Олимпийское соперничество

«И почему?» «А что тебе не нравится в твоей?» «А отцы не будут против твоего решения?» «Разве же так поступают?» «Это неуважение к родителям.» Столько вопросов и осуждения со стороны. Невероятное давление, которое и так преследует его постоянно, а теперь ещё и эти обсуждения и то, как судачат за спиной. Илья знал, что об этом будут постоянно говорить, и какое-то время ему придётся потерпеть это. Но не думал, что это будет настолько сложно. Он пришёл в школу, где уже заканчивал восьмой класс, и все его одноклассники только и говорили о нём. Илью это бесило, но он старался этого не показывать и терпеть молча. Перед всем этим дома у него состоялся этот разговор с родителями. И он ждал от них реакции, потому что так не поступают, особенно с любящими отцами. — Пап, а где папа? — Илья выглянул из-за двери, придерживаясь за косяк, и спросил про отца Илью у папы. — Он, наверное, ещё на тренировке с детьми, — ответил, не глядя на сына Шейн, читая книгу. Илья замялся и продолжил стоять в двери в гостиную, потому что очень долго готовился к этому разговору. — А когда он вернётся? — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Шейн. Он отложил книгу, оставив в ней закладку, и повернулся к сыну. Шейн увидел некую обеспокоенность в глазах Илюши и не мог понять, чем она вызвана. — Я хотел поговорить с вами. — О чём? Что-то случилось в школе? Илья вошёл в комнату и подсел к папе на диван. Тот погладил его по шее, всё ещё не веря тому счастью, что у него было. Илье недавно исполнилось тринадцать лет, и они замечательно отмечали все его дни рождения. Но в последнее время Шейн чувствовал, что с сыном что-то не так. Он уже пару лет как ушёл из хоккея и занимается фигурным катанием, и Шейн надеялся, что ему это нравится также, как и им с Ильёй нравится играть в хоккей. И ему было боязно за то, что он через силу ходит на каток. — Нет, там всё нормально. — Илья вернётся где-то минут через двадцать, если не задержится с детьми. Прошло несколько лет, как Шейн и Илья уже завершили свои карьеры в профессиональном хоккее, но пока Шейн сидел дома и по большей части следил за домом и сыном, то Илья не мог жить безо льда, и стал тренером для детишек, которые хотят заниматься, но не могут позволить себе это финансово. От карьеры остались хорошие проценты, Илья купил несколько квартир и успешно живёт на доход с них, и открыл свою хоккейную школу с минимальной оплатой. Шейна всё ещё приглашали для разных реклам, так что у него была подработка моделью. В деньгах они не нуждались. — Тогда я пойду к себе в комнату. — Хорошо. Шейн погладил Илюшу по загривку, зная, что сын не любит, когда его волосы кто-то трогает. Этим он не пошёл в отца, что и забавляло Шейна. Илья, наоборот, любил, когда перебирают его кудряшки, а сын напротив. Как и предсказывалось, Илья приехал домой через полчаса. — Это я! — крикнул он, зайдя в дом. Шейн подошёл встретить мужа и чмокнуть в губы. — Как у вас тут? — Илюша хотел поговорить с нами. — Да? Что-то случилось? — Не знаю, он не ответил, сказал, что тебя дождётся и тогда придёт. — Тогда пойдём. — Не хочешь чего-нибудь? Кофе? — Нет, спасибо. Розанов хлопнул по плечу Шейна и снял жилетку и обувь. Хоть он и жил уже несколько лет в Америке, но русская привычка разуваться дома у него никуда не ушла. Но он старался никого не переучивать с ней, особенно сына, но невольно он это перенял. — Илюша! — крикнул Шейн на второй этаж, откуда почти сразу же появился Илья. Они с Розановым стояли внизу и смотрели на то, как он неспешно спускается. — Пойдём поговорим. Илья Младший молча прошёл в гостиную, чтобы налить себе стакан воды, следом вошли Шейн и Илья Старший. — Папа сказал, что у тебя что-то случилось? — начал Розанов. Они подошли к столешнице на кухне. Шейн аккуратно облокотился на неё, пока Илья Старший вцепился руками в неё же, стараясь скрыть лёгкую обеспокоенность. — Не случилось, — тяжело начал Илья. — Я просто хотел спросить у вас кое о чём. — О чём же? — Я хотел бы изменить свою фамилию. Брови Розанова и Холландера резко взлетели вверх. Такого поворота они точно не ожидали. Шейн почувствовал, что русская натура Ильи хочет вырваться наружу, поэтому он немного сжал его ладонь, чтобы успокоить и начал говорить: — А почему ты захотел этого? — Так как на катке все только и говорят у меня за спиной то, что я Розанов и поэтому у меня огромный потенциал, потому что я сын двух великих американских хоккеистов. Постоянные насмешки от других учеников, тренер старается давать мне более сложные задания, потому что думает, что я выдержу все. Но у меня не всё получается, а то что получается, то я делаю это через силу, иногда через изнеможение. — Илья чувствовал, что его отец злится, но это была его стандартная реакция на всё то, что он не понимал, но, если ему всё объяснить, он успокоится. Шейн, напротив, понимающе слушал сына. — И у тебя уже наверняка есть вариант, который ты бы хотел. — Да. Вы мне рассказывали про суррогатную маму, которая выносила меня, я нашёл её медицинскую карту и узнал, что её зовут Татьяна Малинина. — И ты хочешь взять её фамилию. — Да. Розанов немного успокоился, но не до конца понимал решения сына. Шейн всё ещё держал Илью за руку, и тот немного сжимал её, чтобы подавить собственную злость. — Но ты же понимаешь, что это не отменит того факта, что ты наш сын, и все это знают, — спокойно спросил Илья. — Да, поэтому после смены фамилии, я сменю школу фигурного катания, чтобы там начать всё с чистого листа. — А ты всё продумал. — Да, я давно над этим размышлял. Шейн отпустил руку Ильи и подошёл ближе к сыну. — Ну что ж, ты уже довольно взрослый парень, и поэтому имеешь право решать что-то самостоятельно. Мы лишь можем направить тебя в более правильное русло. — Шейн обнял Илюшу. — И сейчас мы с отцом не против такого твоего решения, и поможем со всем, чем сможем. С глаз Ильи сбежала предательская одна слеза, и он посмотрел на отца, который всё ещё стоял неподалёку. Тот сразу всё понял и подошёл, чтобы тоже обнять сына. В этот момент Илья, уже почти, Малинин был невероятно рад тому, что сказал то, о чём давно переживал. А родители его только поддержали.