добавила Имоджен, поглаживая короткие пшеничные волосы, которые ветер слегка теребил, и наблюдая, как Элли вместе с подругами удаляется к выходу с заднего двора. — Отдыхайте и наслаждайтесь моментом. Мишель и Хэтти, весело обсуждая предстоящий визит в спа-центр, направились в таунхаус семьи Морахан. По пути они смеялись и делились ожиданиями о том, какие процедуры попробуют первыми. — Я возьму нежно-розовый купальник, — сказала Мишель, представляя, как он мягко оттенит её кожу. — Такой лёгкий и воздушный, идеально для бассейна. — А я лавандовый, — улыбнулась Хэтти. — Спокойный, но в то же время яркий. По приходу домой они аккуратно забежали в свои комнаты, чтобы достать купальники, и тут Хэтти вспомнила: — Нам надо предупредить тётю Розали, что мы идём с Элли. — Да, чтобы она не волновалась, — добавила Мишель, доставая телефон. Они позвонили тёте Розали, которая находилась дома вместе с родителями Хэтти. — Привет, тётя Розали! — начала Хэтти. — Мы с Мишель и Элли собираемся в спа-центр, хотим немного отдохнуть после пар. Всё спокойно, просто расслабиться. — Прекрасно, — тепло ответила Розали. — Наслаждайтесь временем вместе. Я дома с родителями, так что всё под контролем. Мишель улыбнулась: — Отлично! Тогда мы не будем задерживаться. Тем временем Элли уже ждала их у выхода из таунхауса, её купальник, лежащий в пакете, был оттенка морской волны, мягко переливающийся на солнце. Девушки быстро взяли пакеты с купальниками и вместе с Элли весело направились к спа-центру, предвкушая расслабляющие процедуры и отдых в бассейне. Хэтти, Элли и Мишель ехали в автобусе по тихой улице Лос-Анджелеса, среди рядов современных таунхаусов и зелёных насаждений, пока перед ними не возник спа-центр — настоящий оазис спокойствия среди городской суеты. Здание выглядело одновременно естественно и технологично: фасад был отделан светлым тёплым деревом с плавными, почти органическими линиями, а большие панорамные стеклянные панели отражали мягкий солнечный свет и одновременно позволяли заглянуть внутрь, не нарушая приватности. Вокруг росли аккуратно подстриженные растения, а у входа журчал небольшой декоративный водопад, подсвеченный встроенными светодиодами, которые придавали воде лёгкое мерцание, словно она была живая. Деревянные колонны были переплетены лианами, а на крыше частично виднелись солнечные панели, гармонично сочетавшиеся с природными материалами, что подчёркивало биофутуристический стиль центра. Девочки остановились на мгновение, вдохнули аромат эфирных масел, доносившийся от автоматических вентиляционных систем, и с улыбкой направились к стеклянным дверям: мягкий свет изнутри приглашал пройти дальше. Как только двери плавно разошлись в стороны, они оказались в просторном холле, где свежий воздух и тёплое освещение создавали ощущение уюта. Внутри сразу бросалась в глаза гармония натурального дерева, стекла и современных металлических деталей, сочетавшихся с мягкой подсветкой и живыми растениями, аккуратно расставленными по всему пространству. Хэтти, Элли и Мишель подошли к ресепшну, где мягкий свет отражался от панели из светлого дерева с плавными органическими линиями. — Наконец-то мы здесь. — Да уж, выглядит невероятно. Сотрудник спа улыбнулся и протянул каждой из них металлический браслет с электронным ключиком. — Вот ваши ключи от кабинок, девочки. Там вы сможете переодеться и оставить вещи. Девочки направились к раздевалке: просторное помещение с деревянными шкафчиками, мягкими скамьями и аккуратно разложенными полотенцами сразу создало ощущение порядка и заботы. — Я уже представляю, как будем расслабляться, — улыбнулась Хэтти, меняя одежду на свой лавандовый купальник. Массажная комната сочетала тёплое дерево с современными технологичными элементами: в центре стояла анатомическая кушетка с мягким белым покрывалом и встроенной подсветкой, создавая лёгкое свечение. По бокам — полки с массажными маслами, аккуратно сложенными полотенцами и маленькими свечами. — О, это место прямо дышит спокойствием, — пробормотала Мишель, ложась на кушетку. — Пожалуй, я останусь здесь навсегда, — подмигнула Хэтти. Тёплое масло, мягкая музыка и мягкое освещение мгновенно расслабили их мышцы и мысли. После массажа девушки направились к бассейну. Просторное помещение с прямоугольным бассейном и прозрачной голубовато-зелёной водой выглядело как отдельный оазис. — Вода такая тёплая и мягкая, — заметила Элли, опускаясь в бассейн. — Мне кажется, я готова здесь жить, — с улыбкой добавила Мишель, скользя в воде. Следующей зоной была футуристическая лаунж-зона. Лежаки из светлого дерева с толстыми матрасами были отделены полупрозрачными шторами карамельного оттенка. На подносах стояли керамические чайники и чашки, маленькие свечи создавали мягкий свет, встроенная подсветка вдоль стен подчёркивала текстуру дерева и ткани. — Здесь так уютно и одновременно современно, — восхищённо заметила Хэтти, устраиваясь на лежаке. — Чувствуется, что всё продумано для полного расслабления, — добавила Элли. Затем они направились в хамам. Комната была оформлена в марокканском стиле: тёплые песочные и золотистые оттенки, светлый мрамор с геометрическим узором, арочные ниши с подсветкой и маленький мерцающий фонтан. Влажный воздух был насыщен ароматами эфирных масел, а приглушённый свет люстры и свечей создавал ощущение роскоши и уединения. — Смотри, вода прямо сияет, — шепнула Мишель, касаясь струи, медленно расплывающейся по камню. — Ах, это так расслабляет… — добавила Элли, закрывая глаза. И наконец, чайная комната. Просторная, с футуристическими изгибами стен и мебели, бело-кремовые оттенки и мягкая подсветка создавали умиротворяющую атмосферу. Лежаки с подносами, чайники, чашки, маленькие растения и свечи добавляли уют. — Я могла бы остаться здесь часами, просто пить чай и смотреть на это место, — сказала Хэтти. — А я согласна, — улыбнулась Элли. — Кажется, мы нашли свой маленький рай в городе, — подытожила Мишель. Девочки сели за столики, наслаждаясь ароматным чаем и полной гармонией спа, позволяя себе раствориться в этом оазисе заботы и релаксации. После насыщенного и расслабляющего дня в спа-центре девушки медленно направились к выходу, наслаждаясь последними мгновениями уюта и спокойствия. Вечерний свет мягко окрашивал улицу в золотисто-розовые оттенки, отражаясь в стеклянных фасадах современных зданий. Девушки шли рядом, тихо обсуждая понравившиеся процедуры, делясь впечатлениями и смеясь над небольшими забавными моментами, произошедшими в течение дня. — Я так рада, что мы наконец сюда попали, — сказала Мишель, — этот массаж и хамам — просто чудо. — А бассейн! — добавила Хэтти, с улыбкой вспоминая, как плавала в своём лавандовом купальнике. — Я теперь точно буду приходить сюда хотя бы раз в месяц. После того как девушки попрощались, Элли достала телефон и вызвала такси. — Ладно, девочки, я пойду на такси домой, а вы садитесь на автобус, — сказала она, улыбаясь. — До завтра! — Хорошо, Элли! — ответили Мишель и Хэтти, махнув рукой. Такси подъехало почти сразу. Элли попрощалась с подругами, помогая им с рюкзаками, и села в салон. Машина плавно тронулась, увозя её к коттеджу, где жили её родители, Имоджен Стаббс и Тревор Нанн. Дорога была тихой, вечерние улицы Лос-Анджелеса окутывались мягким светом фонарей, и Элли наслаждалась ощущением спокойствия после насыщенного дня. Мишель и Хэтти тем временем направились к автобусной остановке, где скоро подъедет их рейс. Обе были довольны проведённым днём, обсуждая ещё раз самые приятные моменты в спа и предвкушая вечер у таунхауса родителей Хэтти, где их ждала уютная домашняя атмосфера. На следующее утро Имоджен Стаббс отправилась на работу, в центр экзопланетологии Пандоры. Женщина надеялась, что её коллеги объяснят, почему не прислали по электронной почте базу данных с финальными исследованиями новых образцов солёной воды, водорослей и кораллов, прибывших с Пандоры неделю назад. Имоджен вошла в здание и направилась в раздевалку, чтобы снять куртку и надеть защитный халат и шапочку, так как в лабораториях и других помещениях центра экзопланетологии Пандоры всё строго стерильно. Как только госпожа Стаббс вошла в центральную лабораторию, где проводились все самые важные исследования образцов океанов Пандоры, её встретили коллеги-учёные: доктор Томас Лэнг, инженер-астрофизик Мария Кавана, микробиолог доктор Эвелин Чжан, доктор Рафаэль Мерено и доктор Ли. Коллеги, стоявшие у центрального стола, почти одновременно обернулись, когда в помещение вошла Имоджен. Белый свет ламп холодно блестел на защитных стеклянных панелях и приборах. Доктор Лэнг, державший планшет с таблицами замеров, выпрямился первым, за ним подняла голову Мария Кавана, а доктор Чжан аккуратно отложила пинцет с пробиркой. Взгляд госпожи Стаббс был строгим, сосредоточенным, и все сразу поняли — разговор предстоит серьёзный. — Коллеги, — произнесла она ровно, чуть сдвинув перчатки на запястьях. — Хотела бы узнать, почему я так и не получила базу данных по последним образцам, прибывшим с Пандоры. Напоминаю, что эти результаты должны быть в моём распоряжении первыми. Доктор Томас Лэнг кашлянул, чувствуя неловкость. — Имоджен, мы как раз собирались отправить данные. Просто доктор Чжан попросила немного времени, чтобы завершить обработку показателей. — Немного времени? — холодно повторила Стаббс. — Данные прибыли неделю назад. Я — не просто преподаватель астрономии. Я глава нашего коллектива. Если что-то задерживается, я должна быть поставлена в известность немедленно. Доктор Эвелин Чжан осторожно шагнула вперёд, голос её звучал мягко, но с лёгким напряжением. — Мы не хотели отправлять неполный отчёт. Один из образцов оказался… странным. Кораллы из рифовой зоны демонстрируют необычную биоактивность. Имоджен приподняла бровь. — Необычную — в каком смысле? — Мы зафиксировали биоэлектрические импульсы, превышающие норму в несколько раз, — пояснил Рафаэль Мерено. — Сначала решили, что приборы дают сбой, но результаты повторяются стабильно. — Это может быть связано с изменением структуры воды или солёности, — добавила Мария Кавана. — Но показатели среды в пределах нормы. Мы думаем, это новая форма адаптации — возможно, кораллы используют энергию течений. Имоджен несколько секунд молча наблюдала за ними, потом медленно сказала: — Хорошо. Но впредь любые отклонения вы фиксируете сразу и сообщаете мне лично. А сейчас подключите меня к серверу и покажите текущие замеры. Я хочу убедиться, что оборудование работает корректно. Учёные торопливо задвигались, активируя терминалы и открывая доступ к базе. В воздухе повис лёгкий запах антисептика и металла, а под равномерный шум фильтров Имоджен Стаббс, не снимая перчаток, подошла ближе к экрану, готовая лично проверить каждый показатель. Работа в центре экзопланетологии Пандоры шла полным ходом. Сквозь широкие окна лаборатории мягко пробивался утренний свет, отражаясь от металлических поверхностей приборов и колб с образцами воды, кораллов и водорослей. Воздух был наполнен ровным гулом фильтров и тихими звуками оборудования, которое обрабатывало данные с последних экспедиций. Имоджен Стаббс стояла у консоли и внимательно следила за серией показаний. Её пшеничные короткие волосы мягко колыхались от лёгкого потока воздуха из вентиляции, а серые глаза были прикованы к монитору. — Мария, проверь стабильность сигнала по третьему образцу, — сказала она спокойно, не отрывая взгляда от графиков. — Если пульсация останется на уровне выше нуля целых двенадцати сотых, нужно будет провести дополнительное сканирование. — Уже делаю, — откликнулась Мария Кавана, набирая команды на сенсорной панели. — Данные стабилизируются, но всё равно выходят за стандартные рамки. — Хорошо, — ответила Имоджен. — Добавь эти результаты к общему отчёту. Доктор Лэнг подошёл к ней, держа планшет. — Имоджен, вот последние показатели солёности. Вода из глубоких зон рифов оказалась чище, чем ожидалось. Возможно, влияние биолюминесцентных растений усиливает процессы самоочищения. — Интересно, — заметила она, мельком взглянув на экран. — Мы можем использовать эти свойства для моделирования экосистемы в искусственных резервуарах. Коллеги работали слаженно, будто единый организм. Каждый занимался своим делом: Чжан анализировала клеточные структуры водорослей, Мерено проверял фильтры на наличие микрочастиц, Кавана настраивала голографическую карту рифовых зон. Имоджен координировала процесс, периодически делая пометки в журнале и сверяясь с базой данных. Время шло незаметно. Когда настенные часы показали половину первого, женщина оторвалась от монитора и сняла защитную шапочку. — Хорошая работа, — сказала она коллегам. — Продолжайте в том же духе. В понедельник я жду предварительный отчёт по всем показателям, особенно по образцам из южных рифов. — Принято, — ответил Лэнг. — Удачного дня, Имоджен. — Спасибо, — кивнула она, направляясь к раздевалке. Сегодня была пятница, а значит, после обеда ей предстояло вернуться в колледж. Именно так был выстроен её график — два дня в центре экзопланетологии Пандоры, пятница и суббота, и остальные — в стенах колледжа, где она преподавала астрономию и помогала своему мужу управлять учебным процессом. Такой распорядок позволял не разрываться между наукой и преподаванием. Имоджен умела держать баланс, сочетая строгость учёного с внимательностью педагога и мудростью заместителя директора. Она переоделась, накинула пальто и вышла на улицу. Осенний воздух был свежим, небо — прозрачным и ярким, и где-то вдали уже виднелось здание колледжа, где уже занимаются студенты, мечтающие однажды ступить на почву Пандоры. Имоджен улыбнулась этой мысли и направилась к машине, готовая к следующей части своего дня. Имоджен уже почти дошла до своей машины, когда в сумке зазвонил телефон. Женщина машинально взглянула на экран и увидела имя дочери. По интонации звонка она сразу поняла — что-то случилось. Она ответила. — Элли, дорогая, что-то не так? — Мам… — голос дочери дрогнул. — Можно, ты сейчас приедешь? Пожалуйста… Имоджен сразу насторожилась, сердце болезненно сжалось. — Что случилось, Элли? Ты плачешь? — Просто… пожалуйста, приедь, ладно? Я сижу на диване в холле. — Хорошо, я еду. Не уходи никуда, жди меня. Имоджен сбросила вызов, поспешно достала ключи и села в машину. До колледжа было рукой подать, но дорога показалась бесконечной. Всё это время она представляла дочь и мысленно прокручивала возможные причины, стараясь не думать о худшем. Когда женщина наконец припарковалась и зашла в холл колледжа, то увидела, что её дочь сидит на диванчике, опустив голову вниз. Имоджен подошла тихо и села рядом. — Элли, я здесь. Что произошло? Девушка подняла голову. Глаза были красные, по щекам текли слёзы. — Мам… я больше не могу, — прошептала она. — Они издеваются надо мной. — Кто? — Одногруппники. Имоджен молча посмотрела на дочь. Хелена преподавала астрономию, вела параллельную группу, и Элли раньше с гордостью рассказывала, как любит её занятия. — Но ты же любишь её предмет. Разве она не знает, что происходит? — Знает. Просто закрывает глаза. Она даже в наш групповой чат не заходит, хотя все эти гадости пишут прямо там, у неё на глазах. Она делает вид, что ничего не замечает. Имоджен почувствовала, как в груди поднимается волна возмущения. — Что они тебе пишут? — Что я попала в колледж только потому, что вы с папой здесь работаете. Что я любимая дочка директора и его заместителя и мне всё прощают. Мам, я больше не могу это терпеть. Имоджен осторожно обняла дочь за плечи. — Элли, милая, ты не должна терпеть. Я поговорю с Хеленой и с твоим отцом. — Мам, я не хочу туда возвращаться. Пожалуйста, переведи меня к себе в группу. Я хочу учиться у тебя. Имоджен посмотрела в серые, как у неё, заплаканные глаза дочери и мягко кивнула. — Хорошо, — сказала она тихо. — Я переведу тебя. Завтра всё уладим. Элли всхлипнула, прижалась к матери и прошептала: — Спасибо, мам. Только не ругайся с ней, ладно? Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Имоджен погладила её по спине. — Не переживай, я всё сделаю спокойно. Главное, чтобы ты больше не плакала. Имоджен ещё держала Элли в объятиях, когда к ним подошла Хелена Бонем Картер. Женщина выглядела обеспокоенной: тёмно-каштановые кудрявые волосы были собраны в высокий хвост, зелёные глаза блестели тревогой, на голове тёмно-синий тканевый ободок, лёгкий мейкап подчёркивал её черты лица, а строгий костюм в синих и белых тонах добавлял деловой строгости. — Имоджен, что здесь происходит? — осторожно спросила Хелена, глядя сначала на Элли, а потом на подругу. Имоджен, сжимая плечи дочери, посмотрела прямо в глаза подруге. — Хелена, твои студенты довели мою дочь до моральной травмы. — голос был ровный, но жёсткий. — И ты даже не заглядываешь в групповой чат. Как такое возможно? Хелена побледнела и на секунду замерла, словно осознав серьёзность ситуации. — Боже мой… я… — начала она, но слова застряли в горле. — Элли… я… прошу прощения. Это недопустимо. Я не знала, что всё зашло так далеко. Имоджен мягко, но твёрдо посмотрела на подругу: — Хелена, ты обязана следить за своими студентами. Я понимаю, что у тебя много дел, но это твоя ответственность. Элли плакала, я еле-еле успокоила мою дочь. Хелена кивнула, глаза наполнились решимостью: — Я обещаю, Имоджен, больше такого не повторится. Я сама зайду в групповой чат и разберусь с каждым. Она быстро достала телефон и открыла телеграм, глаза внимательно скользили по сообщениям. Уже через несколько минут она с пониманием покачала головой. — Да… — прошептала Хелена. — Я вижу. Это недопустимо. Спасибо, что рассказали. Сейчас всё исправим. Имоджен кивнула, отпуская плечи дочери. — Главное, чтобы Элли больше не страдала. Всё остальное мы решим вместе. Хелена слегка улыбнулась, уже сдерживая эмоции: — Сразу же свяжусь с родителями и дам понять студентам, что такое поведение недопустимо. И лично прослежу, чтобы Элли чувствовала себя в безопасности в группе. Элли слабо улыбнулась, всё ещё смахивая слёзы. — Спасибо, — прошептала она. Имоджен обняла дочь и повернулась к Хелене: — Вот так и должно быть, подруга. Ответственность — прежде всего. Элли с тревогой посмотрела на маму, держа руки на коленях: — Мама… а насчёт перевода ко тебе в группу? — спросила она тихо, словно боясь услышать отказ. Имоджен всё ещё сидела рядом, обнимая дочь за плечи и мягко улыбаясь: — Элли, я понимаю твоё желание. Я сначала внимательно прослежу, как будут себя вести студенты Хелены. Если они продолжат создавать тебе трудности и пытаться травить, я переведу тебя к себе в группу. Элли чуть вздохнула, с облегчением кивнув: — Хорошо… спасибо, мама. — Всё будет под контролем, — уверенно сказала Имоджен. — Ты должна чувствовать себя спокойно и безопасно, и я прослежу, чтобы так и было. Как только Элли встала с диванчика и пошла в направлении столовой, Имоджен глубоко вдохнула, сжимая кулаки, и почувствовала, как гнев поднимается изнутри. Она едва сдерживала рычащий тон, когда направлялась к кабинету Тревора, шаги стали резче, почти заглушая мягкий скрип паркета под ногами. — Тревор! — резко, почти зарычав, распахнула дверь Имоджен, не дожидаясь приглашения. — Ты даже представить себе не можешь, что они сделали с Элли! — голос её дрожал от сдерживаемой ярости. Тревор поднял взгляд от бумаги на столе, заметив необычное выражение лица жены. — Имоджен… что случилось? — осторожно спросил он, чувствуя напряжение в каждом её слове. Она шагнула ближе, почти нависая над столом: — Твою дочь довели до слёз! Студенты Хелены… они её травят, а она даже в групповой чат не заходит! — гнев Имоджен был ощутимым, в голосе слышались нотки настоящего рычания. — Я старалась держать себя при дочери, но теперь ты увидишь, что я могу делать, когда дело касается нашей семьи! Тревор откинулся в кресле, осознавая всю серьёзность ситуации, и внимательно слушал, как Имоджен, почти скрежетая зубами, продолжала излагать детали произошедшего, её глаза блестели от эмоций, а дыхание становилось всё более прерывистым, словно она готовилась действовать решительно и немедленно. Имоджен сделала короткую паузу, глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоить дрожащий голос, и продолжила, глядя Тревору прямо в глаза: — Хелена пообещала, что приструнит своих студентов и больше такого не повторится, — сказала она, сжимая кулаки. — Но я буду пристально следить за их поведением. Если они снова начнут травить Элли, я переведу её в свою группу. И ты знаешь, что я не буду медлить. Тревор Нанн наконец встал из-за стола, подошёл к жене и обнял её со спины, кладя руки на плечи. Но Имоджен по-прежнему была напряжена, ярость и гнев взяли верх над здравым смыслом, но всё же госпожа Стаббс всеми силами старалась держаться, потому что понимала: она не должна позволить эмоциям взять верх. Конечно, ей было обидно за дочь, и она всеми силами хотела защитить Элли от незаслуженных обид и травли, но как куратор и заместитель директора, Имоджен понимала, что нужно действовать аккуратно и обдуманно, а поспешные действия могут принести с собой необратимые последствия, чего ни Имоджен, ни её муж не хотели. Имоджен наконец глубоко вдохнула и прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Сердце всё ещё стучало слишком быстро, но дыхание постепенно выровнялось. Она медленно выпрямилась и, глядя на Тревора, сказала уже спокойнее, хотя голос по-прежнему дрожал от остаточного напряжения. — Мы должны поговорить с Хеленой. Лично. Только мы трое. Без студентов, без свидетелей. Тревор кивнул, всё ещё держа жену за плечи. — Согласен. Это должно быть закрытое обсуждение. Без эмоций. Имоджен кивнула в ответ, хотя по глазам было видно, что эмоции всё ещё кипят. — Хорошо. Завтра после обеда соберёмся в моём кабинете. — она тихо выдохнула и наконец позволила себе облокотиться на мужа, чувствуя, как напряжение чуть-чуть отпускает. Позже, в студенческом холле, где в воздухе висел лёгкий аромат кофе и пекарских булочек, Мишель и Хэтти сидели рядом с Элли на мягком диване. Элли всё ещё выглядела расстроенной: глаза покраснели, а пальцы нервно теребили край рукава. — Элли, ну не принимай ты это так близко к сердцу, — мягко сказала Мишель, положив руку подруге на плечо. — Некоторые просто не понимают, что творят. — Да, — добавила Хэтти, кивая. — Главное, что ты сказала маме. Теперь всё изменится, ты же её знаешь. Она не оставит это просто так. Элли выдохнула, пытаясь улыбнуться. — Я знаю… просто неприятно. Я ничего им не сделала. — И не нужно, — твёрдо сказала Мишель. — Пусть теперь твоя мама с ними разберётся. Хэтти чуть-чуть приобняла Элли за плечи, и на мгновение между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким звоном посуды из столовой. Тёплый солнечный свет ложился на лица девушек, будто стараясь разогнать тяжёлые мысли. Элли наконец чуть улыбнулась, чувствуя поддержку друзей, и тихо сказала: — Спасибо вам. Правда. Без вас я бы, наверное, просто сбежала домой. — Ну уж нет, — хмыкнула Хэтти. — Мы тебя не отпустим. Мишель рассмеялась, и впервые за день Элли засмеялась вместе с ними. На этом фоне, полном облегчения и тихого тепла, день медленно клонился к вечеру, а впереди будет закрытое собрание, которое должно расставить всё по местам, в противном случае Элли переведётся в группу мамы.