Метки
Описание
Вечеринки, особенно с большим количеством алкоголя, всегда чреваты.
Примечания
ау! русс-реал, знаю, их имена выглядят чуть несуразно, но буду что-то придумывать,,,,
буду очень рада любым отзывам!
Посвящение
https://x.com/i/status/2029190984551047515 – ссылка на арт моего вдохновения, для этой необычной работы!
Mindless Self Indulgence.
18 марта 2026, 12:31
Флинс ненавидел вечер почти так же сильно, как утро.
Нет, вечер сам по себе был нормальным. Даже хорошим. Вечер означал, что пары кончились, что можно забить на всё и делать что хочешь. Проблема была в том, что «делать что хочешь» означало возвращаться домой.
Домой, где отец сидит в кресле с телефоном и даже не смотрит в его сторону. Где мать вздыхает, проходя мимо его комнаты, но уже не заходит. Где стены давят, даже когда он один.
Поэтому Флинс не сильно то и спешил.
После физры он отсидел последнюю пару по истории экономики, делая вид, что слушает, а сам дорисовывал в тетради дракона – нового, не того, которого выбросил. Этот дракон был мрачнее, злее, с разорванным крылом. Подходило под настроение.
Лёха писал в чат: «Выходите курить». Флинс отписался: «Щас».
На крыльце собралась их компания – Лёха, Никита с пандой, Соня и Катя. Флинс встал чуть поодаль, закурил, слушая вполуха, как Лёха травит очередную историю.
– Слышь, Флинс, – Никита ткнул его в плечо. – Ты сегодня рисуешь? Я слышал, там за корпусом стену освободили, закрасили старую херню.
Флинс оживился.
– Где именно?
– Со стороны набережной, где проходная. Там теперь белый лист, хоть сейчас иди.
Флинс кинул окурок в урну и достал телефон, глянул время. Полшестого. Темнеет ещё не быстро, час есть.
– Пойду гляну.
– Мы с тобой? – Лёха приподнялся.
– Не, один.
Он не объяснял, почему один. Просто так было надо. Когда он рисовал – по-настоящему, с баллончиком, на стене – рядом никого не должно было быть. Это было его личное. Единственное, что принадлежало только ему.
Флинс забрал рюкзак из раздевалки и вышел с территории корпуса в сторону набережной.
***
Питер в сентябре – это отдельный вид искусства, но и конечно же тоски. Небо серое, низкое, давит на плечи. Вода в канале тёмная, тяжёлая, отражает такие же серые дома. Флинс любил это. Любил, когда мир вокруг совпадал с тем, что у него внутри. Он шёл вдоль набережной, вдыхая сырой воздух, и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Здесь, под этим небом, у воды, он мог дышать полной грудью. Проходная, про которую говорил Никита, оказалась за старым зданием, которое когда-то было заводом, а теперь стояло заброшенное и ждало сноса. Стена действительно была свежезакрашенной – серой, ровной, как чистый лист. Флинс остановился, оглядывая её. Хорошее место. Не слишком проходное, но и не в глуши. И стена большая, метра четыре в высоту, можно развернуться. Он достал из рюкзака баллончики. Чёрный, белый, пара оттенков серого, красный для акцентов. Начал с наброска – быстрые линии, контуры. Дракон. Конечно, дракон. Только теперь другой – не тот, что в тетради, а новый, который давно просился наружу. Сломанный, но живой. Летящий сквозь серое небо. Флинс рисовал и не замечал времени. Баллончик шипел, краска ложилась ровно, мир вокруг исчезал. Не было ни колледжа, ни отца, ни дурацких спортсменов. Только он и стена. Только дракон, который рождался на сером фоне. Он не слышал шагов. Просто почувствовал чужое присутствие. Обернулся. В трёх метрах стоял Варка. В той же дурацкой футболке, с рюкзаком через плечо, с мокрыми после душа волосами. Смотрел на стену. Флинс замер. Варка перевёл взгляд на него. Секунду они смотрели друг на друга. Потом Варка достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, протянул. Флинс не сразу понял. Потом взял. Варка дал прикурить. Флинс затянулся. Варка закурил сам. Они стояли молча. Варка смотрел на дракона. Флинс смотрел на Варку, потом на дракона, потом снова на Варку. Тот докурил, бросил окурок в урну у стены, кивнул куда-то в сторону и пошёл. Флинс смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Докурил. Выдохнул дым в серое небо. Какой же странный тип.***
Дома было тихо. Отец, судя по всему, ещё на работе. Мать смотрела телевизор в своей комнате. Флинс прошмыгнул к себе, закрыл дверь, бросил рюкзак в угол. Сел за стол. Достал тетрадь. Открыл на чистой странице. Карандаш сам пошёл по бумаге. Линия за линией, штрих за штрихом. Плечи, шея, грубый профиль. Флинс остановился, глядя на рисунок. На него смотрел Варка. Не тот, который ржёт на галёрке. А тот, который стоял на набережной и молча смотрел на дракона. Флинс отложил карандаш, лёг на кровать, уставился в потолок. Телефон завибрировал. Лёша: «Ты чё пропал?» Флинс: «Рисовал» Лёша: «Понятно. Завтра в универе, увидимся.» Флинс: «Ага» Он закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла набережная. Серое небо. Тёмная вода. И Варка, который просто дал сигарету и ушёл.***
Утром Флинс встал раньше обычного. Надо было успеть доделать граффити до пар. Он собрался быстро, вышел, закурил у подъезда и пошёл к метро. На набережной было пусто. Сыро, серо, ветер с реки задувал под куртку. Флинс дошёл до стены. Дракон был на месте. Флинс достал баллончики и принялся доделывать. Закончил через час. Добавил красного – в глаза, в сломанное крыло. Отошёл, посмотрел. Флинс убрал баллончики в рюкзак и пошёл в сторону корпуса. На углу, у входа, курил Варка. Один, без своих. Стоял, смотрел в телефон. Флинс прошёл мимо. Варка даже головы не поднял. Флинс зашёл в корпус.***
– Спустя пару дней Суббота началась с сообщения от Лёхи в полдень. Лёша: Сегодня идём в «Гризли». Днюха у Никиты, собираемся в 22:00, явка обязательна Флинс посмотрел на экран, поморщился. «Гризли» – клуб на Лиговском, не самый модный, но для их компании привычный. Тёмный, громкий, с дешёвым баром и вечным запахом пота и парфюма. Флинс не любил такие места – слишком много людей, слишком шумно. Но Никита был нормальным, отказаться значило обидеть. Флинс: Буду Он отложил телефон и уставился в потолок. За окном было серо, моросил дождь. Типичный питерский октябрь. Флинс лежал в кровати, слушая, как за стеной отец смотрит телевизор – какой-то старый боевик, стрельба, взрывы. Мать ушла к подруге. День обещал быть бесконечным. Он встал только в четыре, сходил в душ, потом долго сидел перед зеркалом. Сегодня хотелось сделать что-то особенное. Флинс не мог объяснить, откуда бралось это желание. Просто иногда хотелось выглядеть так, чтобы все оборачивались. Чтобы никто не мог пройти мимо и не заметить. Чтобы даже те, кто считает его «странным», – смотрели. Он достал косметичку. Чёрный карандаш, тени, подводка. Сегодня он решил не делать стрелки, тени – дымчатые, с блёстками, которые ловили свет. Губы – чёрные, матовые, как смоль. Посмотрел в зеркало, и обрадовавшись удачному макияжу, достал одежду. Чёрные узкие джинсы, водолазка, футболка с вырезом, поверх – лёгкая куртка с нашивками. Волосы уложил, оставив падать на лицо. В карман положил сигареты, зажигалку, телефон. Выходя из дома, столкнулся с отцом в коридоре. Тот глянул на него, скривился, но ничего не сказал. Уже привык. – Буду поздно, – бросил Флинс и вышел.***
«Гризли» находился в подвальном помещении на Лиговском проспекте. Вход – невзрачная дверь с вывеской, лестница вниз, и вот она – темнота, мигающие огни, басы, от которых вибрирует грудная клетка, наркота и куча пьяных тёлок. Флинс спустился в 22:30. Компания уже была в сборе. Лёха махнул рукой из-за столика в углу. Никита, именинник, сиял, уже поддатый, рядом Соня и Катя. – Опа, Флинс! – заорал Лёха, перекрикивая музыку. – Выглядишь как обычно стрёмно. – Иди нахуй, – беззлобно ответил Флинс, садясь. – Ну реально, – Соня посмотрела на него оценивающе. – Глаза норм. Долго делал? – Не. Никита подвинул к нему стопку текилы: – Давай, догоняй! Флинс взял. Выпил залпом. Лимон, соль, всё по кругу. Вторую взял сам. Музыка долбила по ушам, но это было даже хорошо. Заглушало мысли. Флинс пил, слушал вполуха, как Лёха травит байки, смотрел, как Соня с Катей ушли танцевать и теперь мелькали в толпе у сцены. В баре было накурено, пахло алкоголем и чем-то ещё. Флинс заметил, как Никита отошёл к стойке и перекинулся парой слов с каким-то типом в чёрной толстовке. Тот что-то передал ему в ладонь, Никита быстро убрал в карман. Флинс отвернулся. Его это не касалось. Через час он был уже хорошо пьян. Не в хлам, но достаточно, чтобы мир вокруг стал мягче, а музыка приятнее. Лёха ушёл танцевать, Никита сидел в телефоне, Соня с Катей где-то потерялись. Флинс встал и пошёл на танцпол ровно в тот момент, когда услышал первые ноты мелодии песен «Mindless Self Indulgence»***
Там было темно и людно. Мигали стробоскопы, на фоне играла любимая «shut me up». Флинс втиснулся в толпу, закрыл глаза и просто двигался. Алкоголь делал своё дело – тело слушалось легко, мысли ушли, остался только ритм. Краем глаза он заметил знакомую широкую спину. Варка стоял у стены, в компании своих. Колян и Серёга были рядом, ещё пара человек, которых Флинс не знал. Они что-то обсуждали, ржали, передавали друг другу стаканы. Варка пил колу. Флинс видел тёмную жидкость в стакане. Он отвернулся и продолжил танцевать.***
Песня сменилась на «Lights Out». Толпа перестроилась, кто-то ушёл, кто-то пришёл. Флинс открыл глаза и понял, что рядом стоит Варка. Они оказались лицом к лицу в толпе. Стробоскоп выхватил его лицо – спокойное, без улыбки. Варка смотрел на Флинса. Просто смотрел. Флинс смотрел в ответ. Никто не сказал ни слова. Музыка грохотала, люди толкались, а они стояли и смотрели друг на друга. Потом Варка кивнул – чуть заметно – и отвернулся, собираясь уходить. И тут появился Колян. – О, готик! – заорал он, перекрикивая музыку. – Какими судьбами? Флинс промолчал. Колян был пьяный – это читалось по глазам, по тому, как он шатался. – Слышь, – Колян подошёл ближе, понизил голос, но всё равно было громко. – Есть тема. Хочешь – угощу? Он сунул руку в карман и вытащил что-то мелкое, зажатое в кулаке. Флинс посмотрел на его кулак, потом на лицо Коляна. – Откажусь, – сказал он коротко. Колян удивился: – Ты чё, не в теме? Нормальный же кайф. – Сказал – нет. Колян хмыкнул, пожал плечами и убрал руку обратно в карман. – Как хочешь. Он развернулся и ушёл обратно к компании. Варка стоял рядом и смотрел на это. Когда Колян ушёл, он перевёл взгляд на Флинса. В глазах было что-то странное – то ли удивление, то ли... Флинс не понял. Да и не хотел понимать. Музыка снова стала быстрой. Флинс отвернулся и продолжил танцевать. Когда через минуту оглянулся – Варки уже не было. Флинс танцевал, песни сменялись слишком быстро, и тут заиграла ещё одна из любимых: «What Do They Know?». Алкоголь окончательно развязал тело, и он двигался в такт, не думая ни о чём. Лёха где-то потерялся вместеч Соней и Катей, Никита сидел за столиком с кем-то из новых знакомых. Флинсу было плевать. Стало немного душно, и он решил отлучиться в туалет. Протиснулся сквозь толпу, вышел в коридор. Здесь было чуть тише, пахло потом, духами и дымом. Очередь в мужской туалет была небольшой – человека три. Флинс встал в конец, прислонился к стене, достал телефон. Лёша писал в общий чат: «Где все?», Соня скинула фото своих ногтей. Флинс отписался: «В туалет» и убрал телефон. Дверь открылась, вышел какой-то тип, зашёл следующий. Флинс ждал, чувствуя, как алкоголь приятно греет изнутри. Когда подошла его очередь, он толкнул дверь и зашёл. Внутри было накурено так, что хоть топор вешай. Тусклый свет, зеркала в мелких разводах, две кабинки, одна открыта, вторая закрыта. У раковин – двое парней, что-то нюхают с телефона, даже не оборачиваются. Флинс поморщился, но ничего не сказал. Подошёл к раковине, помыть руки чтобы хоть как-то охладиться. И тут дверь кабинки открылась. Вышел Варка. Они встретились взглядом в зеркале. Варка выглядел так же, как на танцполе, спокойный, трезвый, огромный в этом маленьком прокуренном помещении. Подошёл к соседней раковине, включил воду. Парни, которые нюхали, быстро свалили, оставив их вдвоём. Флинс мыл руки и смотрел на Варку в отражении. Тот тоже мыл руки и смотрел на Флинса в отражении. Молчали. Флинс выключил воду, потянулся к бумажным полотенцам. Варка сделал то же самое. Их руки встретились у диспенсера. Оба замерли. Секунда. Две. А потом Флинс сам не понял, что сделал. Он развернулся, шагнул вперёд и прижался губами к щеке Варки. Чёрная помада оставила след на коже. Варка дёрнулся, но не отстранился. Смотрел на Флинса широко распахнутыми глазами, не понимая, что происходит. Флинс поцеловал его в другую щёку. Потом в уголок губ. Потом – в губы. Жёстко, жадно, пьяно. Вкус Варки был простым, табак и что-то сладкое, может, кола. Его губы были тёплыми и впервые, растерянными. Он не отвечал, но и не отталкивал. Стоял, вцепившись руками в край раковины, и позволял это делать. Флинс целовал его долго, будто пытался выпить до дна. Чувствовал как штанга касается чужого языка. На секунду показалось, что Варка сейчас ответит. Что его руки оторвутся от раковины и схватят Флинса за куртку, прижмут к себе... Но Флинс отстранился сам. Посмотрел на Варку. Тот стоял, тяжело дыша, с чёткими следами чёрной помады на щеках и размазанными губами. В глазах шок, непонимание и что-то ещё, чего Флинс не мог разобрать. Флинс пьяно улыбнулся. Подмигнул. Развернулся и вышел из туалета, оставив Варку одного у раковины.***
В коридоре было душно и людно. Флинс шёл к выходу, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось, в голове шумело – то ли от алкоголя, то ли от случившегося. Он не понимал, что только что сделал. Не понимал, зачем. Но внутри было горячо. Он вышел на улицу, в холодный питерский воздух, закурил трясущимися руками. Глубоко затянулся, выдохнул дым в серое небо. Телефон завибрировал. Лёша: «Ты куда пропал?» Флинс набрал: «Вышел покурить» Лёша: «Мы скоро сваливаем, ты с нами?» Флинс: «Не, я сам» Лёша: «Окей» Флинс докурил, бросил окурок в урну и пошёл к метро. Он не оглядывался. Не думал о том, что оставил Варку в туалете с размазанной помадой на лице и миллионом вопросов в голове. Думать об этом будет завтра. Сегодня он просто шёл по мокрой Лиговке, вдыхал сырой воздух и чувствовал на губах чужой вкус.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.