Сын маминой подруги

пока один спал никак, на утро эмо все равно проснется безумно уставшим, измотанным и с ломотой во всем теле, Даня чувствует, что Руслан горячий,  словно печка или грелка лежит рядом с ним. ему уже самому становилось жарко. младший аккуратно пытался измерить температуру у темноволосого, не разбудив его. он приподнял воротник его худи и поставил градусник подмышку, стараясь не касаться его тела. он держал парня за плечо так, чтобы термометр не двинулся никак и показал правильное значение. вторая рука Кашина слегка гладила старшего по голове, будто успокаивая. его не волновало, заразиться ли он, он просто хотел, чтобы старший не чувствовал себя плохо и поскорее выздоровел.  Тушенцов проснулся от мерзкого писка градусника, он поморщился и уткнулся во что-то лицом, закрывая уши руками. он почувствовал, как чья-то рука забралась под его кофту и забрала градусник. эмо вздрогнул и поднял взгляд вверх, это был Даня, смотрящий на цифры прибора: «39.0» — ужасно — подумал рыжий хмурясь. взгляд его лег на эмо, что смотрел виноватыми глазами, того морозило от температуры. Руслан пытался тоже посмотреть на градусник, голубоглазый повернул его к нему, давая взглянуть.  — прости — тихо говорит эмо, зарываясь лицом в плечо, пока ещё не своего, парня. голова безумно болела, любой шум отдавался так сильно, будто били молотком по черепу. глаза слезились от жара, горло болело, все тело трясло в ознобе, было невероятно холодно, каждое движение давалось с трудом. он хотел плакать от того, насколько ужасное состояние у него сейчас, но все же пытался держаться. младший пытался его успокоить, он обнимал его, гладит по спине и говорил не переживать. с ним лежать ужасно жарко, но успокоить его хочется больше. свою гордость и гомофобию он выкинул подальше, пока он с Русланом, все эти чувства сами испаряются куда-то.  Тушенцов - идеал в глазах Кашина, но если бы эмо был девушкой, сомнений нет, рыжий за ним бы таскался как самый верный пес. но он парень, и все же через принципы он переступить не может, как бы сильно ему не хотелось быть с ним, видеть его каждый день, обниматься с ним, когда захочет, а не по случаю. младший отстранился, он ушел из комнаты, оставляя темноволосого одного мучатся на кровати.  но он, как не странно, быстро возвращается: в руках у него поднос, на нем тарелка с милым омлетом, овощи на нем выложены в форме мордочки котика, зеленый чай с медом и лимоном и  йогурт с клубничными маленькими шариками. с ночи на тумбочке лежат шоколадки.  Даня помогает старшему сесть, он кладет ему в рот жаропонижающую таблетку и, придерживая его за спину, подносит к его губам стакан с теплой водой, заставляя выпить хотя бы половину. он оставляет стакан рядом с шоколадками и садит эмо, облокачивая его спиной на стену, не забыв подложить подушку, укутав его полностью, он садиться ближе, беря тарелку с омлетом, начиная кормить Руслана. с глаз которого текли слёзы от боли, было ощущение, будто ему глаза выжигают лазером, или спичками. у Тушенцова аппетита не было совсем, но обижать рыжего не хотелось совсем, он же заботиться о нем… это кареглазый считал очень милым, ему нравилось это, сил на смущение у него уже не было. было такое чувство, будто он скоро потеряет сознание. и это заметил Кашин. он быстро отложил еду и пошел сделать компресс на лоб. он вернулся, положил обессиленное и слабое тело обратно спиной на кровать и положил на лоб мокрую тряпку. гопник сильно переживал, он сидел рядом и сжимал руку эмо в своей. хоть от нехватки сна он хотел спать, но у него все равно бы это не вышло. он сидел как на иголках минут 20, постоянно меня компресс.  рассудок затуманен у двоих, оба не соображают ничего, Даня переплетает их пальцы и целует тыльную сторону ладони старшего. его локти стоят на коленях, спина сгорбленна, хотя обычно он всегда ходит с ровной, что бы не произошло. две его руки держат чужую ладонь и лбом он упирается в это сплетение рук. Руслан в предобморочном состоянии не обращает на это внимания, думать о чем-то сейчас трудно, а соображать ещё труднее. эмо всегда переносил болезни плохо, он мог с обычной простудой слечь в больницу на пару недель. иммунитет у него слабый, любая зараза цепляется на парня как мухи на говно. но даже больной он часто ходит в школу. Кашин что-то тихо бормочет себе под нос о том, сто все будет нормально и чтобы старший не переживал.  ближе к часу дня Тушенцов немного оклемался, он даже сходил в туалет! ну правда до него его провел рыжеволосый, но ничего страшного. они снова лежали в обнимку, кареглазый рассказывал ему свои тупые сны, а младший все  слушал и впитывал. ему нравилось слушать эмо, у него была приятная речь, матами он почти не пользовался, а рядом с голубоглазым он их вообще не употреблял, мягкий голос, но сейчас из-за болезни он был хриплым, но все равно Дане нравится.  в комнату без стука входит Влад, он сразу видит своего друга, который обнимает темноволосого, что половиной тела лежит на Кашине. видя его, эмо сразу краснеет от стыда и лицом зарывается в плечо парня. гопник же только крепче его обнимает, ему все равно на Калюку, он его лучший друг и в каком только состоянии не стояния они не видели друг друга.   — ойй, ну голубки, че вы, воркуете тут? — с усмешкой спрашивает Мафаня — съебись отсюда — грубый ответ прилетает стоящему в проходе парню.  — да ладно тебе, милашка в объятиях милашки — продолжает сероглазый с улыбкой. — ну ладно, реально мило смотритесь. Руслан с тобой лучше выглядит, чем с Каплан — уже без смеха и шуток добавил Влад. Руслан краснеет ещё сильнее, ему даже пискнуть о том, что они с Дашей просто друзья, стыдно.  — вали отсюда, милый, блять! — говорит Даня, кидая в друга чем-то, то ли спрей для носа, то ли бумажку. Влад говорит, что угодит, Кашин прощается, а Тушенцов мычит что-то тихое и невнятное.  когда квартира опустела на одного человека двоим стало спокойнее. старший уже с меньшим стеснением мог жаться к парню и мурчать ему о чем-то. рыжий - единственный человек, что слушает его и не перебивает, который впитывает все и просто рядом, успокаивает.  они даже смотрят фильм ближе к вечеру. выбор был за старшим, он нашел какую-то мелодраму и, с позволения гопника, включил ее. голубоглазый ненавидел этот жанр, считал его сопливым и бабским, но Руслану он не мог отказать. когда он смотрит на него такими большими и молящими глазами он сделает все, что угодно. со спокойной душой младший засыпает под конец фильма, который он даже не смотрел. он все время летал в облаках, таких тяжелых и неподъемных. он думал о том, почему он вообще позволяет себе так себя вести: лежать с ПАРНЕМ в обнимку, слушать его, бегать двести раз по всей квартире, ища, что надо или может пригодится старшему. он себе такого даже с девушками не позволял. к ним он относился как к куску мяса: пришел, выебал и ушел. захотел блокнул, не захотел, пошел трахнул ее. больше телок не возмущалось, но некоторые хотели отношений, на что получали грубый отказ, смех в лицо и слухи по всей школе.  «слишком нежно, слишком сопливо» думает, перед полным погружением в сон, Даня, но сразу же засыпает.