Skydive

      — Доброе утро, доктор Ким! — радостно орет со своего места администратор, светя винирами на пол здания. Хонджун морщится на вопли и слишком яркий свет в шесть гребаных утра.       — Хуютро, — огрызается Ким Хонджун, по стеночке выбираясь из своего жилого комплекса в сторону парковки. Эта ночь была самой худшей ночью в его жизни. Его предатель-мозг почему-то решил заняться ночными упражнениями и истязаниями, пытаясь в деталях вспомнить, что именно было на корпоративе, и ладно бы только это. Он не мог перестать вспоминать Сонхва. Его губы. Его руки на своей шее. Только трещины на зубах и одеревеневшая от напряга мышца на шее, отстреливающая ему в мозг на каждом наклоне головы, знают чего ему стоило не поддаться на такой горячий поцелуй.       Во-первых, где-то в четыре утра Хонджун пришёл к одному простому выводу: он явно пидорас направленного действия. На Сонхва повернутый, если быть точным. Кровавые слезы, которые он лил в ванной, отказываясь дрочить на светлый лик Сонхва, могли бы заполнить небольшой бассейн. Во-вторых, он твердо решил изжить в себе эту нездоровую тягу к заднице, члену и губам Сонхва. Так что о содеянном он не жалел. Пиздежь, он пожалел сразу же, как Сонхва вышел из машины, но сучья натура никогда не позволит ему первым извиниться или признать вину.       Поэтому он так и не подрочил и был зол к шести утра, как целое стадо разъяренных Хонджунчиков. И отхватят за это все встречные, в особенности Уён, потому что он виноват везде, где можно.       Печали добавляло и то, что теперь его машина непригодна для использования, зараженная гейскими флюидами Сонхва и воспоминаниями о поцелуе, поэтому, скрепя сердце, Хонджун вызывает такси.       В больнице от него разбегаются как обычно, так что приготовившись к тяжелому дню, он топает в операционный блок, где тоже как обычно уже всё готово: пациент привязан к столу, лампы настроены, аппаратура подключена. Операционная сестра смотрит на него осуждающе, кивая на часы: назначенная на семь утра операция обещала начаться в семь сорок. Даже Уён уже что-то вещает взволнованному пациенту на столе с приятной улыбкой, наверное про то что засунет ему трубку по самые помидоры.       Хонджун намывает руки, вздыхая. Его жизнь когда-нибудь станет проще? Говорила ему мама: иди в дизайнеры, а не вот это всё. Но нет, Хонджуну же надо было кого-нибудь резать законно, так что он здесь. С Сонхва на пару этажей ниже. Выругавшись с чувством в чистейшее зеркало, он врубает рабочий режим.       — А вот и сучка после случки, — шепчет ему гаденько Уён, едва они оказываются рядом. К его же счастью вокруг слишком много народу и Хонджун продезинфицирован по самые уши, иначе ушатал бы его с ноги, но мыться придётся ещё минут сорок, так что Хонджун только зыркает на него убийственно и напрасно. Но больница тесная, найти его позже не составит особого труда.       — Как покатались? — Уён похабно играет бровями,и Хонджун хмыкает: значит Сонхва никому ничего не сказал. Похвально, но похуй. А вот то, что вся операционная навострили уши — это уже показатель. Охуели что ли лезть в его личную жизнь?       — Почему этот ещё в себе? — Хонджун смотрит на пациента как на мясо, и Уён понятливо надевает масочку на обиженное лицо.       — Считайте до десяти, — сладко говорит он, и Хонджун приступает к работе, едва звучит три.

*

      У Юнхо прекрасное настроение. Он даже сам удивлен насколько прекрасное, особенно после вчерашних пиздюлей. Развеваются халатные крылья за его спиной, Ким Хонджуна не видно на горизонте с самого утра, а время уже идёт к обеду, поэтому радостный Юнхо собирается навестить Сонхва в его мертвой обители и выведать свеженьких сплетен про их совместные покатушки на машине.       — Сонхва-хён, пойдем пообедаем? — Юнхо радостно заваливается МОРГ, но улыбка его быстро стирается. В холодном пустом помещении он видит почему-то Чон Уёна, стоящего возле холодильников и задумчиво взирающего на надписи. Серьезный Чон Уён это что-то на грани фантастики и краснокнижных ежей, поэтому Юнхо немного убавляет градус счастья. Если он не видел доктора Кима, это не значит, что другим так же повезло.       — Привет, доктор Чон, — говорит Юнхо, становясь рядом и копируя позу: руки на груди, брови нахмурены. Но двери холодильников все-такие же обычные как и всегда. Разве что в одном холодильнике градус теплее, чем положено.       — Приветик, — вяло машет Уён, а после подходит к нижнему холодильнику и решительно его открывает. Юнхо сразу же сваливает подальше: все знают, что трогать мертвяков без разрешения чревато проблемами. Но Уён абсолютно спокойно хватается за каталку и тянет на себя. С грохотом выезжают ножки, а Юнхо опасливо косится на вход: если сейчас прибежит Сонхва или Минхо им обоим пиздец.       — А ну вставай, — говорит Уён трупу, пиная каталку по колесу. Юнхо прибавляет глаза.       — Это глупо, вставай.       Когда ответа нет, Уён вздыхает и подзывает Юнхо ближе к лежащему под белой простыней трупу, только что вытащенному из гнездышка в холодильнике.       — Уён, что с тобой? — осторожно подходя ближе, как можно более миролюбивым голосом спрашивает Юнхо. Мало ли что он выкинет теперь.       — Помоги его поднять, — решает Уён, хватаясь за край простыни.       — Не надо, — бубнит труп почему-то голосом Сонхва, — сам встану.       Юнхо со сложным лицом смотрит, как только что вытащенный из морозилки Сонхва поднимается на каталке. Грустный и лохматый Сонхва.       — Что случилось? — Юнхо подходит поближе, опасливо заглядывая в лицо Пака: серое, печальное лицо полное безнадеги и сожалений о бренности бытия.       — Ким Хонджун, сука такая, — говорит Сонхва, воздевая к потолку глаза, почти незаметные под опухшими от недосыпа веками, — я не могу его нигде найти.       — Я тоже, — осторожно говорит Юнхо, приобнимая Сонхва за холодное плечо, — так пойдем поедим, может он в столовке?       — Пойдем, — кивает Сонхва, спрыгивая с каталки, и пошатываясь идёт к двери.       — Какого хуя тут происходит? — одними глазами спрашивает Юнхо у хмурого Уёна.       — Ну, Ким у нас оказывается не гей, — вслух говорит Уён, когда они все трое заходят в пустой лифт, и Сонхва ломает губы в беззвучном плаче, — а я-то думал мы друзья.       — Да он пиздит, как дышит, — с небольшой дозой облегчения говорит Юнхо, но осторожно потому что никто не выглядит убежденным, — нет?       — Ну-ну, детка, — Уён ласково гладит Сонхва по спине, — соберись, в столовке народу, как глистов у сыроедов.       — Я в порядке, — всхлипывает Сонхва, но реально берет себя в руки. Ровно до тех пор, пока двери лифта не распахиваются и их глазам не предстаёт виновник драмы. Глаза Сонхва наконец-то приобретают нормальный размер, а сам он словно становится выше. Резко вытянув руку вперед он хватает Ким за рубашку и силой втаскивает в лифт, шипя ему в побледневшее лицо жуткое: — я требую реванш.       — Хуянш, — брякает Ким, пытаясь расцепить руки Сонхва, и даже не замечая как по стеночке слиняли в коридор Юнхо с Уёном.       — Просто сдавайся! — Сонхва вдавливает хирурга в стенку кабинки под охуевшие лица Чонов.       — Себе это скажи, — Ким взбрыкивает и очень удачно пихает Сонхва в стенку с кнопками, настолько удачно, что двери закрываются, — смирись с поражением. Уговор дороже титанового протеза, понял?       — Прекрати ломаться, тебе тридцать два, так и помрешь один от переработок! — напирает Сонхва, вытягивая губы в трубочку и силясь поцеловать Хонджуна снова.       — Да лучше один, чем с психом-сталкером-некрофилом! — Хонджун впечатывает ладошку в рот Сонхва, подумывая о грязных приемчиках. Но Сонхва успешно вклинивает свою ногу между его, сдавливая в неприличных и чувствительных местах.       — Кто из нас псих ещё, это ты бьешь интернов и швыряешься вещами, неуравновешенная скотина! — Сонхва тяжело дыша замирает, а после переводит взгляд вниз, — оу, — выдыхает растерянное, но не отодвигается.       Хонджун хочет сдохнуть прямо сейчас, потому что его тело ублюдский мешок предательского дерьма и немного гениального ума, решило намекнуть Сонхва, что его бедро всегда рады видеть между ног Хонджуна.       — Блядь, съеби, — Хонджун пользуясь растерянностью Сонхва, выбирается из его хватки, срочно расправляя халат, и прикрывая ширинку рукой, — это…телефон.       — Покажи, — фыркает Сонхва, расплываясь по стенке устало, но тактично не лезет больше.       — Иди нахуй, — любезно посылает Хонджун, нажимая на кнопку пятого этажа.       — На твой с удовольствием, — не остается в долгу Сонхва, смущенно заправляя волосы за уши. Что же ему сделать сейчас? Хонджун выглядел почти мило с этим свекольным румянцем и бегающими глазами.       — Мой занят, — Хонджун пододвигается ближе к дверям, стараясь не выпускать из поля зрения Сонхва.       — Чем, твоей рукой? — засранец ещё и улыбался, но хотя бы не лез.       — Ртом твоей мам…- Хонджун затыкается впервые в жизни, и недоуменно смотрит на слишком счастливого Сонхва, — это нихуя не значит, понял?       — Конечно, — кивает миролюбиво Сонхва, и его взгляд красноречиво опускается на ширинку Кима, — у натуралов тоже иногда встаёт на меня.       — Я не натурал! Блядь, не такой натурал, — лифт наконец-то останавливается на нужном этаже и Хонджун экстренно сваливает. К счастью Сонхва за ним не идёт.       — Эй, Ким! — когда двери почти закрываются, зовет Сонхва, но Хонджун только скорости прибавляет, показывая фак высоко над головой.       — Ты мне тоже нравишься, показать не могу, сам понимаешь! — хихикает Сонхва и довольно лыбится.       Теперь можно и пообедать.