Вино, помада и "проблемные дети"

Ночной Мусутафу расстилался у их ног, подобно ковру из битого электрического стекла. С сорок четвертого этажа пентхауса люди внизу казались не более чем помехами в программном коде - крошечными, предсказуемыми и совершенно неважными. Изуку Мидория стоял у панорамного окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. В его руке покачивался бокал с «Шато Марго» 1996 года - вино цвета венозной крови медленно омывало стенки хрусталя. На нем был костюм-тройка черного цвета, сшитый на заказ в подпольном ателье в Гинзе. Никаких геройских костюмов, никаких нелепых масок. Только идеальный крой и шелковый галстук. —Ты снова это делаешь, Мидория. — раздался за спиной обволакивающий гипнотический голос. —Анализируешь их.. Шинсо Хитоши вошел в гостиную, небрежно набрасывая на плечи тёмный кашемировый пиджак. Его внешность претерпела изменения со времен ЮЭЙ: мешки под глазами никуда не делись, но теперь они казались не признаком усталости, а деталью образа аристократичного декадента. Его волосы были по прежнему растрепаны, но смотрелись теперь более изящно, а на пальце поблескивал перстень с печаткой, внутри которой скрывался крошечный передатчик. Изуку обернулся, и на его губах заиграла та самая улыбка, от которой у нынешних про-героев по спине пробегал холодок. Это не была улыбка того солнечного мальчика, которым он когда-то притворялся. Это была улыбка кукловода. —Я не анализирую их, Шинсо..— мягко возразил Мидория, делая глоток вина. —Я просто смотрю на архитектуру их краха. Это успокаивает. Хитоши подошел ближе, нарушая личное пространство с той легкостью, которая позволительна только любовникам и соучастникам. Он забрал бокал из рук Изуку, пригубил из той же точки, где остались невидимые следы чужих губ, и поставил его на лакированный столик. —Мы обещали друг другу вечер без.. "работы", — напомнил Шинсо. Его рука легла на талию Мидории, притягивая того ближе. —Никаких планов по обрушению фондового рынка, никаких взломов баз данных департамента полиции. Только ты, я и эта тишина, которую мы так дорого купили. Изуку усмехнулся, обвивая руками шею партнера. Его пальцы зарылись в фиолетовые пряди. —Тишина в этом городе всегда стоит дорого, — прошептал он. —Помнишь, как громко было в ЮЭЙ? Постоянные крики...Иногда мне кажется, что я ушел оттуда только ради того, чтобы больше никогда не слышать слов «Плюс Ультра».. —Ты ушел, потому что понял, что спасать людей, которые ненавидят твою природу - дурной тон. По крайней мере, по отношению к себе. — Шинсо прижался своим лбом к его. —А я ушел, потому что ты предложил мне мир, в котором мой голос - это не проклятие, а закон. Их губы встретились в ленивом, тягучем поцелуе. В нем был вкус дорогого вина и опасности, которая преследовала их по пятам, но так и не могла настигнуть. ⭒⭒⭒ Их предательство не было взрывом. Оно было тихим ядом, который они впрыскивали в систему в течение целого года. Изуку, с его аналитическим складом ума, нашел лазейки в системе безопасности Академии, о которых не подозревал даже Незу. Шинсо, с его способностью подчинять волю, выведывал секреты, которые должны были остаться в могилах. Они не примкнули к Лиге Злодеев. Шигараки казался им слишком хаотичным, слишком грязным. "Разрушение ради разрушения - это вульгарно", — сказал тогда Изуку. Они выбрали иной путь: теневой контроль. Теперь они были теми, к кому обращались, когда нужно было убрать политика без шума или стереть информацию о преступлении из всех архивов мира. —Сегодня принесли отчет из Европы, — Шинсо отстранился, его глаза опасно блеснули в полумраке. —Тот аукцион в Париже. Картина, которую ты хотел, теперь наша. —Та самая, написанная кровью падшего героя? — глаза Мидории расширились от предвкушения. —Хитоши, ты превзошел себя. —Для тебя - что угодно. Но цена была… специфической. Мне пришлось заставить продавца забыть о существовании своей семьи на несколько часов, пока он подписывал документы. Изуку тихо рассмеялся, прижимаясь щекой к груди Шинсо. Он слышал ровное, спокойное сердцебиение человека, который мог разрушить психику любого встречного парой слов, но сейчас был его единственной опорой. —Ты такой жестокий, когда дело касается эстетики, — промурлыкал Изуку. —Это называется избирательность, дорогуша. Мы больше не едим дешевый рамен и не носим форму из полиэстера. Мы заслужили право на излишества. Шинсо повел его к дивану, обтянутому темно-бордовой кожей. На столике рядом стоял серебряный поднос с нарезанными фруктами и тонким лезвием ножа. Мидория сел, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Его взгляд упал на нож. В свете люстры лезвие казалось почти прозрачным. —Знаешь, чего мне иногда не хватает? — спросил он, бережно беря нож в руки. —Адреналина погони? — предположил Шинсо, садясь рядом и наблюдая за тем, как Изуку вертит клинок в пальцах. —Нет. Мне не хватает того выражения лица, которое было у учителя Айзавы, когда он понял, что его "проблемные дети" - это те, кто вскрыл его личные счета и выложил в сеть архивы секретных операций ЮЭЙ. Это было...изящно. —О, это было шедеврально, — согласился Шинсо, зевая. —Особенно когда он попытался использовать свою причуду на мне, забыв, что я уже не тот напуганный мальчишка, который не умеет драться. Хитоши провел рукой по бедру Мидории, чувствуя под пальцами плотную ткань брюк. Мидория внезапно поднес лезвие ножа к своему большому пальцу и слегка надавил. На бледной коже выступила крошечная, рубиновая капля крови. Она была идеально круглой, яркой, как губная помада на воротнике белой рубашки. —Кровь всегда выглядит так красиво на фоне тьмы, — прошептал Изуку. Шинсо не вздрогнул. Он взял руку Изуку, поднес пораненный палец к своим губам и слизнул каплю. В его глазах отразилось нечто темное, что они оба тщательно скрывали под маской манерности. ⭒⭒⭒ Их жизнь была наполнена ритуалами. Утренний кофе, сваренный из зерен, которые выращивали на крошечной плантации в Эфиопии специально для них. Проверка котировок, которые менялись в зависимости от того, какой слух Изуку решит пустить в сеть сегодня. Вечерние приемы в закрытых клубах, где их знали как «Господина М» и «Господина Ш» - консультантов по особым вопросам. Никто не знал их настоящих имен, кроме старых врагов, которые предпочитали о них не вспоминать. Для мира они были призраками в шелковых костюмах. —Завтра у нас встреча с информатором из Комиссии Героев, — лениво произнес Мидория, откинув голову на спинку дивана. —Он утверждает, что у них есть новые данные о "проекте Ному". Они пытаются воссоздать их, но более... послушными. —Скучно... — отозвался Шинсо, перебирая пальцами пуговицы на жилете Изуку. —Почему они всегда пытаются создать монстров, когда достаточно просто правильно подобрать слова? Люди сами превращаются в чудовищ, если дать им повод. —Именно поэтому я люблю тебя, Хитоши..Ты видишь самую суть. Изуку потянулся за помадой, которая лежала в его кармане - глубокий, почти черный оттенок красного. Он редко пользовался ею, но сегодня атмосфера требовала акцентов. Он медленно провел по губам, глядя в свое отражение в бокале. —Очередная игра? — спросил Шинсо, заметив этот жест. Его голос стал еще тише, приобретая ту специфическую вибрацию, которая обычно предшествовала активации его причуды. Но на Изуку она действовала иначе. Для него это был звук безопасности. —А ты сможешь меня поймать? — Изуку дразняще улыбнулся, его губы теперь блестели, словно смазанные свежей кровью. —Я расставил ловушки по всему этому зданию, Хитоши. Если ты хочешь моего внимания сегодня ночью, тебе придется обойти мои алгоритмы. Шинсо усмехнулся, вставая с дивана. В его движениях была грация хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется, потому что она сама хочет быть пойманной. —Твои алгоритмы безупречны, Изуку. Но ты забываешь одну вещь. —Какую же? Шинсо наклонился к самому его уху, обжигая дыханием чувствительную кожу. —Я знаю твой пароль. И это не набор цифр. Это не набор цифр. Это голос Шинсо Хитоши. Мидория почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Это был флирт на грани фола - игра, в которой ставкой была их свобода, их власть и их страсть. ⭒⭒⭒ Они переместились в спальню, где темнота была еще гуще, разбавленная лишь светом луны, пробивающимся сквозь тяжелые бархатные шторы. В этой комнате не было места стратегии - только чистое, неразбавленное присутствие друг друга. Шинсо медленно снимал с Изуку пиджак, каждое движение было наполнено почти религиозным почтением. Они не были злодеями в этот момент. Они были двумя половинами одного сломанного зеркала, которые, наконец, сложились в идеальную картину. —Ты когда-нибудь жалел? — вдруг спросил Мидория, когда его рубашка полетела на ковер. Шинсо остановился, его руки замерли на пояснице Изуку. —О чем? О том, что не стал «Героем номер 100» и не спасаю кошек с деревьев? —О том, что мы выбрали этот путь. Путь теней. О том, что нас боятся больше, чем Все-За-Одного, потому что мы разрушаем не здания, а веру. Хитоши поднял взгляд. В темноте его глаза казались фиолетовыми провалами в бездну. —Посмотри на меня. Мидория подчинился. —Я бы променял все золото этого мира и все жизни в этом городе на один такой вечер с тобой. Мы не злодеи в обыкновенном понимании. Мы - результат их ошибок. И если наше изящество кажется им пугающим, значит, мы всё делаем правильно. Изуку улыбнулся - на этот раз искренне, тепло. Он притянул Шинсо за галстук, заставляя его упасть на кровать рядом. —Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы я перестал думать о графиках..цифрах.. ⭒⭒⭒ Позже, когда ночь перевалила за середину, они лежали в переплетении простыней, вдыхая аромат бергамота и дорогого парфюма. В комнате пахло властью и легким оттенком иронии. Изуку лениво рисовал узоры на груди Шинсо, там, где у того был небольшой шрам - память об одной из последних стычек с героями, когда они еще только уходили из тени. Они молчали, наслаждаясь тишиной своего пентхауса. В этом мире, полном непонимания и нелепых костюмов, они создали свой собственный оазис элитарности. Они были предателями, они были преступниками, они были тенью, упавшей на светлое будущее общества героев. Но когда Изуку закрывал глаза, засыпая на плече Шинсо, он знал: нет ничего более изящного, чем падение, совершенное вдвоем. На тумбочке в бокале оставалось немного вина. В свете заходящей луны оно казалось черным. Как и их репутация. Как и их души. И это было чертовски красиво. ⭒⭒⭒ Утро в их мире начиналось не с будильника, а с аромата крепкого эспрессо, который ненавидел Шинсо, но всегда пил в компании Мидории. Изуку уже сидел в кресле, накинув на плечи шелковый халат. Перед ним парил голографический экран, по которому бежали строки кода. Шинсо подошел сзади, кладя руки ему на плечи. —Ты самый опасный человек в этом городе, Изуку Мидория.. И самый манерный. Изуку развернул кресло, глядя на своего партнера снизу вверх. —Мы - те, кто мы есть, Хитоши. И пока есть этот вид из окна, это вино и "мы"... пусть мир горит в своем праведном огне. Мы будем смотреть на это из первого ряда. Второй наклонился и ухмыльнулся. —И красной помадой? — пристыдил его Шинсо. —Обязательно, — ответил Изуку, закатив глаза. —Давай покажем им, что случается, когда двое "проблемных детей" решают повзрослеть и взять власть в свои руки.. В этом была их правда. Элегантная, жестокая и абсолютно независимая. Двое юношей, которые когда-то мечтали о спасении мира, теперь владели его изнанкой. И им это чертовски шло.