Шарф и злость

Генри сидел в ординаторской, пытаясь заполнить карточку пациента. Сначала он просто почесал руку, не придав значения. Но зуд усиливался. Секунду спустя уже плечо, потом шея. - Что за… - пробормотал он и уткнулся в папку. Через пять минут он уже не мог сидеть спокойно: кожа горела, как будто под ней кто-то шевелился. Он сорвал халат и в отчаянии провёл ногтями по груди, оставляя красные полосы. На диване все это время существовал Форд - Ты выглядишь, как будто решил сам себя препарировать. - Это… ангельская чесотка, -прохрипел Генри. - Я знаю эти симптомы. Не зря учился 8 лет в меде. Форд молча посмотрел на него, склонил голову и… вышел. Вернулся через минуту с пластиковым медицинским конусом. - Надень. Генри замер, глядя на этот нелепый предмет. -Ты издеваешься? Я же с ума схожу от зуда! Форд пожал плечами и аккуратно защёлкнул конус у него на шее. - Будешь чесаться - раздерёшь себя до костей. А лекарства пока нет. Генри ударил кулаком по койке. Его трясло от злости и обиды. «Если бы я был просто анализом на доске - он бы спас меня. А так я для него просто ещё один шумящий пациент…» Генри уже не выдерживает -зуд будто пожирает его изнутри. Он хватается за конус обеими руками, пытается сорвать, ногти скребут по пластику, оставляя мутные полосы. -Чёрт, Форд, сними эту гадость!! - хрипит он, тряся головой, как зверь в капкане. Форд спокойно наблюдает за его метаниями, чуть прищурившись. -Ты только сделаешь хуже Поцарапаешь шею — зуд усилится вдвое. Генри рычит, словно готов вцепиться зубами, но конус держится крепко. Он садится на край кушетки, дрожит, стучит пяткой по полу, а глаза почти на мокром месте от бессилия. И только когда время пика действительно проходит, зуд начинает стихать. Генри, задыхаясь, опускает руки и бессильно шепчет: - Ненавижу тебя… Форд закрывает блокнот и, проходя мимо, сухо отвечает: - Отлично. Генри уже не первый день изнемогает. Он почти не спит, валяется то на кровати, то на полу - там хоть холоднее. Тело выгибается в дугу, мышцы сводит судорогой от непрекращающегося зуда. Крылья - как будто их обсыпали раскалённым песком, каждая перышко жжёт. Он скребёт ногтями по полу, грызёт губы, чтобы не завыть. Форд заходит в палату, видит эту картину и просто тяжело вздыхает: - Генри… ты выглядишь как червь, которого бросили на сковородку. -Убей меня, —-сипит Генри, срывая голос. - Или сними этот чёртов конус! Форд подходит ближе, встаёт над ним, оценивает его состояние без лишней жалости. Он знает: это пройдёт. И никакие попытки сорвать ограничитель не помогут. Но внутри, может быть, что-то и сжимается — он видит, как Генри изматывается, почти ломается. Интерны иногда заглядывают в палату и шепчутся: «Доктор Васток нарочно мучает его?» Но никто не смеет спорить. Форд садится на табурет рядом и кладёт рядом с Генри миску с холодной водой и тряпкой. - Если не можешь терпеть, прикладывай к шее. Но конус - останется. Генри, стиснув зубы, в отчаянии хватается за тряпку, шипя от облегчения и ненависти вперемешку.Генри лежит на постели, но зуд сводит его с ума. Он несколько раз пытается подцепить пальцами ремешок конуса на шее, но застёжка тугая, а руки дрожат. Терпения хватает ненадолго: он резко вскакивает и, пошатываясь, подходит к стене. Прислоняется плечом, потом шеей, начинает тереться, будто пытается содрать с себя невидимую кожу. Гипс на стене царапает, но он даже не замечает — только шепчет сквозь зубы: -Чёрт, чёрт, чёрт… Силы заканчиваются быстро: он сползает вниз, садится прямо на пол, дышит тяжело, грудь ходит ходуном. Кожа под конусом красная, местами до крови расчесанная. Когда Форд возвращается, он застаёт Генри, прижавшегося к стене, волосы спутаны, глаза воспалённые от слёз и усталости. Конус сбился набок, ремешок почти сорван. - Ты совсем с ума сошёл? - голос Форда звучит устало, но твёрдо. -Хоть бы ты… хоть бы ты знал, каково это. Форд опускается рядом на корточки, подхватывает его за плечи и возвращает на кровать. -знаю, — коротко отвечает он. - Именно поэтому не дам тебе сорвать кожу до кости. Генри снова выгибается, пытаясь хоть как-то дотянуться пальцами под конус, но его движения всё более хаотичные. Лоб блестит от пота, дыхание сбивается. Форд смотрит пару секунд, потом решительно открывает ящик тумбы и достаёт ампулу. Его голос звучит холодно и ровно, как будто он читает инструкцию: - Всё. Хватит. Иначе ты сдерёшь себе кожу до крови и занесёшь инфекцию. Генри дёргается, пытается возразить, но Форд уже перехватывает его руку и уверенно вводит иглу в вену. - Что ты… -начинает Генри, но слова слипаются, язык становится тяжелее. Веки опускаются, тело наконец перестаёт метаться. Форд поправляет конус, чтобы он снова сидел ровно, и на секунду задерживает ладонь на груди Генри — проверяет дыхание, ритм сердца. Убедившись, что всё в порядке, садится рядом на стул. -Вот и правильно, -тихо говорит он, больше самому себе. + Отоспись. А зуд переживём потом. Утро. Генри вяло открывает глаза. Первое, что он чувствует — лёгкость. Зуда почти нет. Конус давит, но уже не мучает. Форд, стоящий у окна, медленно поворачивается: -Ну что, царапка, полегчало? Генри морщится: -сними это… - он с раздражением стучит пальцами по конусу. Форд вздыхает, проверяет кожу на шее и плечах. Сыпь почти сошла. Он щёлкает застёжку, убирает конус. -На сегодня достаточно. Но если снова начнёшь чесаться, - снова надену, даже не сомневайся. Генри только машет рукой, уходя в ординаторскую. --- Обеденное время. Форд садится за стол, разбирает бумаги. Вдруг поднимает руку к шее - там едва заметный зуд. Потом ещё. Он отдёргивает воротник, видит красноватое пятно. Вздыхает, царапает пальцами и тихо бормочет: - Вот только этого мне не хватало… Он смотрит на дверь, где недавно скрывался Генри, и понимает: зараза передалась. Форд медленно опускается на стул и, прищурившись, иронично усмехается: -Поздравляю, доктор. Теперь у нас общая участь. Форд всё утро скрывает, что зуд усиливается, но к обеду сдаётся. Он уже машинально трет шею о край доски, когда Генри замечает это. - Ага, значит, всё-таки заразился, - с усмешкой произносит он. Форд хмуро: - Это временно. Генри достаёт из шкафа тот самый фиксирующий воротник-шарф, в котором недавно мучился сам. Он слегка встряхивает его и с нарочитой заботой подходит к Форду. - Ну что, доктор, теперь твоя очередь. Форд отступает назад: - Даже не думай. Но Генри быстрым движением обвивает шарф вокруг его шеи и застёгивает липучки. Воротник плотно фиксируется, заставляя держать голову прямо. Форд замолкает, глядя на него с холодной яростью. -Это нелепо. -Нелепо было ставить мне такой же, -с торжеством отвечает Генри. -Справедливость восторжествовала. Форд пытается поправить шарф, но понимает, что снять его самому непросто. Он садится за стол, берёт ручку и бумаги, делая вид, что всё под контролем. Но через пару минут раздражённо стучит пальцами по столешнице: - Это мешает работать. Генри довольно усмехается, садясь напротив: — Ага. Но зато не мешает мне наслаждаться зрелищем.