Малыш Джонни

      Душно. От музыкальных басов вибрируют пол и мебель. Пахнет тошнотворной смесью духов, сигарет и секса. Особенно секса. В клубе этим ароматом пропитался каждый угол. И хоть формально никто не ебался по диванам, похотью разило так, что её можно было потрогать руками.       Саймон не любил такие места. Единственный стриптиз-клуб в задрипанном городке, куда его команда приехала в отпуск — не потому что им тут нравилось, просто ближайший рейс вёл сюда. Прайс, Гаррик и остальные разъехались кто куда на время отпуска: к семьям, друзьям, любовникам или просто в места поинтереснее. Саймон же остался здесь — смысл ехать домой, если там всё равно никто не ждёт.       Он обвёл взглядом зал, выискивая угол, в котором можно спрятаться. В стороне от сцены и посторонних глаз нашлась свободная приватная кабинка, и он двинулся туда. Почему нет? За последнюю операцию денег заплатили достаточно, чтобы снять каждого стриптизёра в этом блядушнике. Развлечётся с одним, раз зашёл. Тем более, за шторкой можно частично спрятаться от раздражающего фиолетово-красного неона — единственной подсветки в стенах клуба.       Внутри кабинки свет оказался приглушённый, розовый. Цветовая гамма стриптиз-клубов не поражала разнообразием: всегда розовый, красный или фиолетовый — в другом освещении хуи, видимо, встают не так охотно. Здесь хотя бы не было слишком ярко...       Сев на мягкий диван, Саймон достал из карманов пару свёртков налички. В каждом по тысяче — больше, чем могут мечтать местные танцовщики.       Сегодня кому-то повезёт, потому что он собирался потратить всё до последней купюры.       На столе нашёлся QR-код с меню и формой заказа. Выбрать можно всё сразу: алкоголь, перекус и мужика на вечер, который будет крутить задом и соблазнительно оголяться под музыку.       Первым в корзину отправился виски — сразу бутылка, из которой Саймон выпьет разве что бокал, а остальное унесёт в гостиницу, чтобы в одиночестве забыться там. Но это потом, а сейчас нужно выбрать сопровождение — и под ним подразумевается вовсе не закуска.       Сегодня в меню десять стриптизёров, четыре из них свободны, но взгляд зацепился за того, кто должен был вот-вот закончить. Загорелый, мускулистый, как и все остальные, но всё равно отличался — мясистый, не пересушенный. Глаза яркие, голубые, дерзкие. На лице аккуратная бородка, в брови шарики пирсинга, такие же — в сосках и пупке, губы изогнуты в призывной полуулыбке, в нижней виднеется тонкое чёрное колечко. Хорош всем, кроме дурацкой причёски — выбритые виски и бока, короткий ирокез по центру. Саймон такое не любил — неудобно держаться, когда трахаешь, но сюда он пришёл, чтобы получить шоу, а не дырку на вечер. Хотя второе тоже не помешало бы. Кто знает, может, «Малыш Джонни» — так гласила надпись в меню — не против предоставить весь сервис сразу.       Сделав несколько завершающих кликов, Саймон принялся ждать. Малыш Джонни ещё пятнадцать минут проведёт с другим посетителем, потом, если тот не продлит, придёт сюда.       Ничего, выжидать Саймон научен. Это не пески Ирака или болота Вьетнама, здесь нет автоматных очередей над головой, зато есть комфортный мягкий диван и выпивка, которую принёс то ли официант, то ли другой стриптизёр в костюме кролика.       К моменту, когда в кабинку вошёл Джонни, Саймон успел допить второй и последний на сегодня бокал.       — Готов к заезду, ковбой?       На нём были надеты короткие джинсовые шорты, больше смахивающие на трусы, жилетка из кожи — наверняка ненатуральной, — не скрывающая проколотых сосков и похабно натянутой между ними цепочки. Шляпа висела за спиной, держалась на тонком шнурке и честном слове. Взгляд — цепкий, изучающий: Джонни успел приметить и откупоренный виски, и пару свёртков с зеленью на столе, ради которых ему придётся хорошенько покрутиться.       — Кто выбирал костюм? — спросил Саймон. Стриптизёр в своём ковбойском прикиде выглядел нелепым элементом в цветастом антураже клуба. Его хотелось забрать и отвези на ферму, перегнуть через забор или небольшой стог и показать, где уместно так одеваться.       Его уже просто хотелось, но Саймон не подавал виду — армия научила не только ждать, но и держать желания в узде.       Пока в узде.       — Ты, — ответил он с лёгким удивлением. — В меню есть опция выбрать костюм или оставить на усмотрение танцовщика. Ты выбрал этот.       Ладно, здесь вышла промашка — когда внимание притягивают две штанги в порочно топорщащихся сосках, то о костюме как-то не думаешь.       — Могу поменять, — добавил Джонни.       Взгляд ещё раз прошёлся по образу, Саймон мысленно прикинул варианты и решил, что ковбой смотрится неплохо. Символично. Саймон любил, когда на нём скачут.       — Оставь, Джонни.       Называть его малышом язык не поворачивался. Тот хоть был и ниже минимум на голову — а то и больше, — но оставался крупным: бугристые мышцы, мощная грудь, пресс.       — Повернись. — Оставалось оценить «малыша» со всех сторон.       Тот послушно выполнил, повернулся спиной, изогнулся, отставив круглую задницу, которую едва скрывало это подобие трусов. Как только не давит? Или его поэтому назвали малышом, потому что содержание штанов не воодушевляло.       — Нравится, ковбой? — он повернулся, спросил с усмешкой, а в глазах блеснул блядский огонёк, каким обладали все стриптизёры.       — Зови меня Райли.       — Надо же, неужели имя не выдумал? — Он без приглашения опустился на диванчик напротив и закинул ногу на ногу, показывая высокие ковбойские сапоги.       Не имя — фамилию, но уточнять Саймон не стал.       — Я заказал тебя для танца, а не для того, чтобы ты просиживал булки в моей компании, — сказал он строго, чтобы сразу обозначить приоритеты. Он любил наглых мужиков, но ещё больше любил, когда наглые мужики чётко осознавали своё место.       — М-м-м, крутой парень, значит. Привык отдавать приказы, а не бразды правления. Военный?       Неожиданно.       — Ты довольно наблюдательный для провинциального стриптизёра.       — Приходится читать людей, чтобы не встрять в неприятности.       — Да ну? И что ты прочитал, глядя на меня? — Саймон потянулся к пачке сигарет рядом с бедром и достал одну. Прикурил от свечки на столе, чтобы не ёрзать в поисках зажигалки.       — Что ты как раз из тех, кого неприятности очень любят. — Он поднялся и, покачивая бёдрами, приблизился. Коснулся своей коленкой. Тепло его кожи просачивалось через чёрные джинсы, которые с утра надел на себя Саймон.       — Что теперь, уйдёшь? — Затяжка, показательно спокойная, чтобы Джонни не догадался, что в случае отказа Саймон покинет клуб — остальные танцовщики из меню его не привлекли.       — Нет. — Его язык нарочито медленно скользнул по губам, позволил приметить ещё один пирсинг. — Люблю парней в форме.       — Я не в форме. — Дым в лёгких стал колоть, Саймон наконец выпустил его на свободу.       — Не страшно, у меня богатая фантазия. — Джонни протянул руку, забрал едва раскуренную сигарету прямо изо рта, попутно коснувшись губ.       Саймон вздрогнул. После месяцев, проведённых в маске, он успел отвыкнуть от того, что кто-то может видеть его лицо. Может касаться.       Захотелось закрыться. Снова натянуть балаклаву, с которой практически сросся во время службы, скрыть шрамы, спрятаться, не оставив возможности опознать себя.       Медленно вздохнув, Саймон перехватил руку, затянулся ещё раз прямо из пальцев Джонни и выпустил дым в сторону.       — Какие правила?       Тот улыбнулся и затушил сигарету в пепельнице.       — Простые, — промурлыкал он. — Во-первых, не касаться. — Растолкав ноги Саймона в стороны, он встал между, одним своим видом провоцируя сразу же нарушить правило. — Это база, но иногда я делаю исключения.       — Что для этого нужно?       Джонни нагнулся, дыхание коснулось уха, в нос ударил запах какой-то отдушки, кожи и солнца.       — Быть послушным мальчиком, Райли, и хорошо мне платить.       Ну конечно. За всем этим антуражем кошачьего флирта можно с лёгкостью забыть, что Джонни тут в первую очередь из-за купюр.       — Со вторым проблем не возникнет, — прошептал Саймон и повернул голову. — А вот с первым не обещаю.       Не делая пауз, он подбил Джонни под коленками, вынуждая упасть на себя, провёл ладонями по выбритым мускулистым бёдрам, дошёл до границы джинсовых шорт и погладил нежную кожу.       Довольный выдох пошевелил волосы на макушке.       — Нарушаешь, Райли, — его голос походил на мурчание.       — Не особо ты против, Джонни, — прохрипел в ответ.       Одну руку Саймон оставил на бедре, второй погладил ногу, двинулся выше, провёл по джинсе достаточно близко от ширинки, чтобы у его стриптизёра не оставалось иллюзий, что ещё хочется от него получить. Дальше — выше, к животу, к линиям пресса, к твёрдой груди, удачно уместившейся в ладонь. Саймон сжал, погладил, коснулся пальцами проколотого соска и потянул за серёжку.       — Продолжай, Джонни, какие ещё правила мы сегодня нарушим? — прошептал он в шею и заметил, как дёрнулся кадык.       — Я не трахаюсь с клиентами. Никогда.       — Да ну? — верилось с трудом, учитывая его поведение. Решив проверить, насколько далеко можно зайти, Саймон скользнул рукой под джинсу, обхватил голую ягодицу, сдвинул пальцы,чтобы забраться под стринги и тут же больно получил по руке.       — Попридержи коней, ковбой, — в этот раз голос звучал строже.       — Мне казалось, касаться ты уже разрешил. — В руках оказался один из денежных свертков, из которого Саймон выдернул три сотни. Он же сказал, что нужно платить, значит, мистер Франклин должен повлиять на его мнение.       — Так уже лучше. — Деньги тут же исчезли в крохотном кармане шорт. — Теперь мы говорим на одном языке, Райли.       «Ещё нет», — мелькнула мысль.       — Как насчёт танца, Джонни? Покажи мне, что ты умеешь двигать не только языком.       Тот сделал шаг назад, нажал скрытую под крышкой стола кнопку, и прямо из центра начал появляться шест.       — Ты ещё не знаешь, насколько хорош мой язык.       Послышались первые ноты, ритмичные, как тиканье часов, и под каждый звук Джонни двигал бёдрами, подстраиваясь под темп.       — Покажешь? — нельзя не спросить. Образ Джонни, его взгляд, его наглая усмешка на влажных губах, торчащие соски и цепочка между ними — буквально всё намекало на то, что есть шанс заполучить своё. И если тот взаправду не спал ни с кем из клиентов, Саймон всё равно не собирался просто так сдаваться. Даже к самым принципиальным стриптизёрам — какой-то оксюморон — можно найти подход, вопрос только в цене.       — Правило номер два, Райли, держи его в голове, пока будешь любоваться мной. — Подмигнув, Джонни забрался на стол, отодвинул сапогом бутылку виски и сбросил на пол пустой бокал.       Дерзкий.       Следом он пнул второй свёрток денег прямиком в руки Саймону.       — Если приспичит, можешь приласкать себя. Мне нравятся салюты в мою честь.       Достав из пачки новую сигарету, Саймон расставил ноги пошире и откинулся на спинку дивана. Никакими салютами радовать этого нахала он не собирался — уж точно не в том ключе, который имел в виду Джонни. Вот если бы тот сам решил приласкать, желательно не руками, а своим болтливым ртом, тогда Саймон бы вознаградил его не только деньгами. До того же...       Затяжка, горячий дым во рту.       ...посмотрим, куда заведёт его танец.       Когда Джонни задвигался серьёзнее, он изменился, превратился не просто в игривого кота, который то ли искал проблем на свою задницу, то ли старался их избежать. Он превратился в само воплощение сексуальности.       Шляпа и жилетка упали на пол в первые же секунды танца. Он взялся за шест, крутанулся, качнул круглой задницей из стороны в сторону и бросил короткий взгляд через плечо, словно убеждаясь, что от него не отводят взгляд. Он наслаждался вниманием, купался в нём, раскрываясь всё больше.       Обхватил себя за шею, приоткрыл рот и выдохнул — Саймон не слышал, но понял по движению губ. Повёл ладонями вниз, по ключицам, по торчащим соскам, сжал их до стона и потянул за цепочку.       Стало жарче. Воздух в кабинке нагревался от потяжелевшего дыхания, пот собирался над губой, но Саймон не решался лишний раз двинуться — даже сигарету не убирал, хотя она стлела уже наполовину. Он не хотел пропустить ни секунды шоу. Дышать стало сложнее, между лопаток сбежала капля пота, кровь отхлынула от головы, устремившись вниз.       В паху потяжелело, но Джонни мог об этом только догадываться. Саймон держал лицо, а узкие брюки держали напрягшийся член.       — Мне нравится твой взгляд, Райли, — голос звучал ниже. — Удивительно, какой он холодный и жадный одновременно. Мне нравится, как сильно ты хочешь меня.       Его блядские губы пошло блестели, потому что Джонни постоянно облизывал их своим не менее блядским языком. Так хотелось заткнуть его если не членом, то хотя бы пальцами, чтобы тот сидел у Саймона на бёдрах, двигал задницей и вбирал в себя два или три за раз.       — Хочешь коснуться меня, Райли? — теперь каждый раз, когда кто-то будет звать по фамилии, Саймон будет вспоминать голос Джонни. Паршивец умел контролировать интонации и мурчать, обещая рай и не давая его.       — Где бы ты меня тронул? Здесь? — Он снова коснулся сосков, потянул за серёжку, пополз пальцами вниз, до пупка, где блестел металл ещё одной.       Развернувшись, он изогнулся, сделал телом волну, отставил задницу так, что шест оказался ровно между половинок.       Смешок, и Джонни опустился вниз.       Саймон подумал, что между его упругих булок член смотрелся бы в разы лучше.       — Ты такой вульгарный, Джонни, не верю, что никто из клиентов тебя не трахал, — собственный голос узнавался с трудом. Глупо отрицать, Джонни смог завести.       — Можешь представлять, как меня ебёт другой, если тебя это заводит, — заявил он и оскалился.       — Я бы выебал тебя сам, ломайся ты поменьше, — Саймон позволил себе приподнять уголок губ и кинул на стол ещё сотню. — Пошевеливайся, Джонни, на тебе всё ещё слишком много одежды.       После таких щедрых чаевых шорты оказались на полу достаточно быстро. Из одежды на нём остались только ковбойские сапоги и чёрные стринги, которые не тянули на прикрытие.       — И всегда у тебя стоит, когда ты танцуешь? — Окрепло у него знатно, так, что головка выглядывала из-под трусиков, которые не были рассчитаны на такие размеры.       Здесь Джонни тоже оказался не малышом.       — Только когда меня поедают глазами такие красавчики, — ответил Джонни, элегантным движением спустился со стола и подошёл ближе. — Так что, как ты хочешь меня коснуться, Райли? Расскажи мне.       Играть по его правилам Саймон не собирался. Он швырнул остаток первого денежного свёртка на пол, к кожаным сапогам, и потянул Джонни на себя.       — Зачем рассказывать, если я могу показать, — прошептал Саймон, развернул Джонни к себе спиной и усадил на колени.        Обхватив ладонью его шею, он легонько сжал её. Не собирался душить — не без согласия, как минимум — только хотел обозначить, кто теперь должен слушаться. Джонни вздрогнул в его руках, потёрся голыми ягодицами о джинсы. Кожа покрылась мурашками.       — Любишь такое, малыш Джонни? Нравится погрубее?       — Немного. Только не перегни, Райли, а то я закричу, — за игривыми интонациями скрывалось явное предупреждение.       — Если только от удовольствия, — пообещал в ответ, положил обе ладони на грудь и сжал её, чувствуя, как играют под кожей тугие мышцы.       Джонни задышал чаще, издал какой-то странный звук, похожий на всхлип, когда Саймон добрался до сосков и потянул за серёжки. Цепочка звякнула, подпевая тихому стону. На секунду он пожалел, что повернул Джонни спиной — сам лишил себя возможности облизать побрякушки, прикусить кожу, попробовать её и металлические шарики на вкус.       Одной рукой он опустился ниже, к животу, провёл ногтями по боку, почувствовал, как трясётся в его руках Джонни. Как рвано дышит, цепляется за всё, до чего получается дотянуться.       — Такие прикосновения ты любишь? Эгоистичный малыш Джонни. — Рука легла на пах, погладила набухший член, который самостоятельно вылез из тонких стрингов. Подушечкой большого пальца Саймон размазал каплю смазки, обхватил головку кулаком и двинул.       Послышался стон, а в предплечье впились короткие ногти.       — Нравится, малыш Джонни? — было что-то будоражащее в том, чтобы звать его этим нелепым стрип-именем.       — Ещё не решил. Дополнительная сотня поможет определиться, — удивительно, что с такой тяжестью между ног он находил в себе силы дразниться.       — Сначала заслужи, — прошептал Саймон, прикусил шею и двинул рукой.       Джонни был тяжёлый, ёрзал, толкался в кулак и напрашивался на большее. Ногами в этих чёртовых сапогах он упёрся в стол, развёл колени шире, как послушный мальчик, и Саймон воспользовался — отодвинул ниточку, расположившуюся между ягодиц, в сторону и провёл пальцами по гладкой дырке. Выбритый даже там. Он надавил сильнее, проверяя, станет ли его стриптизёр сопротивляться, но тот, похоже, поплыл окончательно.       Отвлёкшись, Саймон нащупал в кармане резинку и одноразовую упаковку смазки.       — А ты подготовленный, — Джонни заметил шуршание. — Второе правило, Райли.       — Я помню, — грубо оборвал он.       Заткнуть бы этот болтливый рот хуем, да не даётся.       Упаковка от презика пыталась сопротивляться, но бесполезно. Саймон натянул резинку на пальцы, выдавил сверху смазку и коснулся горячей поджавшейся дырки.       — Холодно, — пробормотал Джонни.       — Потерпишь, — грубо ответил и надавил.       Мышцы поддались с трудом — похоже, Джонни не соврал насчёт секса с клиентами.       — Тугой, надо же. Расслабься.       Он протолкнул пальцы глубже — сразу два, потому что не собирался щадить, и Джонни громко застонал. Хорошо, что музыка в клубе перекрывала звуки, которые он издавал — Саймон не любил делиться подобным. То, что он выбирает, принадлежит ему целиком, неважно, на час, день или навсегда.       Перехватив бедро, Саймон оттянул ногу в сторону и прокрутил пальцы, развёл их, насколько позволял презерватив.       — Знаешь, чего мне сейчас не хватает? — Дыхание подводило так, будто он реально трахался, а не развлекался с узкой дыркой. — Зеркала напротив. Что видеть, как ты раскрываешься.        — Кинково, — простонал Джонни и выгнулся, когда пальцы проникли глубже. — Будь мы в постели, привязал бы меня?       — Возможно. Кляп бы засунул точно.       — Ты бы быстро заскучал по моему прекрасному голосу. Я ведь чувствую, как твой член тыкается в меня каждый раз, когда я стону. — Он специально поёрзал так, чтобы зацепить пах.       Саймон резко выдохнул, шлёпнул по бедру и втолкнул пальцы до упора.       — Блядь! — Джонни вздрогнул и его хуй вместе с ним. На живот упала вязкая капля.       Танец был хорош, то такое зрелище было в разы лучше. Кровь кипела, в паху пульсировало от желания вставить и втрахать Джонни в диван или натянуть его горло на хуй, вдавить носом в лобок, почувствовать, как пирсинг касается ствола. Разве не за этим он себе язык проколол — чтобы лучше сосалось. Но Саймон не насильник, он принимает отказы. Раз Джонни не хочет присаживаться на член, будет впускать в себя пальцы. До упора. До самой глотки тоже, если потребуется.       Дыхание Джонни ускорилось, цепочка между сосками тихо звякала, когда он двигался, насаживался и болтал очередную чушь. Кожа блестела от пота, покрывалась мурашками, когда Саймон давил на набухшую простату. Запах тела, средства для укладки волос и мускуса заполнил собой кабинку.       — Потрогай меня здесь, Райли. — Он попытался притянуть руку обратно к своему члену, но Саймон вырвался и поднёс пальцы к губам.       — Я же сказал — заработай.       Мягкие губы открылись, язык прошёлся по пальцам, смочил их, а потом горячий рот сомкнулся вокруг трёх. Джонни что-то невнятно простонал и, причмокивая, задвигал головой. Из уголка рта стекла капля слюны, и Саймон бы размазал её, но не хотел отвлекаться — он наконец-то поймал маленький шарик серёжки.       — Это за трах не считается? — Он втолкнул пальцы одновременно и сверху, и снизу. — Или твои принципы внезапно стали более гибкими, чем в начале?       Бессмысленно было ждать ответа, учитывая положение, но Джонни даже сейчас попытался что-то промямлить.       — Тихо. Мама не учила не болтать с набитым ртом? Лучше сосредоточься на ощущениях, Джонни, устрой фейерверк сам себе.       Судя по тому, как набух и подрагивал его член, финал был близко.       Саймон ускорился, как если бы реально брал Джонни. Тот извивался, глухо стонал, вцепился в руку и отвернулся, чтобы вздохнуть глубже.       — Слабо, — сказал Саймон и потянул за цепочку, одновременно надавливая внутри.       Джонни подбросило, из горла вырвался стон, а на живот брызнуло вязким. Саймон перехватил его поудобнее, чтобы не свалился, провёл по члену пару раз, продолжая оргазм и наслаждаясь завершением шоу. И когда тот задышал ровнее, Саймон поднялся.       — Ты хотел салют, Джонни? Ты его получишь.       Вжикнула ширинка, член, зажатый в тисках джинсы, оказался на свободе. Встав напротив растёкшегося по дивану Джонни, Саймон сжал себя, выдохнул от облегчения и задвигал рукой. Он столько терпел, столько держался, пока игрался со своим стриптизёром, и вот наконец-то можно коснуться, можно сбросить накопившийся пар. Собственное дыхание стало сухим, царапало горло, пока Саймон двигал кулаком и смотрел на покрасневшее лицо, на поплывший взгляд и заляпанный спермой живот Джонни.       Отличная картина. Осталось немного её улучшить.       Он сцепил зубы, подавил стон и кончил прямо на лицо — заляпал нос, щёку, губы и немного забрызгал идиотский растрепавшийся ирокез.       — Доволен салютом?       Джонни зыркнул на него одним глазом — второй открыть не смог.       — Ты испачкал волосы. Хоть представляешь, сколько их отмывать?       — Зато тебе будет, чем заняться до конца смены, — ответил Саймон, поставил на край стола второй свёрток с деньгами и взял бутылку виски.       — Я был настолько хорош? — послышалось с дивана.       — Нет. Но я сегодня щедрее обычного. — Потратить пару тысяч на стриптизёра было больше глупостью, чем щедростью, но Саймон давно перестал страдать от недостатка денег.       — Уже уходишь? — Джонни стёр с лица сперму собственными шортами и поднялся.       — Есть предложения?       — Свидание, — он подмигнул. — Я приглашаю, я и плачу.       — Моими деньгами, — скептически заметил Саймон.       — Уже моими. Заработанными трудом и потом, — он довольно улыбнулся.       — Пойду, если оно будет считаться за третье. Со всеми вытекающими.       — Как скажешь, ковбой. После ужина устрою тебе настоящее родео. — Джонни надел на голову шляпу, накинул на себя жилет и, виляя задницей, одетой в одни лишь стринги, вышел из привата.       Саймон проводил соблазнительные ягодицы взглядом и хмыкнул.       Не придерёшься ведь — второе правило Джонни так и не нарушил.       — Эй, — крикнул он вдогонку и подошёл, когда Джонни замер на полпути к проходу за сцену. — Как тебя зовут? По-настоящему.       — Джон. Джон Мактавиш.       — Так себе у тебя псевдоним.       — Мне нравится. Что насчёт тебя, Райли?       — Узнаешь после свидания, — холодно прозвучало в ответ.       — Заинтриговал, — дерзкая улыбка на губах и шёпот, чтобы не было слышно случайным гостям. — Обещаю стонать твоё настоящее имя в подушку, пока ты будешь меня трахать. — Развернувшись, он прошёл дальше и скрылся за неприметной дверью.       Саймон дёрнул уголком губ.       — Горло сорвёшь, — прошептал под нос.       Уж теперь он об этом позаботится.