Одинокие папаши

Стив в очередной раз проверил сообщения на телефоне, с надеждой услышав звук входящего смс. Бесполезное уведомление от банка он раздраженно смахнул и его место тотчас заняло уведомление о новом письме, пришедшем на рабочую электронную почту. От Брока — ничего. Ни спасибо за деньги, ни проклятия за них же. Он появился в жизни Стива на один вечер и оскорбленно из нее ушел, не оглядываясь, прижимая к себе спящего ребенка. Пегги прошла мимо дивана, на котором полулежал расстроенный Стив, убрала подписанные им документы со стола в папку и потрепала по плечу, чтобы привлечь внимание. — В воскресенье, в Сочельник, едем в гости к моим родителям, — напомнила она в третий раз за день, — так что ничего не планируй на первую половину недели. И ради бога, побрейся! Обернувшись, она сухо обратилась к Роберте: — Мэри нужен полуденный сон, выключайте мультики и устройте ребенка в кровати. Мэри подняла глаза от учебника по тригонометрии и скорчила мордашку. — Ты мне не мама, — заявила она. — Ну знаешь… — Пегги покосилась на Стива, изучающего телефон, но тот не торопился укорять бескультурного ребенка. — До встречи, Стив, увидимся утром в воскресенье. Заедь за мной в половине десятого. Я куплю розы для матери заранее, как и отцу — бутылку коньяка, и нам не нужно будет еще куда-то заходить. Стив кивнул, думая о Броке и о том, что нехотя обидел его. Он ведь не имел ввиду, что Брок плохо живет или делает недостаточно для дочери. Он просто неудачно подал свое предложение помощи. Вот почему он может выразить палитру своих чувств через палитру красок, а сказать то же словами не способен? Пегги покинула дом, причем Стиву показалось, что Роберта закрыла за ней дверь громче обычного. Еще и покачала головой, словно что-то не одобряла. Выбросив лишние мысли из головы, Стив открыл электронную почту с телефона и тяжело вздохнул. Снова писал Старк с требованием написать для него картину. Ткнув в сообщение, Стив прочитал его по диагонали и аж сел. Старк изливался фонтаном восторга, уверял, что давно влюбился и женится вот-вот, а его невеста Вирджиния — поклонница работ Стивена Г. Роджерса. И Старк хочет… одну, две, три работы! выполненных в одной тематике. Стив потер переносицу. Энтони Старк доставал его несколько месяцев, обещая любые деньги за картину в полный рост. Его самого. Голым. Эгоист в энной степени, даже стало интересно, что за женщина такая, для которой он просит картины с изображением ночного и утреннего Манхэттена, а не себя любимого. Размышления Стива прервала Роберта, подошедшая, чтобы убрать за Пегги оставленный ею стакан с остатками гранатового сока. — Эта женщина уже распоряжается в доме так, словно стала хозяйкой. — Не драматизируй, Роберта, — Стив хотел улыбнуться, но плохое настроение помешало. Он в принципе не умел изображать чувства, которых не испытывал в тот же момент. — Эта женщина едет знакомить вас с ее родителями, — закатила глаза та, — намек жирнее придумать сложно. Я не брошу Мэри с этим командиром в юбке, но потребую повысить мне зарплату. Так и знай! С этими полушутливыми-полусерьезными словами она ушла в сторону кухни — разогреть для воспитанницы молоко. — А Стеф не приедет в гости? — вдруг спросила Мэри. Стив же думал, что та и думать забыла о случайной гостье. — Не думаю, малышка, — грустно улыбнулся Стив. — Нам с ее папой не удалось подружиться. — А что мешает нам съездить в гости к ним? — спросила Мэри с мягкой улыбкой. — В крайнем случае, скажешь ее папе, что я капризничала и настаивала на своем. Мэри действительно была умна не по годам: вот походя выдала решение проблемы, над которым Стив бился второй день. Ехать к Броку или не ехать? Навязывать не хотелось, ругаться тем более, но Стив был слишком увлечен, чтобы оставить Брока позади, не дать себе шанса закрепить его в своей жизни. Стив поцеловал девочку в лоб и направился в гардеробную — подобрать образ попроще, в котором не будет выглядеть в бедном квартале, как белая ворона. Мэри довольно потерла ладошки и убежала к себе. Ее новенький спортивный костюм от Версаче сам себя не распаковал бы. *** В субботу, в свой внезапный выходной (мастер дал аж три дня отдыха всем работникам в честь зимних праздников) Брок привычно ленился в полный рост, отсыпаясь наперед. Встал к девяти утра, пожарил себе и Стеф яичницу (меньше бекона, больше зеленого лука), растолкал заспавшуюся дочь, погнал умываться, пока яйца не остыли. Погода за окном не радовала мелким дождем со снегом и сильным ветром. В такую холодину порядочный отец не выгонит ребенка гулять. Стефани думала так же и теперь дулась, что ее разбудили рано и напрасно. Яичницу она жевала без энтузиазма, выковыривая из нее зеленые перышки лука. Брок готовил, оставляя дочери мыть посуду — уж две тарелки и две чашки она осилит, а остальное он позже сам ототрет. Серьезных планов, кроме как отнести накопившиеся вещи в общественную прачечную, у них не было. Точнее Брок отнесет и, оставив Стефани с книжкой у огромных стиральных машин, сходит в зал к Джеку — может, тому нужна помощь с мелким ремонтом. Но сперва нужно отмыть сковороду, починить трехногий стул в комнате Стефани, разобрать ее и свои несвежие нательные вещи и поискать в кладовой, есть ли там пакет с порошком или Брок в последнюю стирку забрал остатки. Гостей в течении дня Брок не ждал и насторожился, услышав звонок в дверь. Барнс вошел бы через окно, Джек бы постучал, зная, как Брока бесит дребезжащий звук дверного звонка. Да что там, каждый из парней его отряда знал за ним эту маленькую нелюбовь и знал, что если хочешь говорить хотя бы с нейтрально настроенным Рамлоу, во входную дверь надо стучать. Значит, принесло кого-то чужого. Брок вжался в стену и коротко выглянул в дверной глазок, приставив дуло глока к двери на уровне груди. В коридоре стоял сам Стив Роджерс в собственной персоной, для конспирации обряженный в мешковатые шмотки приглушенных тонов. Он еще и кепку с очками нацепил, Кларк Кент недоделанный! — Брок, это Стив. Я знаю, что ты здесь живешь. Пожалуйста, открой, я хочу поговорить и извиниться! Сзади скрипнула оконная рама и Брок рванул на кухню, где навел ствол на влезающего в окно Барнса. Сложившись едва ли не пополам, он втек в комнату. Поднял пустую руку. — Командир, остынь. Это всего лишь я. Что за хмырь к тебе ломится? Убрать его на улицу иди убрать насовсем? — и он вовсе не шутил. Отсутствие левой руки не мешало Барнсу время от времени чистить рыла неудачникам, считавшим, что калека на ночной улице — легкая добыча. Или что среди вояк тот самое слабое звено и через него можно надавить. Длинными мускулистыми ногами Барнс бил, что конь копытом, бедрами же и удушить мог. Брок убрал глок обратно в укромное место. При паранойе и профессионализме Барнса вряд ли в квартире для него остался хоть один тайник. — Незадачливый любовник хочет второй встречи, когда и первый раз был ошибкой. Но бить его не надо: он не козел, просто тупой. Барнса не волновало то, что командир, как это называется, зверь о двух клинках. После тяжелого ранения, закончившегося ампутацией руки, он не считал себя сколько-нибудь привлекательным и по поводу бисексуала по соседству не парился. К тому же у командира не было времени на глупости: он постоянно пахал, воспитывал дочь и, чем мог, помогал сослуживцам. Джеймс три дня из семи жил на диване у командира и всегда мог рассчитывать на тарелку с кругом яичницы или кусок лазаньи. Рамлоу редко находил время готовить и Баки понемногу учил маленькую Стефани, вместе с ней листая толстую тетрадь с рецептами от миссис Барнс. В крайнем случае, они подъедали более-менее съедобную часть приготовленного и ликвидировали беспорядок на кухне в три руки до того, как с работы возвращался уставший и раздраженный командир. — Я могу сказать ему, что я твой новый мужик. Будет упорствовать — спущу с лестницы, — предложил Джеймс порывисто. — Сделай милость, и я тебе сам замок заменю, — пообещал Брок. По уму, стоило озаботить этой задачкой домовладельца, но тот всегда неохотно брал телефон и с выполнением необходимого тянул до последнего. В соседнем подъезде крыша начала протекать еще в конце ноября, так он до сих пор не вызвал ремонтную бригаду. Быстрее и проще было починить дверной замок самому. Брок кивнул и на счет три открыл дверь, прячась за ней. Наклонив голову, как таранящий цель бык, Барнс занавесил лицо длинными, спутанными волосами и вышел в подъезд. В красной худи с длинными рукавами нельзя было сразу рассмотреть, что он однорук, а вот внимание к правой руке приковывал нож, зажатый в ладони. Роджерс, вскинувшийся было на скрип двери, дернулся назад, увидев в проеме совсем не того человека, которого ожидал. Однако почему-то не отступил, глупый храбрец. — Ты! Вали отсюда, Брок не хочет тебя видеть! — А Стефани тоже не хочет видеть меня? — из-за Роджерса вышла незамеченная им ранее Мэри в простом спортивном костюмчике, черном, но с ярко-желтыми то ли цветами, то ли завитушками. Брок, наблюдавший через глазок, схватился за голову. Барнс обернулся с офигением на лице и заорал в квартиру: — Командир, ты не сказал, что у него тоже есть ребенок! А затем этот ужас всего отряда опустился на одно колено перед девочкой, взял протянутую для рукопожатия ладошку и, склонившись к ней, но не прижавшись губами, представился: — Джеймс Барнс, маленькая мисс. Стефани выскочила из-за дивана, проигнорировав шипение папаши, и кинулась встречать новую подружку. Раздосадованный Брок потер рукой лицо, понимая, что отсидеться за чужой спиной не выйдет, а ведь всего раз в жизни попытался. Роджерс вертел головой по сторонам, как филин. Очарованный Барнс пялился на Мэри, как на чудо света. Поднимающийся по лестнице Джек спрятал за спину, с глаз детей, батарею баночного пива. Сразу несколько ребят вернули ему долги, вдобавок, на карту пришла выплата и он захотел отдохнуть в компании. Но девочки видели только друг друга. — Мой папа и твой будут разговаривать о скучном, о взрослом. У вас тут есть какая-нибудь игровая площадка? — Есть качели через два дома, но они старые и скрипят, зато мы можем отлично устроиться в квартире у Баки. Баки — это Джеймс, но его второе имя очень длинное и его тяжело выговаривать. Барнса взяли в оборот сразу две принцессы и он пошел с ними в квартиру командира. — Н-но, — наконец прозаикался Роджерс, которому до того явно было неуютно стоять между одноруким солдатом и подпирающим его сзади здоровяком со шрамированным лицом. — Солдат ребенка не обидит, — фыркнул Брок, выходя на площадку. — Джеки, без обид, не сегодня, во всяком случае, не в ближайший час. — Мне больше пива достанется, — ничуть не огорчившись, отмахнулся Джек и, повернувшись в обратную сторону, стал спускаться. — Больше соседей не появится, — пояснил Брок, пока Роджерс с опаской смотрел на третью дверь — пошарпанную и с отвалившимися цифрами. — Только я со Стеф и Джеймс живем на этой площадке. Чего стоишь, заходи, раз пришел. Адрес Уилсон дал? — Адрес нашла Наташа по моей просьбе, — вильнул взглядом Стив, — это ее работа. — Ну-ну, — сделал вид, что поверил Брок и пропустил Стива в квартиру. Тот сделал шаг из прихожей и тут же попал в загроможденную и от того маленькую гостиную, не зная, куда себя приткнуть. — Адрес дал Сэм, но по моей просьбе, — наконец решился на правду Стив и Брок немного к нему подобрел. Но недостаточно. — Так чего пришел? — спросил он, уперев руки в пояс. Барнса, который мог нагнести обстановку в его пользу, девчушки утащили на кухню — по мнению Стеф, тот умел варить какао лучше Брока. Брок подозревал, что все потому, что хитрый Барнс крошит в него, не жалея, шоколад, который всегда таскает с собой и посыпает ванильным сахаром, который к слову, нагло берет из контейнера со специями. А кто их в него кладет? Правильно. Тот же, кто покупает какао-порошок и молоко. Стив, собираясь с мыслями, потер подбородок и Брок понял, что еще его цепляло. Роджерс, собираясь приехать инкогнито, не стал бриться, словно думал, что три миллиметра волос скроют черты лица. Щетина к слову, у него отрастала более темной, чем волосы на голове. — Меня косплеишь? — А? — Стив опустил глаза на свои темно-синие джинсы и серую ветровку, надетую поверх черной футболки от Лакост. — Нет, я так оделся, чтобы не выделяться на улице и чтобы меня не остановили твои… — он повел рукой, не в силах подобрать нужное слово. Брок выглянул в окно и прищелкнул языком. — Ты уже выделился, приехав на Форде Бронко, еще и с ребенком в нагрузку, в квартал, где живут преимущественно комиссованные вояки. Семейных у нас не так много, все дети знакомы и новый ребенок привлек внимание. Брок открыл окно и по-особому свистнул. Из-под козырька соседнего подъезда выскользнул неприметный человек в зимнем камуфляже. — Эти двое ко мне! Человек кивнул и вернулся на пост. Передернувшись плечами от мороза, лизнувшего голые предплечья, Брок закрыл окно, пока не выстудил всю квартиру. — Я кое-что привез, — наконец определился с очередностью Стив. — Но не знал, найду ли тебя дома и… все осталось в багажнике машины. А потом, пожалуйста, давай поговорим. — Много и вкусного, — намекнула Мэри, вертясь у Барнса под оставшейся рукой, пальцами которой он легко ломал шоколадную плитку. Стефани оглянулась на Брока с надеждой. Ну как Брок мог отказать непосредственному ребенку? Двум. Еще и Стив по-дурацки заморочился с маскировкой, но заморочился ведь, чтобы приехать. Брок не любил посылать дважды, но упорство уважал. — Пошли, покажешь, что ты такое привез «много и вкусного».