Не уходи

Вечером дом Рикки всегда становился тихим. Не мёртво тихим - просто спокойным, будто стены привыкли хранить чужие секреты и не задавать лишних вопросов. За окном медленно темнело, уличный фонарь загорался мягким жёлтым светом, и кухня наполнялась той особенной вечерней тишиной, в которой даже дыхание кажется громче. Ричи сидел на кухонном столе, свесив ноги. Губа ныла тупой болью, плечо тянуло после удара, а во рту всё ещё чувствовался металлический вкус крови. Боль была знакомой, почти привычной. Она всегда приходила после драк, и иногда Ричи ловил себя на мысли, что даже рад ей. Физическая боль была проще, честнее. Она не требовала объяснений и не задавала вопросов, ведь гораздо тяжелее было другое - тишина. В тишине мысли становились слишком громкими. Он чувствовал усталость - не ту, что появляется после долгого дня, а другую, глубокую, словно внутри него кто-то медленно выкручивал все силы, оставляя только пустоту и нервную дрожь. Иногда ему казалось, что он живёт на каком-то странном внутреннем напряжении, которое не выключается ни днём, ни ночью и единственное, что действительно помогало - смеяться. Шутки всегда были как броня, ведь пока люди смеются - они не задают вопросов. Они не видят что кто-то ломается. Он ломается. И это всегда шло ему на руку. Но сейчас смеяться не получалось, потому что рядом была Рикки. Она двигалась по кухне тихо, почти осторожно, собирая аптечку и протирая кровь. Она у Ричи всегда останавливалась долго. Её движения были спокойными, но внутри неё самой всё было совсем не спокойно. Она стояла между его коленями с ватным диском и аптечкой. На столешнице лежали перекись, бинты и два пластыря с дурацкими жёлтыми смайликами. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлое беспокойство. Она знала его слишком хорошо. Знала его жесты, его привычки, его улыбку - и особенно знала ту разницу между настоящим смехом и тем смехом, которым он закрывается. Сегодня он смеялся не так. Слишком резко, слишком громко, почти отчаянно. И это пугало. Она видела синяк на его плече, разбитую губу, ссадины на руках. Но страшнее всего было не это. Страшнее было выражение его глаз в те редкие секунды, когда он переставал говорить. В этих секундах в нём появлялась какая-то странная пустота. Рикки ловила себя на мысли, что именно в такие моменты ей становится по-настоящему страшно, потому что она понимала: Ричи дерётся не просто из-за шуток, он дерётся так, будто ему всё равно, чем это закончится. Будто он проверяет границы, будто пытается почувствовать хоть что-нибудь. И именно это заставляло её сердце сжиматься. Он глубоко вздохнула и принялась обрабатывать его раны. - Не двигайся, - сказала она. - Я не двигаюсь. - Ты только что подпрыгнул. - Это было эмоциональное движение. Рикки закатила глаза и осторожно коснулась его разбитой губы ваткой. Ричи резко втянул воздух. - Ай. - Терпи. - Я терплю! Я просто… громко терплю. На кухне было тепло и тихо, в соседней комнате глухо работал телевизор и из окна тянуло холодным, почти ночным воздухом. После драки Майк проводил их до дома Рикки и ушёл, сказав, что завтра «разберётся с директором». Он был всё ещё злой, очень злой. А Рикки всё ещё была рядом. Она промокнула кровь ещё раз и внимательно посмотрела на губу. - Похоже, швы не нужны. - Отлично, - заявил Ричи. - потому что я не хочу объяснять врачу, что моё лицо - общественное достояние и с ним нужно бы поделикатнее. Она не улыбнулась. И Ричи это заметил. Он неловко почесал затылок. - Эй… всё нормально. - Нет. - Рик-… - Нет, Ричи. Она положила ватку на стол и посмотрела на него так серьёзно, что он невольно притих. - Это уже четвёртая драка за два месяца. - Пятая, - автоматически поправил он. Она закрыла глаза, - Знаешь, это не помогает. - Я знаю. - Тогда зачем ты это делаешь? Ричи пожал плечами. Это был слишком быстрый жест. Слишком лёгкий. - Потому что они придурки. Мне уже 16, я не маленький мальчик, у меня гормоны бушуют и вообще… - Нет. - Рик-… - Нет, Ричи - повторила она усталым голосом. В кухне заметно стало тише. Она снова взяла ватку, но теперь её движения были медленнее, более вдумчивыми. - Знаешь, ты дерёшься так, будто тебе всё равно, если тебя покалечат. Ричи фыркнул. - Ну, спасибо за веру в меня. - Я серьёзно. Он хотел пошутить. Хотел сказать что-нибудь вроде «расслабься, я просто тестирую свою неуязвимость». Но слова почему-то не пришли. Пока Рикки аккуратно наклеивала пластырь на его губу она тихо сказала: - Ты смеялся. - Я всегда смеюсь. - Нет. - Она подняла на него глаза. - Не так. Ричи замер. - Ты смеялся… так, как будто тебе больно. И ты прекрасно понимаешь о каком виде боли я сейчас говорю. Он отвёл взгляд. Кухонная лампа тихо жужжала. Где-то на улице проехала машина. - Я просто не люблю, когда люди думают, что могут меня напугать, - пробормотал он. - Ричи, - она сказала его имя очень тихо. - ты не обязан всё превращать в шутку. Он усмехнулся. - Вообще-то обязан. Это мой бренд. - Я серьёзно. - Она вдруг положила руку на его запястье, тёплую, надёжную. - Со мной ты можешь не шутить. Ричи посмотрел на её пальцы. На секунду ему стало очень тяжело дышать. Он быстро отвернулся. - Ну, тогда разговор закончится через две секунды, - сказал он. - Потому что мне нечего сказать, но Рикки не убрала руку. - Врешь. Он молчал. Она осторожно перевернула его ладонь и замерла. На внутренней стороне запястья были тонкие царапины. Старые. И несколько совсем свежих. Это не были последствия сегодняшней драки, да и никакой другой тоже. Ричи резко выдернул руку. - Это кошка. - У тебя нет кошки. - Тогда воображаемая кошка. Она смотрела на него очень долго и вспоминала тот день в школьном автобусе, когда он впервые сел рядом с ней - шумный, нелепый, с огромными очками и абсолютно нелогичной уверенностью, что его шутки способны спасти любой день. Тогда он казался просто странным, смешным. Но со временем она начала видеть другое. Она видела, как он смеётся чуть громче, когда кто-то начинает смеяться над ним, как его плечи становятся напряжёнными, когда люди вокруг начинают перешёптываться, как его голос ускоряется, когда он нервничает. Она видела всё это и именно поэтому никогда не уходила. Рикки не была тем человеком, который бросает людей, когда им становится тяжело, наоборот если рядом с ней кто-то начинал падать - она становилась тем, кто держит его за руку. И чем больше она узнавала Ричи, тем сильнее понимала одну простую вещь: он держится из последних сил. Иногда ей казалось, что он похож на человека, который стоит на краю очень высокой крыши и делает вид, что просто наслаждается видом и что никто, кроме неё, этого не замечает. Она смотрела на него и чувствовала странную смесь злости и нежности. Злости - на весь мир, который сумел сделать такого светлого, громкого, живого человека таким уставшим и нежности - потому что даже сейчас, с разбитой губой и дрожащими руками, он всё равно пытался улыбаться. - Ричи… Он повернул свою голову в её сторону и попытался сделать как можно более непринужденный вид. - Это ничего. - Это не ничего. - Слушай, - он вдруг заговорил быстрее, - люди иногда царапаются, это нормально. Биологическая активность, эволюция, Дарвин был бы горд-… - Хватит. Он замолчал, ведь Рикки смотрела на него так, будто видела его насквозь и это было страшнее любой драки. - Почему? - тихо спросила она и Ричи пожал плечами, снова. Но на этот раз медленно, так, как будто он действительно не мог объяснить. - Иногда… внутри слишком громко, понимаешь? Она ничего не сказала, но она понимала. Просто подошла ближе и обняла его. Ричи замер. Он не любил, когда его обнимают. Но Рикки он позволил. Он уткнулся лбом в её плечо и тихо выдохнул. - Эй, - пробормотал он. - Я испачкаю тебя кровью. - Плевать. - Ну, тогда это - моя лучшая кровь, экспресс-доставка. - Ричи!! Он тихо усмехнулся. Но на этот раз смех был слабый. -Ты знаешь, что я не отстану? - сказала она. - Подозревал. - Если ты опять начнёшь делать глупости, я буду рядом. - Это угроза? - Обещание. Он молчал несколько секунд и потом тихо сказал: - Ты реально странная. - Ты хуже. - Справедливо. Она чуть сильнее сжала его в объятиях. - Я серьёзно, Ричи. Он поднял голову. - О чём? Она посмотрела прямо на него. - Я никуда не уйду. И на секунду что-то внутри него дрогнуло, но он быстро улыбнулся. - Отлично, - сказал он. - Тогда завтра ты будешь свидетелем моего триумфального возвращения в школу. - Ричи. - Что? - Попробуй не подраться. Он задумался. - Не могу ничего обещать. Она вздохнула, но всё равно улыбнулась. Она знала, что впереди будет ещё много сложных дней. Ещё больше драк, ещё больше шуток, за которыми прячется боль. Она чувствовала это почти интуитивно, но внутри неё уже давно было принято решение. Она не уйдёт. Не потому, что чувствует обязанность, а потому что Ричи - её человек. Её лучший друг. Тот самый шумный, невозможный, добрый парень, который однажды рухнул на сиденье рядом с ней в школьном автобусе и объявил, что спас её день. Она знала одну простую вещь: если Ричи когда-нибудь начнёт падать по-настоящему - она будет тем человеком, который схватит его первым и будет держать. Будет держать столько, сколько понадобится. А Ричи в тот момент впервые подумал, что рядом с ней становилось чуть легче. Она никогда не требовала объяснений, никогда не давила, просто была рядом и это пугало его так же сильно, как и спасало. Потому что чем дольше она оставалась, тем больше Ричи боялся одного - что однажды она все-таки увидит всё и тогда уйдет. И тогда все станет слишком громким.