Невеста чародея. Сквозь туман к алтарю.

Я не помню, когда в последний раз спал так спокойно. Ни травы, ни настои Анжелики никогда не давали такого умиротворения. Обычно вокруг лишь опасности и вечная борьба за жизнь, даже если ты бессмертен — бесконечный круговорот, из которого я не мог выбраться десятилетиями. Я просыпался медленно. Не открывая глаз, впитывал ощущения: тепло (и это не одеяло), мягкий свет, уют. Чисэ была рядом. Она ждала. Когда я наконец разомкнул веки, комната была залита солнцем. Тюль колыхался от легкого ветерка. Чисэ спала совсем близко — так близко, что мне стало страшно дышать. Я попытался осторожно подняться, но она зашевелилась. — Привет... Разбудил? — тихо спросил я. — Привет. Нет, всё в порядке, — она сонно улыбнулась. — Ты так быстро уснул после нашего разговора. Я не хотела тебя тревожить, а потом и сама не заметила, как провалилась в сон. — Сколько мы проспали? — Часа два. Одевайся и спускайся вниз. Я не сразу понял, о чем она, но, взглянув на себя, замер. Я был в пижаме. — Чисэ... ты видела? Моё тело? — Да, — спокойно ответила она. — Тебе не было... страшно? Противно? — Нет. Всё в порядке. Я не могла оставить тебя в грязной одежде на чистой постели. Магия помогла мне справиться с твоим весом. А твои шрамы... они меня не напугали. Знаешь, однажды я случайно проходила мимо твоей комнаты, дверь была приоткрыта. Я видела тебя без рубашки. Не беспокойся об этом. Я отвел взгляд: — Можно тебя попросить... больше так не делать? — Конечно. Твои шрамы — они ведь старые, верно? Чисэ вдруг приподняла подол платья. На её ноге виднелся старый бордовый шрам. Она взяла мои пальцы и приложила к своей коже. Я почувствовал, как она внутренне сжалась — ей было неприятно вспоминать, но она не отстранилась. Когда я хотел убрать руку, она удержала мои пальцы. — Ты не одинок, Элиас. Шрамы — это просто напоминание о том, что было, но чего больше никогда не случится. Ты много страдал, я вижу это по твоей коже. В тот момент мне показалось, что меня раскусили. Моя природа, моё существо, само дно моей души оказалось вовсе не бездной, а берегом покоя. Если на этом берегу есть она. Я сел на кровати и снял рубашку, поворачиваясь к ней спиной. Чисэ медленно провела кончиками пальцев по моим отметинам — старым и совсем свежим. Было ли мне больно? По сравнению с прошлым — почти нет. Болело не тело, болела душа. Ведь физическая рана затянется, а та, что внутри — никогда. Чисэ помогла мне надеть чистую рубашку. Её забота так отличалась от ухода Силки. Силки — взрослая, независимая, она всегда держит дистанцию, оставаясь лишь верной помощницей. Чисэ же — совсем дитя, нуждающееся в опеке, но при этом она видит меня насквозь. Я заметил, что Чисэ замерла, глядя в пустоту. — О чем ты думаешь? — я подсел ближе. Она заёрзала и вдруг положила голову мне на грудь. — Ты когда-нибудь думал о семье? О настоящей? О любви, о детях... о будущем? Слова дались мне тяжело: — Ты ведь знаешь, что я не человек. Эти чувства, о которых вы говорите, мне недоступны. Я даже о своем происхождении ничего не знаю. О каком продолжении рода может идти речь? Я посмотрел ей в глаза, не кривя душой: — Даже если бы это было возможно... неужели ты захотела бы связать жизнь с таким монстром, как я? Я почувствовал, как рубашка на груди намокает. Чисэ плакала. Я хотел обнять её, но она резко встала и пошла к двери. У самого порога она обернулась: — Прости меня... за то, что вынуждаю тебя говорить такие страшные вещи. Она ушла. Я знал тысячи заклинаний, но все они были бесполезны, если я не мог успокоить ту, что заставляет моё сердце биться чаще. В груди неприятно кольнуло. Нужно определяться, иначе наши пути разойдутся навсегда. В окно влетела фея-вестница: — Сообщение от Рута! Он не приедет. Усиление его тела требует слишком много сил, это затянется. — Ясно. Передай ему, что мы ждем, — ответил я и спустился вниз. Силки уже приготовила сумку с гостинцами для Рута. Узнав, что он не приедет, она заметно расстроилась — этот пес полюбился ей с первого дня. — Где Чисэ? — спросила она жестами. — Отдыхает. У нас вышло... разногласие. Ей нужно время. Ужина сегодня не будет, я не голоден. Если Чисэ захочет, она спустится позже. Прости, Силки. Когда в доме всё стихло, я вышел на веранду. В окне Чисэ было темно. Спит ли она? Или так же, как и я, мучается в замешательстве? Я сел в кресло-качалку, глядя на огромную полную луну. На улице было светло, как днем. — На что я надеюсь? — прошептал я в пустоту. — И куда всё это меня приведет? Луна была одинока среди тысяч звезд. Можно быть частью толпы, но чувствовать себя самым одиноким существом во вселенной. Мне нужно поговорить с Саймоном. Нужен совет. Так, как было раньше, уже не будет. Время либо на нашей стороне, либо против нас.