Мы обязательно встретимся вскоре

— Ир! Ира, проснись! — кто-то осторожно, но настойчиво тормошил её за плечо. Спросонья Ира подумала, что это просто Тоша начал ёрзать, но, открыв глаза, увидела совсем другого человека. — М-м... Арс? Ты чего тут? Сколько времени? — Ира офигела от неожиданности. Она никак не думала, что увидит именно его, да ещё и здесь, на лестничной клетке. И когда она сама в таком — мягко говоря — непрезентабельном виде. — Полшестого. Вы чего тут сидите? Ключи потеряли? Или мать на работе? — В голосе Попова прям чувствовалась забота, искренняя такая. Он с тревогой разглядывал осунувшееся лицо подруги и спящего у неё на плече Антона. — А... да! Да, ключи потеряли. Мама на работе и... это... позже вернётся. Не парься. — Ира попыталась сделать вид, что всё хорошо , но вышло фальшиво. — А ты чего тут так рано? Она заволновалась. Ира не хотела, чтобы кто-то, кроме Димы, знал о том, что творится у них дома. А ведь и правда: кроме Димки, никто — ни одноклассники, ни учителя, ни даже директор — не врубался в их ситуацию. — Ну чего же вы тут сидите? Позвонили бы мне, я бы вас впустил, — Попов явно переживал, и это читалось по его лицу— Я на пробежку шёл, а вы тут явно не один час просидели. Замёрзли небось? Пошли, я вам чаю горячего налью. Арсений протянул Ире руку, зазывая за собой. — Не, Арс. Она уже скоро вернётся... наверное, — девочка окончательно проснулась и пришла в себя, но принимать такое предложение было неловко. Стыдно. Страшно. — Так, отказы не принимаются. Пошли, — мягко, но жёстко повторил Арсений. Ире ничего не оставалось, кроме как согласиться. Она аккуратно потеребила брата за плечо, но тот никак не хотел просыпаться. Тоша всё ещё находился в полудрёме. Он сопел в локоть футболки сестры и, свернувшись калачиком, был похож на маленького, беззащитного котёнка. — То-о-ош, просыпайся, лисёнок, — позвала Ира. «Лисёнком» его называла только она и больше никто на всём белом свете. — М-м-м? Что? Дай ещё поспать, — пробормотал Тоша, даже не открывая глаз. Арсений не стал его будить окончательно. Вместо этого он ловко подхватил пацана на руки — тот был лёгкий, как пёрышко — и занёс в свою квартиру. Родителей не было: они укатили куда-то (куда именно — даже Арсений не знал), так что никто не должен был помешать нежданным гостям и докапываться с вопросами. Пробежка, конечно, накрылась. Квартира у Поповых была большая, светлая, с высокими потолками и дорогой мебелью, которая пахла деревом и какой-то химией. Ира всегда чувствовала себя здесь не в своей тарелке — слишком чисто, слишком просторно, слишком всё чужое. Арсений провёл их на кухню, усадил Иру за стол, а Тошу аккуратно перенёс в свою комнату и уложил на кровать. Тот, даже не проснувшись, сразу свернулся калачиком и дальше смотрел свои сны — про рыцарей, про героев и про быстрые машинки. На кухне Арсений засуетился с чайником. Достал из шкафа красивые кружки, которые, видимо, только для гостей доставали, насыпал в вазочку печенье, нашёл где-то шоколадку. — Держи, — он поставил перед Ирой дымящуюся кружку. — С сахаром? С лимоном? — Спасибо, так норм, — Ира обхватила кружку ладонями, грелась. Молчала, смотрела в одну точку. Арсений сел напротив, тоже молчал, но как-то по-своему, выжидающе. — Ир, — наконец нарушил он тишину, — слушай, я, конечно, понимаю, что не моё дело... Но выглядит всё это так себе. Если чё серьёзное, может, расскажешь? Я не из пустого любопытства. Ира подняла на него глаза. В них было столько усталости, будто она тащила на себе тяжёлый воз не один год, а всю жизнь. Арсений смотрел открыто, без намёка на жалость — просто ждал. — Ничего серьёзного, Арс. Правда. Мама просто... она иногда задерживается. Работа у неё такая. — Ира отвела взгляд, уставилась в кружку. — Мы справимся, не в первый раз. — Ну смотри, — Арсений не стал докапываться. — Только ты это... если чё, ты знай. Я рядом. И Тошку своего приводи, если надо. Он прикольный, пусть приходит. Можем вместе в футбол погонять или ещё чё. Ира слабо улыбнулась: — Спасибо. Правда. Они ещё немного посидели, попили чай. Арсений рассказывал про свою школу, про дурацкие порядки, про училку по математике, которая вечно к нему цепляется. Ира слушала вполуха, кивала, но мысли её были далеко. Она всё прокручивала в голове вчерашнее: мать с бутылкой, летящие осколки, захлопнувшуюся дверь. И главное — что делать дальше? Сегодня повезло, завтра повезёт? А послезавтра? Спустя час разговоров Иру всё-таки срубило. Усталость после бессонной, тревожной ночи взяла своё. Сначала она просто сидела, прикрыв глаза, а потом Арсений заметил, что голова её начала клониться набок. — Ир, иди приляг, — тихо сказал он. — Я тут пока посижу. Тошка спит, и ты поспи. Родителей до вечера не будет, так что не парься. Ира хотела отказаться, но сил не осталось совсем. Она кивнула, кое-как доплелась до комнаты, где спал Тоша, и устроилась рядом с ним на широкой кровати. Мгновение — и она уже вырубилась, глубоко и без снов. Арсений осторожно, стараясь не шуметь, заглянул в комнату, укрыл их обоих тёплым пушистым пледом. Антон во сне улыбался чему-то своему. Его мягкие, шелковистые кудряшки разметались по подушке. Ира дышала ровно, но даже во сне брови её были чуть нахмурены — будто и здесь, в забытьи, она продолжала за кого-то переживать. Арсений постоял, глядя на них, потом тихо прикрыл дверь и вернулся на кухню. Мысли в голове крутились разные. Странно всё это. Очень странно. «Ключи потеряли» — ну не смешите. В три часа ночи? Втроём? На лестнице? И взгляд у Иры был такой... будто она не ключи потеряла, а что-то гораздо более важное. Или кого-то. Он вспомнил, как вчера вечером, перед тем как разойтись, Ира вдруг стала какая-то дёрганая. Всё на часы поглядывала, хотя раньше никогда за ней такого не водилось. Тоша, кстати, тоже вёл себя иначе. Обычно он не затыкается — тараторит без умолку, вопросы задаёт, лезет куда не просят. А вчера был тихий, как мышонок. Сидел в песочнице, ковырялся палочкой и молчал. И на зов реагировал не сразу. Попов вздохнул. Ладно, не его дело. Не лезь, Арс, куда не просят. Если захотят — сами расскажут. Но внутри что-то царапало. Какое-то смутное беспокойство. Время тянулось медленно. Арсений почитал книжку, потом включил телик, но звук сделал тихо, чтобы не разбудить ребят. Ближе к обеду заглянул в комнату — спят. Ирка даже не пошевелилась, Тоша сопел, уткнувшись носом в подушку. Попов тихо прикрыл дверь и решил сгонять в магазин. Вернулся он с пакетом, полным вкусняшек: печенье, вафли, зефир, пара шоколадок и даже маленький рулет. Мало ли, вдруг они голодные. Когда проснутся — будет чем угостить. На часах было уже половина третьего, когда из комнаты послышался шорох. Арсений подошёл — Ира сидела на кровати, тёрла глаза, пытаясь сообразить, где находится. Тоша всё ещё спал, разметав кудряшки по подушке. — Ох... я чего, проспала до обеда? — Ира посмотрела на часы и округлила глаза. — Арс, ты чего молчал? Нам же домой надо! — Да не парься, Ир — пожал плечами Попов. — Выспитесь нормально. Я в магазин сходил, вон, — кивнул он на пакет. — Будете чай? Ира хотела возразить, но живот Тоши в этот момент предательски заурчал. Малыш заворочался, приоткрыл один глаз. — Есть хочу, — заявил он хриплым спросонья голосом. — Вопрос решён, — усмехнулся Арсений. — Поднимайте бойца, идём на кухню. Через десять минут они уже сидели за столом. Тоша накинулся на еду так, будто неделю не ел. Печенье исчезало одно за другим, шоколад таял на глазах. Арсений смотрел на это с лёгким недоумением, но комментировать не стал. Только пододвинул вазочку поближе. — Нравится? — спросил он. — Ага, — с набитым ртом ответил Тоша и потянулся за зефиром. Ира сидела молча, пила чай и думала о своём. Мысли были нерадостные. Скоро вечер. Надо возвращаться. А что там? Мать, скорее всего, уже проспалась. Может, даже не помнит, что случилось. Или помнит? И что тогда? — Ир, — Арсений прервал её размышления, — я чего хотел сказать. Ты это... если что, вы всегда приходите. Правда. Родители мои редко бывают, места полно. Даже не думайте. Ира подняла на него глаза. Хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она просто кивнула. — Ладно, Тош, допивай, — сказала она брату. — Нам правда уже пора. Тоша допил чай, вытер рот рукавом и сполз со стула. У двери Арсений остановил их: — Подождите, я провожу. Он вышел с ними на лестничную клетку, довёл до двери этажом выше. Ира достала ключи, посмотрела на него. — Спасибо, Арс. Правда. За всё. — Да ладно, — он махнул рукой. — Вы главное это... звоните, если чё. Они попрощались. Дверь за Ирой и Тошей закрылась. Арсений постоял ещё минуту, глядя на обшарпанную дверь их квартиры, и пошёл к себе. На душе было как-то неспокойно. Но он отогнал эти мысли — не его дело, в конце концов.

***

Год пролетел как одно мгновение — будто кто-то невидимый перелистнул страницу календаря, даже не спросив разрешения. Лето сменилось осенью, осень утонула в дождях, зима укутала дворы пушистым снегом, а весна снова раскрасила всё в зелёное и жёлтое. И вот уже снова пахнет июнем, нагретым асфальтом и пылью. За этот год многое изменилось. Ира повзрослела — не столько внешне, сколько внутри. В её глазах поселилась та самая глубокая, недетская серьёзность, которая появляется у детей, слишком рано понявших, что чудес не бывает. Она научилась варить супы из ничего, растягивать копейки на неделю и делать вид, что всё в порядке, даже когда внутри всё разрывается на части. Учителя хвалили её за прилежность, не догадываясь, что в школе она просто прячется от реальности. Тоша подрос. Из забавного кудрявого карапуза с вечно разбитыми коленками он превратился в забавного кудрявого мальчишку, который всё так же носился по двору, но теперь уже не просто так, а с важным видом — в садике он считал себя главным заводилой. Воспитательницы вздыхали, разводили руками, но любили его — за эту его неуёмную энергию, за вечно горящие глаза, за то, как он умел рассмешить любого, даже самую хмурую нянечку. Арсений... Арсений тоже менялся. Куда-то делась та показная дерзость, с которой он появился в их дворе. Нет, он не стал тихоней — характер остался при нём, но теперь он чаще молчал, чаще смотрел куда-то вдаль, задумывался о чём-то. Иногда ловил себя на мысли, что ждёт вечера, когда можно выйти во двор и увидеть их — Тошку, носящегося сломя голову, и Иру, сидящую на лавочке с книжкой. Дима Позов так и остался душой компании, заводилой, тем, кто всегда знает, куда пойти и чем заняться, чтобы не было скучно. Он по-прежнему дружил со всеми, мирил тех, кто ссорился, и первым приходил на помощь, если что-то случалось. Без него двор был бы не двором, а так — просто серые коробки домов. За этот год они стали не просто друзьями, а чем-то большим. Компанией, где каждый знал о каждом чуть больше, чем положено. Где не надо было притворяться и носить маски. Где можно было прийти в три часа ночи и тебя не спросят лишнего — просто откроют дверь. И всё же что-то висело в воздухе. Какая-то недосказанность. Словно они все ждали чего-то, что должно вот-вот случиться, но никак не случалось. Как перед грозой, когда небо ещё чистое, но воздух уже тяжёлый, и птицы замолкают в предчувствии. А в семье Иры и Тоши... там ничего не изменилось. Совсем. Мать пила, пропадала так же неожиданно как и появлялась. Только теперь Ира перестала ждать. Она просто жила — день за днём, решая проблемы по мере поступления. Она научилась не плакать. Научилась терпеть. Научилась делать вид, что всё хорошо, даже когда на душе скребут кошки. Но однажды вечером, когда солнце уже село и двор опустел, случилось то, что перечеркнуло весь этот год более-менее спокойной жизни.

***

Ира с Тошей вернулись домой около восьми вечера. Задержались во дворе — Арсений притащил новый фонарик, и они с Тошкой до темноты изучали все тёмные углы, представляя себя исследователями пещер. Тоша был счастлив — он обожал такие приключения. Они поднялись на свой этаж. Ира достала ключи, открыла дверь. В прихожей горел свет — уже странно. Обычно мать экономила и свет включала только в комнате, где сидела. — Мам? — позвала Ира, помогая Тоше разуться. Тишина. Ира нахмурилась. Прошла в комнату — никого. На столе стояла пустая бутылка, недопитый стакан, лежала раскрытая пачка сигарет. Всё как обычно. Но что-то было не так. Что-то неуловимо изменилось. Ира обошла квартиру. Всё чисто, всё на своих местах. Но матери не было. — Ир, а где мама? — спросил Тоша, заглядывая в комнату. — Не знаю, маленький. Наверное, вышла куда-то. Но внутри у Иры всё похолодело. Потому что на столе, рядом с бутылкой, лежал конверт. Обычный почтовый конверт, без марки, без обратного адреса. Только её имя — «Ире» — было написано на лицевой стороне корявым, нетрезвым почерком матери. Ира взяла конверт дрожащими руками. Внутри что-то лежало — не бумага, а что-то потяжелее. Она открыла его и вытряхнула содержимое на стол. На стол упала пачка денег. Несколько купюр — не много, но и не мало. И маленькая записка, сложенная вчетверо. Ира развернула её. Там было всего несколько строк: «Ира, прости меня, если сможешь. Я больше так не могу. Вы без меня справитесь, вы сильные. А я слабая. Деньги тут, последние, что были. И билеты на поезд в конверте. К бабушке поезжайте, она вас примет. Я вам только мешаю. Не ищите меня. Прощайте». Ира перечитала записку раз, другой, третий. Слова расплывались перед глазами. Она перевернула конверт, и оттуда действительно выпали два железнодорожных билета. Завтрашним числом. В какой-то город, о котором Ира даже не слышала. Тоша подошёл ближе, дёрнул сестру за рукав: — Ир, а что случилось? Ты чего молчишь? Мама где? Ира медленно повернулась к нему. В глазах у неё стояли слёзы, но она сдерживала их изо всех сил. — Тош... — голос её дрогнул. — Мама уехала. Ненадолго. А нам нужно... нам нужно собирать вещи. — А куда? — Тоша нахмурился, не понимая. — К бабушке, — выдохнула Ира. — Мы едем к бабушке. Тоша моргнул. Потом ещё раз. А потом лицо его расплылось в радостной улыбке: — К бабушке? Правда? А там можно будет в речке купаться? А у неё есть собака? А долго ехать? Ира не слышала его вопросов. Она смотрела на билеты, на деньги, на прощальную записку матери — и внутри у неё всё обрывалось. Она не знала, что делать. Бежать к Арсению? К Диме? Звонить в милицию? Или просто собрать вещи и уехать, как велела мать? Она посмотрела в окно. Там, во дворе, горел фонарь, под которым они с Тошкой и Арсением ещё час назад играли в сыщиков. Всё было как всегда. Но теперь уже никогда не будет как прежде. Телефон в кармане завибрировал. Ира достала его — сообщение от Арсения: «Вы как там? Нормально дошли? Тошке скажи, что завтра новый фонарик принесу, мощнее. Спокойной ночи» Ира смотрела на экран и не знала, что ответить. Написать правду? Позвать на помощь? Или сделать вид, что ничего не случилось? Она убрала телефон в карман, обняла Тошу и посмотрела на конверт, оставленный матерью. Билеты были на завтра, на утро. У неё была всего одна ночь, чтобы решить, как поступить. А за окном уже совсем стемнело. И где-то в этом темном городе бродила её мать, которая решила, что так будет лучше для всех.

***

А в это время в квартире этажом ниже Арсений сидел на подоконнике, смотрел на тёмный двор и думал о том, что завтра первое июня. Первый день лета. Надо бы придумать что-то особенное для Тошки. Может, сходить на речку? Или в парк? Надо спросить у Иры, что они планируют. Он посмотрел на часы. Половина девятого. Наверное, они уже легли. Ладно, завтра спросит. Он не знал, что в эту самую минуту на два этажа выше решалась судьба его друзей. И что завтрашний день перевернёт всё с ног на голову.