Самый первый урок.

Лукас смотрит. Смотрит, как его брата уводит очередная шлюшка. Смотрит, как Диогу улыбается ей и сам соглашается идти с ней куда угодно. Смотрит, как они красиво целуются. Как красиво целуется Диогу. И он хочет тоже. Конечно, уже давно было понятно, в какую сторону клонит ревность, когда Диогу крутил романы с многочисленными девушками, а сердце Лукаса сжималось. Он ревновал этих совершенно серых, неразличимых девушек к одному такому Диогу. Завидовал, что они все завоевали сердце его близнеца, а он не смог за все 17 лет.

***

В комнате Диогу царил полумрак. Тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на полу. Лукас сидел на краю кровати брата, нервно теребя край своей футболки. Его сердце колотилось где-то в горле. Диогу, стоя напротив и прислонившись плечом к шкафу, наблюдал за ним с легкой усмешкой. Внешне он был само спокойствие, хотя внутри тоже чувствовал странное волнение, на подкорке сознания. У них ведь есть ментальная связь, волнение Лукаса тотчас передавалось и ему. — Ну? — поторопил его Диогу, взглядом подбадривая. — Давай, Лукас, я не кусаюсь. Говори, что стряслось! Лукас поднял на него глаза — в них плескалась такая смесь надежды и паники, что старший (всего на пять минут) брат невольно смягчился. — Я… Диогу, ты же… у тебя было много девушек, — начал Лукас, запинаясь на каждом слове. — Ты… ну… ты опытный. Диогу слегка приподнял бровь, но промолчал, давая брату высказаться. — Я встретил одну девушку… Она красивая, очень. И она, кажется, ко мне неравнодушна. Но я… — Лукас сглотнул, его кадык дернулся. Он врал, но по-другому было никак. — Я боюсь опозориться. Я никогда… ну, ты понимаешь. Ты не мог бы меня… научить? — Научить? Чему? Как подкатить? — не понял Диогу и сразу стал давить брата. — Нет. Целоваться, — выпалил Лукас и тут же залился краской до корней волос. Он уставился в пол, ожидая насмешки или «Пап, а Лукас влюбился!»… Но Диогу молчал. Пауза затягивалась. А когда Лукас рискнул поднять взгляд, то увидел, что брат смотрит на него не насмешливо, а серьёзно и задумчиво. — Ты серьёзно? — тихо спросил Диогу. — Это глупо, да? Прости, забудь, — Лукас вскочил, готовый сбежать. Куда угодно, лишь бы не находиться сейчас рядом… с ним. — Стоять, — голос Диогу, негромкий, но властный, остановил его. — Иди сюда. Лукас замер. Диогу оттолкнулся от шкафа и подошёл к нему вплотную. — Ты мне доверяешь? — спросил он, глядя брату прямо в глаза. — Больше всех на свете, — прошептал Лукас, и это была чистая правда. — Тогда расслабься, — Диогу положил ладони ему на плечи. — Это просто я. Мы просто пробуем. Хорошо? Как только скажешь «стоп», мы сразу остановимся. И… мы не будем заходить дальше поцелуев. Договорились? Только то, что нужно для первого урока. Лукас часто задышал, но кивнул. Только поцелуи. Это было безопасно. Это было с братом. Диогу же льстило, что тот обратился именно к нему с такой просьбой. Диогу наклонился, но не к губам, а к уху, шепнув «Закрой глаза». Лукас послушно зажмурился, полностью отдаваясь в руки близнеца. Он чувствовал его тепло, запах его парфюма, смешанный с запахом кожи, и это успокаивало. Первое прикосновение было не к губам. Диогу легко, почти невесомо, коснулся своими губами уголка его губ. Лукас вздрогнул, но не отстранился. — Пробуй отвечать, — прошептал Диогу. Следующее касание было смелее — Диогу мягко провел своими губами по нижней губе Лукаса. Это было похоже на пëрышко, щекотно и сладко. Лукас робко приоткрыл рот, и Диогу тут же углубил поцелуй, но без напора, бережно, сминая его губы в медленном, тягучем ритме. Это было странно. Странно и… невероятно приятно. Губы брата были такими мягкими, но уверенными. Лукас, повинуясь инстинкту, попытался повторить движение, и это вышло само собой. Он почувствовал, как рука Диогу скользнула ему на затылок, пальцы зарылись в волосы, чуть сжимая их, притягивая ближе. — М-мм… — Лукас не сдержал тихого, удивлëнного стона, который родился где-то в груди и вырвался наружу. Его собственный голос, такой непривычно высокий, словно у девушки, смутил его, но Диогу лишь одобрительно хмыкнул в поцелуй, и это «хмыканье», эта вибрация, передалась Лукасу, заставляя его кожу покрыться мурашками. Диогу чуть отстранился, давая брату перевести дух. Лукас открыл глаза — мутные, влажные. — Не останавливайся, — попросил он хрипло. — Не бойся дышать, — учил его Диогу. — И расслабь губы. Смотри. Он снова поцеловал его, но теперь его язык легко, для пробы, коснулся сомкнутой линии губ Лукаса. Лукас охнул, но разрешающе приоткрыл рот. Язык Диогу скользнул внутрь, осторожно исследуя, встречаясь с его языком. Это было уже совсем другое — глубоко, интимно, почти пугающе. Лукас вцепился руками в футболку брата на груди, комкая ткань. Он почувствовал, как подкашиваются ноги. Весь мир сузился до ощущения языка Диогу, его губ, его рук, которые теперь обхватили его талию, поддерживая. Из горла Лукаса снова вырвался звук — на этот раз более протяжный, выше предыдущего стон наслаждения, полный уязвимости и пробуждающейся чувственности. — Ах… Диогу… — простонал он, прерывая поцелуй на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, и тут же потянулся за новым, сам, жадно и неумело. Диогу, чувствуя, как брат буквально тает в его руках, как его тело становится податливым, а стоны — громче и чаще, зарычал в ответ, но тут же взял себя в руки. Он чуть отклонился назад, но Лукас, уже не контролируя себя, качнулся следом, как подсолнух к солнцу. — Тише-тише, — мягко сказал Диогу, удерживая его за плечи. Лукас повис на нем, его дыхание было рваным, щёки горели, глаза блестели, а губы, припухшие и влажные, были приоткрыты. — У-у-у… ноги… — пробормотал Лукас, повисая на брате всем телом. Он чувствовал слабость во всем теле, приятную, тягучую, как мёд. — Я… что это было? — Это называется «тебя накрыло», — усмехнулся Диогу, хотя его собственное дыхание сбилось, а во взгляде появилась какая-то новая, глубокая теплота. Он аккуратно усадил брата обратно на кровать, а сам сел рядом на пол, прислонившись спиной к кровати и положив голову на матрас рядом с рукой Лукаса. Лукас всё ещё тяжело дышал, приходя в себя. Он смотрел на брата снизу вверх, и в его глазах было обожание и благодарность. — Ты так классно стонешь, — неожиданно ляпнул Диогу и сам удивился своим словам. Он не хотел смущать брата, но это было правдой. Эти тихие, сорванные, удивлëнные звуки… Они действовали и на него самого. — Прости. Я не специально. — Лукас густо покраснел, но улыбнулся. — Не извиняйся, — Диогу сжал его пальцы. — Это… круто. Значит, я хороший учитель? — Лучший, — выдохнул Лукас. Они помолчали, переплетя пальцы. Тишина была неловкой, но только самую капельку. В основном она была наполнена теплом и только что родившейся, новой, очень хрупкой близостью. — Этого достаточно? — тихо спросил Диогу, напоминая об их уговоре. — На сегодня? Лукас кивнул. Ему и правда было достаточно. За глаза. Эмоции переполняли его через край. — Да. Спасибо, братец. — Всегда пожалуйста, — ответил Диогу, и в его голосе не было ни капли привычной бравады, только искренняя нежность. — Если что, я рядом. Для любой помощи. Он поднялся, наклонился и поцеловал брата в лоб — целомудренно, как в детстве. — Отдыхай, ученик.

***

Оставшись один, Лукас коснулся кончиками пальцев своих губ. Губы всë ещë горели. Он закрыл глаза и снова услышал свой стон, почувствовал, как подкашиваются ноги. Это было странно. Это было неправильно. Но это было самое прекрасное и нежное, что случалось с ним в жизни. И это было только между ними.