Помолитесь за меня

Колючий январский холод задувал незваным и нежеланным гостем в открытую форточку комнаты, освещаемую лишь тусклым светом настольной лампы, касался небрежно голых колен дрожащих. Средь желтого света алые капли крови, капающие с лица мальчишки, казались черными, устрашающими. На лице подростка они мешались со слезами, пачкали и ладони, что пытались то ли стереть эту смесь боли, то ли закрыть в них мокрое лицо, мокрые карие глаза... — Руслан, открывай сейчас же! Иначе я её выломаю, а тебе шею сверну! Щенок... Дверь тряслась под чередой яростных ударов кулаками, грохот её заглушал всхлипы парня под крики мужчины снаружи. Замок на старой двери точно продержится недолго. Удар за ударом, угроза за угрозой, а уличные штаны уже натягивались прямо поверх домашних шорт. В мужские крики вмешивались женские, после чего дверь ненадолго прекращала бунт. "Да не трогай ты его..." - и нежный голосок стих после хлопка ладони о кожу. Сердце Руслана сжалось, а затем сразу обдало кипятком от нового удара по двери и звука хрустнувшего замка. Секунда, и алкогольное дыхание уже нависало сверху, а руки, дрожащие от ненависти, вжимали дрожащее тело в угол между полом и стеной. Тот человек, которого Руслан когда-то звал отцом, готов был растерзать его, убить, и точно хотел этого. Ему было мало слез, мало страха и крови. Мало ненависти от своего же сына... — Мы тебя плохо воспитывали с матерью? Тебе чего-то не хватает, или что?! — он рычал, попутно встряхивая жмурящегося мальчишку. "Да, пап, не хватает. Не хватает тех моментов, когда тебя нет. А любовь мне даст и мать...". — Ты, блять, даже не представляешь, что за такие пидорские замашки делают у нормальных людей... Новое колечко, что безобидно поблескивало на крыле носа, уже было подвержено зверской попыткой вырвать. И лишнего слова не надо, чтобы отец пришел в ярость, а ярость его возросла до поднятой руки. Это уже давно не попытки воспитать сына. В общем, он не любил его никогда. Бутылка крепкого или нефильтрованного была и то дороже и любимее. Сколько раз Руслан умолял мать уйти от него, и сколько было пустых обещаний... Но теперь она снова рыдает на пару с ним. И это, конечно, не станет поводом к разводу. — Я ненавижу тебя! Скорее бы ты уже спился и сдох! — последствия крика души не заставили долго ждать. Кулак вновь заставляет голову откинуться, а кровь литься с новой порцией. Рука замахивается повторно, но не успевает ударить. Мать оттаскивает мужа, хоть и тщетно, но время выигрывает, чтобы Руслан выбрался из ловушки. Ветер на улице стих, взамен ему пошел снег. Он падал за шиворот наспех надетой куртки, рыхлился в ногах под подошвой кед, засыпаясь внутрь. Ни души не было вокруг. Тишину ночи разбавлял то редкий гул машин вдалеке, то учащенное громкое дыхание Руслана. Он и сам не понимал, знал ли это место, был ли раньше в этом панельном дворике, что выглядел несколько приличнее его пятиэтажек. Он не помнил, как долго бежал, даже не помнил, как его чуть не сбила машина по пути сюда. Последнее, что успела зацепить его память, это крики матери и какой-то страшный грохот позади себя в коридоре дома. Благо, местные подъезды обладали козырьками, а потому как проходимость людей ночью значительно меньше, с тем и меньше шанс попасть внутрь теплого подъезда, приходится прятаться хотя бы от снега. Присев прямо на пол у стены под козырьком, Руслан, кажется, начал приходить в себя. Адреналин постепенно уходил, а на место его приходило осознание. Он устал... Это не первая драка с отцом, не первый побег из дома, не последняя замашка на мать. Серьга в носу была лишь поводом, чтобы спустить свою ненависть и пьяный бред. За свои семнадцать лет парень так и не научился давать ему отпор. Раньше он прятался то у единственного друга, то у бабушки. То после уроков пойдут вместе к кенту и там останется на недельку, а на следующую к бабуле. Куда угодно, лишь бы не домой... Наведывался пару раз, мать проведать, как никак её он любит, скучает. Только когда отец уйдет в загул можно обратно, в свою комнату, к любимой маминой еде и её рукам. Но Руслан бы не сидел сейчас на улице, если бы бабуля была жива, а друг не переехал в другой город... Даже телефон доставать из кармана незачем, ведь написать тоже некому. Время шло, становилось всё холоднее. Руслан чувствовал, как покалывают его покрасневшие пальцы, как неприятно жжется мокрая от слез кожа на лице. Ни один человек так и не вышел ни из этого подъезда, ни с соседних. Казалось, так и погибнет здесь, так глупо и печально. Экран телефона слабенько засветил в лицо. ... , 01:49 — Привет. Извини, что так поздно. Могу ли я к тебе сейчас прийти?.. Ещё раз, прости что вот так. Тело тряслось, зубы стучали друг о друга. Зима становилась всё нещаднее, всё злее, словно она питалась Русланом, его теплом и болью. С каждой его отчаянной мыслью, отчаянной идеей она поедала его, становилась сильнее и поедала уже с новой силой. Ночь вокруг него темнела, чернела подобно кариесу на беленьком зубе, точно говорила: "тебе уже ничего не светит". 01:56 Новых уведомлений нет. И не мечтай, Руслан. Судьба, на которую ты так озлоблен, не сжалится над тобой именно сейчас по велению чуда. И эта ночь тебе напомнит, что чудес не бывает. В очередной раз. Пальцы еле шевелятся, уже нет сил, чтобы встать, а глаза начинают понемногу смыкаться. И пусть парень немного недолюбливал того, от кого сейчас так отчаянно ждал ответа. Да что там, он его терпеть не мог. Всегда сторонился, мог даже на урок не прийти, если он будет совмещён с его классом несмотря на то, что тот в свою очередь от чего-то считал его своим самым лучшим другом. Хотя, вероятно, такими он считает всех, кто прямо не шлет его нахуй. Слишком он приставучий, как увидит - так и не отлипнет больше, как репей, да и частенько несёт бред откровенный, от которого у Руслана уши вянут. В общем, не любил он его. Ненавидел?.. Нет. Это слово навсегда он посвятил лишь одному человеку в его жизни. Тишина, холод, отчаяние... Даже фонарь у подъезда больше не светит. Тяжелая голова опустилась на поджатые колени, веки сомкнулись. Babyyy69 , 02:03 — Приходи. *** — Ещё раз, извини, если напрягаю. Просто, правда, так получилось... — он неловко весил свою промерзшую заснеженную курточку на крючок, стараясь не поднимать лица, чтобы принимающий не видел следы бойни на нём. Тело обжигало приятным квартирным теплом, а в нос врезался знакомый запах, такой ненавистный всегда, когда рядом этот человек. — Всё в порядке, Руслан. Я всегда рад помочь, не переживай вообще. — кудрявый парнишка любезно подкинул тапочки в ноги гостя. Пока он наблюдал, как тот разувается от мокрых кед, лицо его точно сияло восторгом от визита. Как же он был счастлив, что Руслан у него в гостях... — Что вообще случилось? Карие глаза наконец встречаются с голубыми, и лицо напротив в миг меняется с восторга на ужас. Блондин моментально хватает за руку и тащит пострадавшего бедолагу в свою комнату, попутно стараясь не разбудить маму. Комната была на удивление приличной, убранной, даже в какой-то степени уютной. Не так себе Руслан представлял это место. Кровать, на которой сейчас он сидел, пока хозяин комнаты орудовал с засохшей на лице кровью, казалась такой мягкой и манящей, что он готов был уснуть уже сейчас. Или же так влиял стресс и усталость, что даже стог сена показался бы ватой. В любом случае, вывод напросился сам - у него дома совсем не так. Здесь точно есть то, чего нет у него. И дело не в мягкой кровати и хорошем ремонте, хотя в этом тоже. Здесь есть любовь. — Какой кошмар, Русланчик... Кто в такое время гуляет по улице? Ладно хоть тебе эти утырки голову не разбили. — заботливые нравоучения Руслану не сдались. Тем более те, что не относятся к правде. Не открывать же душу каждому подряд... — Уроком будет. — Последние кровавые следы были вытерты, хоть и ссадины всё равно имели место быть. Отёк уйдёт к утру благодаря куриному фаршу из морозилки, что только что принёс блондин, пока Руслан укладывался в чужую кровать. "Ничего, я посплю в гостиной на диване, там и телевизор есть." - шатену было неудобно, но лишь до тех пор, пака он полностью не улёгся в по-настоящему облачную постель. А утром учительница само собой поверит в небылицы о том, как неуклюже мальчишка упал с лестницы лицом вниз. — Спасибо, Андрей... *** ... , 05:57 — Спасибо, что впустил. Прости, что не попрощался, мама сказала быть дома. Утро казалось мягче, чем ночь. Погода стала не такой жестокой и уничтожающей. Быть может потому, что Руслан в какой-то мере выспался и в роли жертвы уже годится меньше. Явно она где-то доедает свою новую жертву, где-то в подвале, где бездомный не пережил ярость зимней ночи, или где-нибудь в парке, например голубя, чьи лапы отмерзли, и стая бросила на произвол судьбы, да хоть кем-то брошенную собаку в черте города, что не догнала навсегда уезжающий автомобиль любимого хозяина. Ночь сыта, но не Русланом. И как же ему жаль, что за это придется благодарить именно Андрея. Пришлось уйти раньше, чтобы не дай Бог не завтракать вместе с кудрявой занозой или ещё хуже, не пойти с ним в школу одной дорогой. Тогда бы Руслан точно уже сам молил мороз сожрать его и не оставить ни кусочка, чтобы даже остатки его тушки не слышали бубнёж спутника. Тем более, в школе всё равно тот найдет его и спросит, почему не дождался завтрака, как самочувствие, выспался или нет... И обязательно пригласит ещё раз. Руслан скитался по улицам около часа, а до уроков было ещё ровно столько же. Понемногу появляются первые люди, загораются вывески магазинов, ларечков, добавляясь к одиноким круглосуткам. Один из них таки завлёк подмерзающего подростка погреться. Внутри ничего необычного, самый стандартный небольшой магазин с какой-нибудь тётей Наташей за кассой. Даже тепло здесь самое обычное, не такое горячее и расслабляющее, как дома у Андрея. Внезапно на кассе уже отоваривался первый покупатель. Любопытства ради парнишка глянул, чем же заряжаются подобные ранние пташки. Неудивительно. Молодой человек, вроде не сильно старше Руслана, покупает что-то вроде булочки и пачку сигарет. Так дразняще... Его то собственная и единственная осталась дома. Некогда было думать, что брать с собой при побеге. А теперь же понял, что первое необходимое на такие случаи - телефон и сигареты с зажигалкой. Учись на ошибках, Руслан. Тот парень уже незаметно и быстро ушёл, но вместе с тем не забрал дикую жажду к табаку. В карманах ногти уже нервно мучали кутикулу от недостатка никотина в крови, практически в кровь, и зубы тоже самое повторяли с губами изнутри, а взгляд так и бегал по диковинным товарам по неоправданно огромному ценнику на полках, чтобы то ли сделать вид, что собирается что-то взять, то ли отвлечься от вредной ломки. В прочем, денег ни на что не хватало, и придётся терпеть и голод, и табачную жажду. Когда отогрелся, больше здесь делать было нечего. Мысли заводили в тупик. К школе идти ещё рано. Именно сейчас глупая жизнь казалась такой никчемной. И чем Руслан лучше той брошенной собаки? Может он жив, потому что ещё кому-то нужен? Но кому... Когда в голову лезли именно такие мысли - сразу вспоминалась любимая бабуля. Но теперь она там, где, по всей видимости, Руслан тоже ещё не нужен. "Мне так тебя не хватает..." - взглянул он чуть кверху, почти на небо. Редкие снежинки в таком положении попадали за воротник на нежную шею. Он так и витал в своих мрачных мыслях, пока не заметил яркий огонёчек тлеющей сигареты чуть дальше ларька, у забора площадки. При ночном свете зимнего раннего утра она мерцала, как звездочка. Приглядевшись, понял, это тот самый парень. Не ушёл ещё... Подходить к кому-либо уж совсем не хотелось, иногда трудно начать разговор с незнакомцем, а иногда это мероприятие банально портит и без того отвратительное настроение, даже если разговор держится нейтральным. Ломка оказалась сильнее. Люби – не люби незнакомцев, но увы, Руслан, ты сам позволил привычке подчинить себя, позволил ей забрать приоритет даже у голода. — Извините... — он подкрался тихонько, чуть ли не на цыпочках, чего-то опасаясь, побаиваясь. По мере приближения запах сигарет усиливался, с ним и усиливалось желание. Незнакомец безмятежно повернул голову, не особо довольный тем, что отвлекли, оценивающе оглядел Руслана сначала сверху вниз, а затем также обратно. Клубок дыма бесцеремонно выдохнул в чужое лицо, за реакцией чуть проследил, будто если б закашлялся, то проверку какую-то не прошёл. Какой бы там проверка ни была, хоть малой порцией шатен наслаждался, ничуть лицом не повёл, ни от дыма, ни от наглости. — Можете мне купить?.. Я денег дам. Мне не продадут. В темноте этого мало освещаемого участочка рыжие волосы будто светились, четко выделялись своим насыщенным цветом, чем-то на огонёк сигареты меж его пальцев похожи. Руслан даже удивился, что не обратил на это внимание ещё в магазине. Одет он был в спортивки, на ногах кеды, сверху легкая не по погоде курточка, полностью расстегнутая и небрежно висячая, почти как на Руслане. У него уже в привычку вошло так куртку накидывать – всегда наспех оттуда, где опасно, но по этому незнакомцу не сказать, что опасности какой-нибудь вообще боится. — А с чего взял, что мне продадут? — парень отвернулся, вновь поглядывая куда-то свозь домиков в горизонте. Он вроде ждал кого-то, а вроде так же время прожигал, не торопился никуда. — Так я видел... В магазине. Рыжий затянулся, явно не обеспокоенный новой проблемой рядом с собой. Выдохнул дым, новое облако на секунду окутало его лицо. Не отвечал, словно ничего не услышал. Тишина напряженной лишь для Руслана была, старший же наслаждался ею, смаковал. То ли тишину, то ли табак во рту и легких, то ли нарастающую тревожность мальчишки… — Следить за людьми некрасиво. Наконец он подал голос. Но от ответа неожиданного шатен потупился, не зная, что отвечать на это. Видимо, не зря были его опасения по поводу разговоров с незнакомцами. Взгляд карих глаз смесью презрения и досады наполнился. — Ладно, извините. — в ответ оценивающе глазами во весь рост, что почти на голову больше собственного, прошёлся, брови чуть к переносице свёл, делая вид теперь, что дышать от накуренного нечем. Почти развернулся, чтоб уйти, но имеющий плод заветный остановил. — Держи. — целая пачка, что была приобретена в ларьке, пихалась в руки младшего. Свою сигарету докурил и швырнул её к ногам, выдыхая остатки в сторону, уже не на Руслана. Почти вплотную подошёл, что теперь Руслан не только никотиновые продукты чувствовал, но и смесь стирального порошка с собственным запахом чужого тела. По плечу похлопал и, не дождавшись, пока мальчишка что-нибудь сообразит ответить или сделать, развернулся, чуть отошел. Собрался удаляться, но обернулся на секунду вновь. — На бетоне холодном сидеть плохая идея. Проблемы будут.