Skydive

      Проблема была только в том, что ублюдок слишком быстро бегал. Хонджун с трудом переводит дыхание, остановившись у какой-то машины и буквально упав на неё боком. Не помешал бы кислород его бедным легким. Он жмурится, хватая ртом воздух, и кидает средний палец улепетывающему вдаль говнюку. В его сумке не было ничего особенно ценного: телефон и бумажник лежали во внутреннем кармане пальто, документов он с собой не брал. Но. Там была какая-то важная для Сонхва вещица, что он успел приобрести в местном магазинчике, и наотрез отказывался показывать Хонджуну. Так что он понятия не имел, что пытался спасти ценой своей дыхалки и растяжения.       Вспомни солнце, вот и лучик. Хонджун берет трубку почти сразу же, и взволнованный Сонхва спрашивает, куда он успел убежать.       — Недалеко, — к своему стыду говорит Хонджун, оглядывая толпу и окружение, — сейчас вернусь.       — Ты в порядке? — спрашивает Сонхва и как-то странно, резко вздыхает. Хонджун прислушивается, но вокруг слишком шумно, чтобы он смог уловить подозрительные звуки.       — Да, что с твоим дыханием? Ты бежишь? — Хонджун оглядывается назад, но никакой стремительной фигуры несущейся в свою сторону не видит.       — Ммм, экх, почти, — снова странная дрожь в голосе, — догнал?       — Нет, — фыркает Хонджун, и начинает свое нелегкое возвращение, — что вообще было в том пакете?       — Подарок тебе, — говорит Сонхва явно смущенный, — хотел показать в отеле…       — Подарок? — Хонджун экстренно пытается вспомнить, что сегодня за охуенная дата, которую нужно отмечать, но не может. А он ведь на память никогда не жаловался.       — На триста дней, — говорит Сонхва печально, и у Хонджуна, как у собаки дрессированной, тут же начинает неприятно сосать под ложечкой и срабатывает рефлекс перевернуть весь мир ради него, — ты подарил мне эту поездку, а я ничего. Вот и решил…       Мысленно проорав блядь и ещё кучу эпитетов, Хонджун возблагодарил Бога, что так удачно совпали даты, потому что он в душе не ебет, что за триста дней и с какого хрена Сонхва решил, что они их отмечают, но так уж и быть. Проглотив фразу о том, что просто давно хотел в отпуск, а ехать без Сонхва ему и в голову не приходило, Хонджун понятливо мычит. Триста так триста.       — Сходим в полицию, — говорит Хонджун серьезно. Что за хуйня. Они просто тусили на улице, Хонджун фоткал какой-то красивый забор, а Сонхва залипал на витрины, когда какой-то мудила просто вырвал сумку из его рук и унесся в переулок. Итак, ему стоит найти своего, п-парня, и придумать, чем его задобрить.       Потому что и помимо сраного вора, атмосфера прогулки была не очень. Хонджун после консервативной Кореи, все не мог привыкнуть, что здесь может спокойно держать Сонхва за руку во время прогулки, и дергался на каждое его подобное движение. В итоге, Сонхва понятливо не подходил ближе тридцати сантиметров весь оставшийся путь.       Сонхва отчего-то смеется.       — Не нужно, — говорит он тепло, и Хонджун ускоряется, заметив знакомый затылок с коротким хвостиком и гигансткий белый шарф, — думаю, вора ждет большое разочарование.       — Что даже не кольцо купил? А говорил, что любишь меня до смерти, — со смешком фыркает Хонджун, и, словно чувствуя его приближение на расстоянии, Сонхва оборачивается.       — Когда я такое сказал, — Сонхва определенно издевался над ним.       — Вчера, пока отсасывал, — кидает Хонджун достаточно громко, и охуевая от счастья, что корейский тут не понимает никто, — или это было, когда мой член уже оказался в тебе? Плохо помню, ты так много пиздишь, когда счастлив.       — А! Я говорил это твоему члену, а не тебе, — не остаётся в долгу Сонхва, и Хонджун по голосу слышит, как он смущен.       — Так что там было? — Ким бросает трубку и смотрит в сияющие глаза Сонхва снизу вверх. А ведь просил его не надевать эти сапоги с каблуком. У Хондужна не комплексы, но возможно дискомфорт. В штанах.       — Ммм, платье, — говорит Сонхва так, словно боится реакции Хонджуна, — хотел показать тебе, как хорошо…       — Заткнись, иначе мы закончим прогулку, — говорит Ким севшим голосом. Они обсуждали это очень давно. Ему просто было любопытно, вот уж не думал, что Сонхва решится такое надеть. И нужно срочно, от стояка подальше, перестать представлять какое именно оно было и как бы смотрелось на теле Сонхва.       Сонхва улыбается. Хонджун, взъерошенный и кажется перегруженный собственным воображением, вдруг хватает его за кончики пальцев.       — Идем уже.       Сонхва чувствует себя самым счастливым в этом городе, когда сплетает пальцы со своим парнем посреди улицы и всем на это плевать.

*

      В номер Хонджун возвращается достаточно поздно. Он устало скидывает обувь и проходит в комнату, сразу же находя глазами расправленную постель и Сонхва, лежащего на подушках. На нём только черная майка и короткие шорты, который Хонджун с чистой совестью вносит в свой личный список любимых вещей. Но он вынужден перестать раздевать своего парня глазами и отправиться мыть руки.       За спиной он слышит визгливый хохот Уёна и глубокий голос Сана, значит опять присели на уши Сонхва, выпытывая все подробности их отпуска. Уён мечтательно пиздит о свадьбе в Вегасе, а у Хонджуна неприятный холодок бежит по спине. Сонхва же не загорится этой идей? Не спустя триста дней их странных, тайных отношений, сотню из которых они играли в воздержание и осознавали пределы терпимости Хонджуна?       — Положи трубку, — говорит Хонджун, возвращаясь в комнату и падая рядом с Сонхва. Одна рука сама по себе ложится на его поясницу, задирая майку и скользя по теплой коже. Да, вот теперь Хонджун дома.       — Как грубо, Сонхва моргни, если тебя держат в плену, — морщится Уён на экране, но Ким только ухмыляется и щипает Сонхва за задницу, когда тот начинает усиленно моргать.       — Пока, — фыркает Хонджун и делает то, что действует на Сонхва безотказно. Целует его в макушку и телефон в ту же секунду улетает куда-то в подушки. Сонхва изворачивается, оказываясь лицом к Хонджуну, сияя так, словно ему годовую премию перечислили. Его майка провокационно задирается на животе и Хонджун тут же накрывает его ладонью, чтобы не замерз конечно же. Он вообще не любит трогать людей и Сонхва не исключение. И то, что его рука уже добирается до груди ничего не значит.       — Поцелуемся, красавчик? — Сонхва облизывает губы, демонстрируя длину языка, и Хонджун игнорирует это. Нет. Ему срочно нужен этот язык у себя во рту. И видимо Сонхва думает так же, потому что их губы встречаются на половине пути.       — Хватит клеить меня, — говорит Хонджун, с трудом разорвав глубокий поцелуй, и ведет мокрыми губами по мягкой щеке, оставляя несколько коротких поцелуев на смуглой коже. Он не знает, почему в груди стремительно теплеет от вида Сонхва, такого расслабленного и довольного. Едва щурящего глаза, когда поцелуй касается его нижнего века.       — Ничего не могу поделать, ты выглядишь так словно неплохо смотрелся бы в моей постели и жизни, — мягко говорит Сонхва, скользя пальцами по щеке Хонджуна, едва касаясь. Это почти щекотно, но Хонджун не двигается, так и нависнув над ним.       — Я везде хорошо смотрюсь, — фыркает Хонджун, укладываясь на бок рядом с Сонхва. Тот смотрит на него сияющими глазами, и на пробу кладет руку на талию. Когда возмущений не следует, а значит Хонджун сейчас в «трогательном» режиме, он уже смелее обнимает его за спину, подползая поближе, шурша простынями.       — Так и есть, — соглашается Сонхва, — все получилось?       — Ммм, — Хонджун тут же улыбается, — снимки хорошие, хочешь взглянуть?       — Конечно.       Хонджун задумчиво наблюдает, как Сонхва сидит на кровати, поджав под себя ноги и с широкой, полной восхищения улыбкой смотрит его снимки. Его глаза сияют, он действительно восхищается, щедро осыпая Хонджуна подробными комплиментами. Даже за такой долгий срок все ещё не привыкнув к тому, что казалось бы обыденные вещи становятся настоящим искусством, если на них смотрит Хонджун — он говорит это каждый раз, и каждый раз это звучит слишком искренне для хрупкого сердца Кима. Хонджун впервые с ним согласен, прямо сейчас.       Руки Сонхва, держащие камеру, такие красивые. Хонджун смотрит на его тонкие пальцы, которые вообще-то режут, ломают и пилят с нешуточным мастерством и силой, и думает, что есть кое-что ещё что смотрелось бы на них лучше, чем перчатки или кровь.       — Эй, Пак Сонхва, — говорит он громко, и Пак тут же смотрит на него. Хонджун мог бы убить за один его взгляд, — как насчёт Вегаса?