Двойные отчёты

Настоящее время.

Он почувствовал её раньше, чем увидел. Драко стоял в малом зале, слушая Беллатрису. Она говорила что-то про Корнера, про то, что надо усилить патрули, что Тёмный Лорд недоволен, что если ещё кто-то сбежит... Он кивал в нужных местах, но краем сознания уже уловил это — лёгкое колебание магии, будто кто-то чужой прошёл сквозь защитный периметр. Не Пожиратель. Не слуга. Кто-то другой. — Ты слушаешь меня? — голос Беллатрисы врезался в мысли. — Да. — Он повернулся к ней. — Усилить патрули. Я понял. — Вот и займись. — Она махнула рукой. — И проверь западное крыло. Там давно никто не был, а убираться никто не хочет. — Западное крыло? — Ну да. Там же твоя прабабка жила, пока не умерла. С тех пор пустует. Мало ли, может, беспризорники какие забрались. Драко кивнул, хотя сердце уже колотилось где-то в горле. Западное крыло. Именно оттуда он почувствовал эту рябь в магии. — Схожу, — сказал он как можно равнодушнее. — Проверю. — Иди. — Беллатриса уже потеряла к нему интерес, разглядывая свои ногти. — А я пока займусь подвалами. Там сегодня веселье обещает быть. Он вышел, стараясь не бежать. Шаги по лестнице. Длинный коридор. Ещё один. Чем ближе он подходил к западному крылу, тем явственнее чувствовал это — чужое присутствие. Кто-то был там. Кто-то живой, настоящий, не из его снов и галлюцинаций. Он шёл медленно, вглядываясь в тени. Коридоры здесь не освещались — зачем, если никто не ходит? — и только луна давала немного света из окон. Вот комната его прабабки. Дверь приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на волосок. Он замер. Прислушался. Дыхание. Тихое, сдавленное, испуганное. Кто-то боялся дышать слишком громко. Драко положил руку на дверь. Толкнул. И увидел её.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Гермиона Грейнджер стояла у стены, прижавшись к ней спиной, с палочкой в руке, направленной прямо ему в грудь. В лунном свете её лицо казалось белым как мел — худая, измождённая, с тёмными кругами под глазами. Одежда грязная, на ботинке дыра, волосы спутались и торчат в разные стороны. Но глаза... глаза горели тем же огнём, что и всегда. Испуганным, но не сломленным. Они смотрели друг на друга. Секунда. Вторая. Третья. — Малфой, — выдохнула она. Голос сел — то ли от страха, то ли от долгого молчания. Имя прозвучало хрипло, почти беззвучно, но он услышал. — Грейнджер, — ответил он. И замолчал. Потому что что тут скажешь? «Здравствуй, давно не виделись»? «Как поживаешь, как дела в лесу»? «Извини, что я стал палачом и убийцей»? Он просто стоял и смотрел на неё. — Ты… — начала она и сглотнула. Палочка в её руке дрожала, но не опускалась. — Ты один? — Да. — Стражу позвал? — Нет. — Почему? Он молчал. Потому что не знал ответа. — Я не знаю, — сказал он наконец. — Просто… не позвал. Она смотрела на него, и в её глазах было столько всего — недоверие, страх, надежда, усталость. Столько, что у него сердце сжалось. — Ты изменился, — сказала она тихо. — Ты тоже. — Он кивнул на её ботинок. — Дырка. Она усмехнулась — коротко, нервно. — Да, с гардеробом сейчас проблемы. Ты бы видел, что у нас в лагере творится. — Представляю. — Не представляешь. — Она вдруг разозлилась. — Ты сидишь в этом особняке, жрёшь три раза в день, спишь на мягкой постели, а мы там… Ты там жрём коренья и спим на земле! И ты смеешь говорить, что представляешь? — Я не сплю, — сказал он тихо. — Что? — Я не сплю. — Он шагнул ближе. — Почти не сплю. И не жру, как ты выразилась. И постель моя… какая разница, какая у меня постель, если я просыпаюсь в холодном поту каждую ночь? — От кошмаров? — От воспоминаний. Она замолчала. Палочка опустилась чуть ниже. — О чём ты вспоминаешь? — спросила она. — Обо всём. — Он смотрел ей в глаза. — О том, как пытал людей. О том, как убивал. О том, как стоял и смотрел, пока моя тётя развлекалась. О том, как ты смотрела на меня тогда, в Мэноре, два года назад. — Я смотрела на тебя с ненавистью. — Нет. — Он покачал головой. — Ты смотрела на меня с надеждой. Ты ждала, что я что-то сделаю. А я не сделал. — Ты ничего не мог сделать. — Я мог умереть. — Он сказал это просто, буднично, будто о погоде. — Я мог встать и сказать «нет». Я мог броситься на тётю. Я мог... что угодно. Но я струсил. — Ты выжил. — Выжил? — Он усмехнулся — страшно, криво, без веселья. — Ты называешь это выживанием? Посмотри на меня, Грейнджер. Я мёртв внутри. Я убивал людей — не заклинаниями, вот этими руками. — Он поднял руки, показал ей. — Я рубил головы мечом, потому что заклинание слишком быстро. Чтобы чувствовать. Чтобы помнить. Она смотрела на его руки. Они не дрожали. Спокойные, уверенные руки палача. — И ты чувствовал? — спросила она тихо. — Нет. — Он опустил руки. — В том-то и дело. Ничего. Пустота. — А сейчас? — Что? — Сейчас ты чувствуешь? Он молчал долго. Очень долго. В комнате было слышно только их дыхание и где-то далеко — крик ночной птицы. — Сейчас, — сказал он наконец, — сейчас я чувствую, что хочу, чтобы ты ушла. Живой. Отсюда. Из этого дома. Из моей жизни. — Из твоей жизни? — Да. — Он шагнул к ней, и она отшатнулась, но он не остановился. — Потому что если ты останешься, если ты будешь здесь, я не смогу притворяться. Не смогу делать вид, что мне всё равно. Не смогу... Он замолчал, сжав кулаки. — Не сможешь — что? — спросила она. — Не смогу быть пустым. — Он почти выплюнул это слово. — А если я не буду пустым, я не смогу выполнять приказы. А если я не буду выполнять приказы, меня убьют. Или сделают хуже. — Что может быть хуже смерти? — Жизнь. — Он посмотрел ей в глаза. — Жизнь с осознанием того, что ты натворил. Я это уже прохожу. Каждый день. Она опустила палочку. Совсем. Просто убрала в карман и посмотрела на него. — Я тебе верю, — сказала она. — С чего вдруг? — Не знаю. — Она пожала плечами. — Может, потому что ты мог меня убить в первую же секунду. Или позвать стражу. Но ты этого не сделал. Ты стоишь тут и говоришь со мной. И… — она запнулась. — И ты выглядишь таким уставшим. Таким потерянным. Таким… — Каким? — Таким, каким я себя чувствую каждый день. Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом вдруг отвернулся и отошёл к окну. — Зачем ты здесь, Грейнджер? — спросил он, глядя на луну. — Правда. Не ври. Она помялась. Подошла ближе — остановилась в двух шагах. — Рон умирает, — сказала она тихо. Он не обернулся. — Мы думали, что это обычное проклятие. А это… Невилл говорит, это что-то тёмное, старое. Может быть, даже ритуальное. Он не знает, как лечить. Никто не знает. — И ты пришла сюда за ответами. — Да. — Думаешь, у нас есть ответы? — Думаю, у вас есть тёмные книги. Запретные. Такие, каких в Хогвартсе никогда не было. — Она сделала ещё шаг. — Если где-то и есть информация, то здесь. Он повернулся. — Ты рисковала жизнью, чтобы найти лекарство для Уизли? — Да. — Ты его любишь? — Да. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то странное. Не боль, не злость, не зависть. Что-то другое, чему она не могла подобрать названия. — А он? — спросил он. — Он любит тебя? — Он… — Она запнулась. — Мы не говорили об этом. Война, знаешь ли, не располагает к разговорам о чувствах. — А если он умрёт? Если ты не успеешь? — Тогда я буду жалеть об этом всю жизнь. — Или умрёшь вместе с ним? Она посмотрела на него. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из мрамора — красивым, холодным, мёртвым. — Может быть, — сказала она. — А что? — Ничего. — Он снова отвернулся к окну. — Просто я думал… неважно. — Что ты думал? Он молчал. — Малфой. — Я думал, что если бы у меня был кто-то, ради кого я пошёл бы на такое… — Он не договорил. — У тебя нет? — У меня никого нет. — Он сказал это так просто, буднично, что у неё защемило сердце. — Отец мёртв. Мать в Азкабане. Тётя... ты знаешь мою тётю. Друзей у меня никогда не было. А теперь… — А теперь? — А теперь я даже себя потерял. Она подошла и встала рядом с ним у окна. Луна висела низко, почти касаясь верхушек деревьев. Где-то там, в этом лесу, ждал Гарри. А ещё дальше — лагерь, Рон, Невилл, все, кто надеялся на неё. — Я не знаю, что тебе сказать, — призналась она. — Я не умею утешать. И не уверена, что ты этого хочешь. — Не хочу. — Тогда зачем ты мне всё это рассказываешь? — Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Может, потому что ты единственная, кто видит во мне человека. Даже сейчас. Даже после всего. — Я не вижу в тебе человека, Малфой. Он замер. — Я вижу того, кто мог бы им стать, — продолжила она. — Если захочет. Если перестанет притворяться мёртвым. — Я не притворяюсь. — Притворяешься. — Она повернулась к нему. — Если бы ты был действительно мёртв внутри, ты бы не говорил со мной. Ты бы не мучился воспоминаниями. Ты бы просто делал свою работу и не думал ни о чём. — Ты не понимаешь. — Объясни. Он посмотрел на неё. Долго. Очень долго. — Ты знаешь, каково это — просыпаться каждое утро и ненавидеть себя? — спросил он тихо. — Ты знаешь, каково это — смотреть в зеркало и не узнавать того, кто на тебя смотрит? Ты знаешь, каково это — вспоминать лица людей, которых ты убил, и не чувствовать ничего? — Нет, — ответила она честно. — Не знаю. — А я знаю. И поверь мне — это хуже любой пытки. Она молчала. Потом вдруг спросила: — Ты помнишь их имена? — Кого? — Тех, кого убил. Он замер. На лице отразилось что-то — боль? удивление? страх? — Нет, — сказал он после паузы. — Не все. Некоторых да. А некоторых… — Значит, ты не совсем пустой, — сказала она. — Пустые не помнят никого. Он смотрел на неё, и в глазах у него было такое выражение, будто она ударила его. Или спасла. Он сам не мог понять. — Ты всегда была слишком умной, Грейнджер, — сказал он хрипло. — А ты всегда был слишком трусливым. — Был. — Он кивнул. — А теперь? — Теперь не знаю. — Она пожала плечами. — Ты стоишь тут, рискуя жизнью, разговариваешь со мной вместо того, чтобы сдать. Это не похоже на трусость. — Это похоже на идиотизм. — Может быть. — Она улыбнулась — впервые за весь разговор. — Мы оба идиоты. Я пришла в логово врага за книжкой. Ты помогаешь врагу. Хороша парочка. Он не ответил. Но уголок его губ дрогнул. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. — Ладно, — сказал он, отворачиваясь от окна. — Давай думать. Тебе нужна информация. У нас есть библиотека. Но она в восточном крыле, там постоянно кто-то есть. — Ночью? — Ночью меньше. Но Беллатриса иногда бродит. И Тёмный Лорд может вызвать в любой момент. — Риск. — Огромный. — Он посмотрел на неё. — Если тебя поймают... — Я знаю. — Она перебила его. — Ты уже говорил. — Я повторю. Если тебя поймают, я не смогу тебя спасти. Никто не сможет. — Я знаю. — И ты всё равно хочешь рискнуть? — Рон умирает. — Она сказала это так просто, будто это всё объясняло. — Если я не рискну, он умрёт. Если я рискну и погибну... ну, значит, не судьба. — Ты не боишься смерти? — Боюсь. — Она встретила его взгляд. — Но я больше боюсь жить с мыслью, что могла что-то сделать и не сделала. Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом кивнул. — Хорошо. Оставайся здесь. Я принесу тебе еды, воды и одеяло. Отдохни. А ночью... ночью я попробую провести тебя в библиотеку. — Спасибо. — Не благодари. — Он направился к двери. — Я делаю это не для тебя. — А для кого? Он остановился на пороге. Обернулся. — Для себя. — сказал он тихо. — Чтобы знать, что в этой жизни я сделал хоть что-то правильное. И вышел.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Гермиона осталась одна. Она опустилась на пол, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. В голове было пусто и звонко. Слишком много всего за один вечер. Драко Малфой. Правая рука Тёмного Лорда. Палач. Убийца. И при этом... при этом он смотрел на неё так, будто она была его последней надеждой. Странно. Очень странно. Но выбора у неё не было. Придётся ему довериться. Он вернулся через час. Принёс хлеб, сыр, кусок холодного мяса, воду и старое шерстяное одеяло. Всё это поставил на пол, отошёл к двери. — Ешь, — сказал он. — Ты, наверное, голодна. — Спасибо. Она взяла хлеб. Он был чёрствым, но после лесных кореньев казался пиршеством. — Давно ты не ела нормально? — Месяца три. — Она откусила, прожевала. — С тех пор, как кончились запасы. — А в лесу что, охота? — Нельзя. — Она покачала головой. — Костер разводить нельзя — дым видно. Магией пользоваться нельзя — засекут. Так что коренья, грибы, ягоды. Когда везёт. Он смотрел, как она ест. Жадно, быстро, будто боялась, что отнимут. — Медленнее, — сказал он. — А то плохо станет. Она усмехнулась с набитым ртом. — Мамочку из себя строишь? — Просто знаю, что будет, если на пустой желудок наброситься. Она послушалась. Стала жевать медленнее. — Ты часто голодал? — спросила она. — В детстве? Нет. А вот в прошлом году... когда Тёмный Лорд был недоволен моими отчётами, мог неделю не кормить. — Неделю? — Ну, еду давали, но такую... — он поморщился. — Лучше бы не давали. — И ты терпел? — А что мне оставалось? Бунтовать? — Он усмехнулся. — Я уже не в том положении, чтобы бунтовать. — В каком ты положении? — В том, где каждый шаг может стать последним. — Он прислонился к дверному косяку. — Беллатриса следит за мной. Тёмный Лорд тоже. Один неверный взгляд — и я разделю участь отца. — Твой отец… — она запнулась. — Я слышала, его казнили. — Да. — Он сказал это ровно, без эмоций. — Год назад. За то, что недостаточно рьяно служил. — Ты жалеешь? — Отца? — Он подумал. — Не знаю. Он был... сложным человеком. Я его боялся. И уважал. А теперь... теперь его нет, и я даже не знаю, что чувствовать. — Пустота? — Да. — Он посмотрел на неё. — Опять пустота. Она доела хлеб, отпила воды. — А мать? — спросила она тихо. — В Азкабане. — Его голос дрогнул впервые за весь разговор. — Пожизненное. Я не могу её навестить. Не могу даже сову послать. — Почему? — Потому что Тёмный Лорд считает, что родственные связи ослабляют. Он запретил мне с ней контактировать. — И ты слушаешься? — А что мне делать? — Он почти выкрикнул это, но сразу взял себя в руки. — Пойти против него? Умереть? И тогда она точно останется одна навсегда. — Она не одна. У неё есть ты. — Я для неё тоже мёртв. — Он отвернулся. — Так легче. Гермиона молчала. Она смотрела на его спину, на то, как напряжены плечи, как сжаты кулаки. — Ты не мёртв, — сказала она тихо. — Ты здесь. Ты говоришь со мной. Ты рискуешь. — Рискую? — Он повернулся. — Я просто продлеваю агонию. Рано или поздно всё кончится. Меня убьют или я сойду с ума. Другого не дано. — Ты не знаешь. — Знаю. — Он подошёл ближе. — Я слишком много видел, Грейнджер. Слишком много знаю. Такие, как я, не выживают в этой войне. — А такие, как я? — Ты — другое дело. — Он посмотрел на неё. — Ты сильная. Ты умная. У тебя есть ради кого жить. — У тебя тоже могло бы быть. — Нет. — Он покачал головой. — У меня никого нет. И не будет. — Ты не знаешь. — Знаю. — Он отвернулся. — Отдыхай. Я приду за тобой, когда все уснут. И вышел, не оборачиваясь.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Она лежала на полу, завёрнутая в одеяло, и смотрела в потолок. Мысли путались. Слишком много всего. Слишком много Малфоя. Кто он теперь? Враг? Союзник? И то, и другое? Она не знала. Но почему-то, засыпая в этом пыльном, чужом доме, она чувствовала себя в безопасности. Первый раз за много месяцев. Он разбудил её через несколько часов. — Вставай, — шепнул он. — Пора. Она села мгновенно, мгновенно проснулась — привычка, выработанная в лесу. — Который час? — Третий ночи. Все спят. — Он протянул ей руку. — Идём. Она взяла его руку и поднялась. Ладонь у него была холодной и сухой. — Ты волнуешься? — спросила она. — Да. — Я тоже. Он кивнул и повёл её к двери. Они шли долго. По коридорам, лестницам, переходам, о которых она даже не подозревала. Драко вёл её уверенно, без колебаний, будто делал это всю жизнь. — Здесь, — шепнул он, останавливаясь у массивной двери. — Библиотека. Он приложил палец к замку, и дверь бесшумно открылась. Внутри было темно. Пахло старыми книгами, пылью и чем-то ещё — может, магией. Драко зажёг палочку — слабый свет, чтобы не привлекать внимания. — Тёмные книги в дальней части, — указал он. — За третьим стеллажом. Ищи. А я посторожу у входа. — Спасибо. — Иди уже. Она кивнула и нырнула в ряды. Она искала долго. Книги были страшными — в кожаных переплётах, с замочками, с цепями. Некоторые сами пытались открыться, когда она проходила мимо. Некоторые шипели. Одна даже укусила её за палец. Но нужного она не находила. — Грейнджер, — донёсся шёпот Драко. — Ты долго? — Ищу, — отозвалась она. — Тут тысячи книг. — У нас мало времени. — Я знаю. Она лихорадочно просматривала корешки. «Тёмные проклятия и их последствия». «Ритуальная магия: запрещённые практики». «Анатомия проклятий». Ничего похожего на то, что нужно. И вдруг — одна книга упала с полки сама. Гермиона замерла. Книга лежала на полу, раскрытая на какой-то странице. Будто ждала её. Она наклонилась и прочитала:

«Проклятие затухания. Накладывается на жертву через кровный контакт. Симптомы: постепенное угасание жизненных сил, лихорадка, потеря сознания, остановка сердца. Снять можно только ритуально, используя кровь того, кто наложил проклятие, или...»

— Грейнджер! — шёпот Драко был настойчивым. — Кто-то идёт! Она схватила книгу, захлопнула и побежала к выходу. — Нашла? — спросил он. — Кажется, да. — Тогда бежим. Они побежали.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Назад, по коридорам, лестницам, переходам. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось. Сзади слышались шаги — кто-то шёл за ними. — Сюда, — Драко рванул её в какую-то нишу, прижал к стене, закрыл собой. Она замерла, стараясь не дышать. Шаги приближались. Кто-то прошёл совсем рядом — она видела край мантии, слышала тяжёлое дыхание. Потом шаги стихли. — Ушёл, — выдохнул Драко. — Это был… — Не знаю. И знать не хочу. — Он отстранился. — Идём. Надо вернуть тебя в комнату. Они снова побежали. В комнате прабабки она наконец перевела дух. — Ты как? — спросил он. — Жива. — Она прижала книгу к груди. — Спасибо тебе. — Не за что. — Он смотрел на книгу. — Нашла? — Кажется, да. Там про проклятие... похожее на то, что у Рона. Надо прочитать. — Читай. — Он отошёл к двери. — А я посторожу. — Ты не уйдёшь? — Нет. — Он посмотрел на неё. — Я буду здесь. До утра. Она кивнула и открыла книгу.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Она читала до рассвета. Драко стоял у двери, прислушиваясь к каждому шороху, и смотрел, как она читает. Как шевелит губами, как хмурится, как перелистывает страницы. Как свет от палочки освещает её лицо. Она была красивой. Он не замечал этого раньше — или не позволял себе замечать. Но сейчас, в этой пыльной комнате, при свете луны и магии, она была прекрасна. — Нашла, — сказала она вдруг. Он вздрогнул. — Что? — Нашла. — Она подняла на него сияющие глаза. — Здесь написано, как снять проклятие. Нужна кровь того, кто его наложил. Или... или специальный ритуал с полной луной. — У тебя есть кровь? — Нет. — Она помрачнела. — Мы не знаем, кто наложил. Это мог быть кто угодно. — А ритуал? — Через три дня полнолуние. Если успеть... — Не успеешь. — Он покачал головой. — Три дня до Мэнора, три дня обратно. Это шесть. Плюс время на подготовку. — Я успею. — Она сжала книгу. — Должна успеть. — Грейнджер… — Я успею. — Она посмотрела на него. — Спасибо тебе. За всё. Он молчал. Потом подошёл ближе. — Ты уходишь? — Да. Сейчас. Пока не рассвело. — Я провожу. — Не надо. Если тебя увидят… — Я провожу, — повторил он. — До опушки. Она хотела возразить, но встретила его взгляд и поняла: бесполезно. — Хорошо, — сказала она. — Идём. Они вышли через ту же дверь, через которую она вошла. Лес встретил их тишиной и предрассветным холодом. Где-то далеко запела птица. — Здесь, — сказала она, останавливаясь. — Дальше я сама. Он кивнул. — Ты вернёшься? — спросил он вдруг. — Что? — В Мэнор. Ты вернёшься? Она посмотрела на него. В сером свете его лицо казалось чужим и близким одновременно. — Не знаю, — ответила она честно. — Если получится спасти Рона… может быть. — Я буду ждать. — Зачем? — Не знаю. — Он усмехнулся. — Просто буду. Она смотрела на него долго. Потом вдруг шагнула вперёд и обняла. Он замер. Не шевелился. Не дышал. — Спасибо, — прошептала она. — За всё. А потом развернулась и побежала в лес, не оглядываясь. Он стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась между деревьями. Потом поднял голову к небу. На востоке занималась заря. — Возвращайся, — прошептал он. — Пожалуйста. И пошёл назад, в Мэнор, в свою тюрьму, в свою пустоту. Но теперь в этой пустоте что-то изменилось. Там, глубоко внутри, зажглась маленькая искра. Надежда.