Город не для всех

— Заходи, — коротко бросил он. Руслан навалился плечом и открыл старую скрипучую и со временем поржавевшую дверь ангара наподобие склада. Металл издал такой грубый звук, что у меня заныли зубы. Я переступила порог, и на мгновение мне захотелось зажмуриться от ударившего в лицо запаха: смесь железа, дешевого табака, мужского пота и различных ароматов одекалона. Я вхожу и ухо сразу же задевает знакомая группа играющая на всё здание "Коловрат" вижу мужиков. Очень много мужиков. Их было не меньше сорока-пятидесяти. Разного возраста, от совсем юных парней с горящими глазами до крепких мужиков за тридцать. Телосложение у всех разное, но было нечто, объединяющее их в единую монолитную массу. Все как один бритоголовые, сразу видно — славяне. Они были в самой разной одежде: спортивные костюмы, камуфляжные штаны, тяжелые куртки, но вот только ботинки у всех одинаковые. Тяжелые черные «мартинсы» с туго затянутыми белыми шнурками — показатель который в это время не нуждался в пояснениях. Такой вид заставляет напрячься и быть более внимательной. Это не просто клуб по интересам что раньше был в Англии, это культура, и я только что вошла в её сердце. Мой сопровождающий сразу теряется в толпе, приветствуя кого-то рукопожатиями и короткими кивками, а я лишь осматриваю территорию, стараясь не показыват волнения. Внутри всё оказалось более прилично, чем снаружи. Стены были на совесть покрашены в строгий серый цвет, гасящий лишние блики. Вдоль одной из стен стояли тренажеры — на вид старые, явно списанные из каких-то Дворцов Спорта, но аккуратно отремонтированные, смазанные и готовые к работе. В центре стояло несколько массивных деревянных столов, за которыми кипела какая-то своя, скрытая от посторонних жизнь. — Привет, ты новеньк... — ко мне уверенным шагом подходит Кислый. По его расслабленной походке я понимаю, что в балаклаве он меня даже не узнал. Он смотрит на меня как на случайного пацана, забредшего на огонек. Но стоит ему подойти вплотную, как он осекается. — А, блять, это ты что ли? — узнал. Немного успев его разглядеть, я заметила на нем классические синие джинсы и олимпийку «Адидас» — синюю с четкими черными полосами на рукавах. Я невольно улыбнулась под маской. На мне под курткой была почти такая же, только ярко-желтая с капюшоном. Такую хер найдешь в обычных магазинах, но моя тетя из Украины однажды порадовала меня такой редкой вещью популярной среди ультрасов . Дима чуть приседает из-за нашей разницы в росте, и я замечаю у него в ухе круглую серьгу. Редко у мужчин в наше время увидишь такое украшение, но ему оно странным образом шло, добавляя нужного антуража и какой-то дерзости во внешность. Он протягивает руку и осторожно, почти бережно, отодвигает край моей балаклавы, чтобы точно убедиться в правильности своих мыслей. Он заглядывает мне в глаза. Так пронзительно, открыто и глубоко, что у меня даже дух захватывает. Мурашки по коже бегут не от холода, а от этого взгляда. У него красивые голубые глаза. Не просто голубые — они как горное озеро посреди океана или как клочок чистого неба, внезапно выглянувший из-за июльских облаков. В голове даже появляется мысль что ему больше идёт лето чем зима .Сравнивать можно долго. Он смотрит прямо в душу, будто пытается всмотреться в каждое пятнышко и линию моего зрачка, изучить каждый капилляр и каждую ресничку. В какой-то момент мне хочется закрыть глаза или отвернуться. Что это? Неужели я, Лия, повидав в жизни множество красивых мужчин смутилась перед этим парнем? Нет, чего бы мне перед ним краснеть. Неуверенность? Тю, так у меня никогда её не было, я всегда знала себе цену. Страх? Нет, я его не боюсь. Но это притяжение было почти физическим. Я не успеваю отстраниться, как он сам оборачивается на резкий, командный голос Руси. Руслан уже успел взобраться на один из центральных столов, возвышаясь над толпой. — Оу, народ! — Руслан вскидывает руку, заставляя всех обратить на себя внимание. Гул голосов стихает мгновенно. Я поражена: неужели он настолько в таком огромном приоритете у этих крепких парней? Десятки бритоголовых голов повернулись к нему в едином порыве. — Хочу вам представить новую участницу «Мед Крауд»! — провозгласил он. Зал взорвался нестройным гулом. Мужики непонимающе взголоснули, послышались смешки и недоуменные выкрики. Руслан перекрыл их шум своим басом: — Да, да, она девушка! Но слушайте меня внимательно: она пришла сюда не за вашими членами, не затем, чтобы нас сдать ментам, и не затем, чтобы разрушить нашу систему изнутри. Она пришла, чтобы продвигать наше движение. Она — одна из нас, и не вздумайте сомневаться в моих словах. А теперь призываю каждого из вас: ценить и уважать! Он сразу же нашел меня в этой огромной толпе. Его взгляд, властный и поддерживающий, буквально притянул меня к нему на стол. Я двинулась вперед, чувствуя на себе десятки оценивающих взглядов. Проходя мимо Димы, я мельком взглянула на него. Он выглядел ошарашенным. Взгляд у него был такой, будто ему прямо в лицо посветили фонариком — растерянный . Я взобралась на стол. Высота дала мне чувство контроля, хотя колени всё еще немного подрагивали, одним движением сняла Балаклаву что бы было видно лицо . — Привет, я Лия. Не знаю, что принято говорить в таких ситуациях, но... я теперь с вами, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Руслан тут же по-хозяйски обнял меня за плечо, демонстрируя всем свою защиту. — Это чё, твоя девка? — вылетело из толпы. Все с интересом уставились на щетинистого парня, задавшего вопрос. В ангаре повисла тишина. — Нет, — отрезал Руслан — Этого человека я могу назвать своей сестрой. Она для меня — целый мир, и я сейчас не про любовь. Мне самой неведомо почему, но в этот момент мне была до боли интересна реакция Димы, стоящего в углу. Опять эта непонятная эмоция на его лице, которая заставляла меня нервничать. По его мимике было абсолютно ничего не понять — словно он надел Балаклаву , а не я . Зато рядом стоял Лёша. Он смотрел на всю ситуацию с явно гордой, широкой улыбкой. Такие люди мне всегда нравились: в них всё просто и понятно. Улыбается — значит, искренне счастлив; не улыбается — значит, грустит. «Повезло, наверное, Карине», — промелькнула мимолетная мысль. Единственное что я вспомнила и решила выкрикнуть на последок , фразу из прошлой группировки что объединяла всех здравомыслящих . " White Power!" Мужики тем временем приняли вердикт Руси. Они уже подняли за меня бутылки с пивом, начали одобрительно голосить и бурно обсуждать новость. Гул в ангаре стал таким плотным, что ни единого слова было не разобрать, не подойдя к кому-то вплотную. Руслан спрыгнул со стола первым и протянул мне руку, помогая слезть. Не то чтобы я в этом остро нуждалась — я и сама могла спрыгнуть без проблем — но я понимала: так он публично показывает свое внимание и вежливость, закрепляя мой статус. Хотя я знаю его с самого детства, здесь, в этом ангаре, он открывался для меня с новой, пугающей и восхищающей стороны. — Можешь пойти с кем-нибудь познакомиться, — негромко сказал он мне на ухо. — Мужики у нас нормальные, адекватные. Если кто начнет быковать — сразу зови меня. — А Кислый у вас всегда такой... «кислый»? — спросила я, кивнув в сторону Димы. — Да нет, — Руслан усмехнулся. — Он обычно очень дружелюбный и даже милый, как по мне. Не знаю, чё с ним сегодня . Я понятливо двинула плечами, мол, «бывает», и Руся ушел по своим командирским делам. На краю стола стояли ящики с пивом. Его брали все, без разбора. «Ну, значит, и мне можно», — решила я, открывая бутылку. Свою куртку я небрежно скинула в углу, где уже росла внушительная куча чужих вещей. Туда же последовала и моя верхняя одежда, оставив меня в той самой ярко-желтой олимпийке. Я решила пройтись и оглядеться. Многие провожали меня взглядами, но подходить первыми не спешили — статус «сестры» лидера всё же заставлял держать дистанцию. На стенах ангара красовались нарисованные баллончиком граффити: свастика, лозунги, цитаты о чести и верности. Мое внимание привлекла единственная картина, висевшая ближе к входу в отдельную комнату, должно быть, кабинет или каптерку. Ну, как картина... Тяжело так сказать. Это был старый, немного выцветший постер с группой «Kiss». Обложка их легендарного альбома «I Was Made for Lovin' You» была мне знакома до каждой черточки. Видимо, кто-то из присутствующих серьезно увлекался их творчеством, ведь такие постеры давно уже исчезли из продажи, став настоящим раритетом. Я стояла и пялилась на него так долго, что потеряла счет времени. — Нравится? — раздался за спиной грубый и довольно безэмоциональный голос. Я сразу узнала этот тембр — низкий, с характерными акцентами на некоторых гласных. — Да. Давно их слушаю, — ответила , не оборачиваясь. Я сунула руку в глубокий карман джинсов и достала оттуда потертую кассету с нацарапанной чем-то острым названием . Я не вынимала её очень давно, почти забыла, что она лежит там как талисман. Это была «Kiss — Nothin' to Lose». Это их самая первая песня, и человек, который слышал всего пару хитов по радио, никогда больше не узнал бы о её существовании. — Ахуеть... — выдохнул он. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как за моей спиной вспыхнул огонёк в его глазах. Я почувствовала, как на моем лице расплывается победная ухмылка. — Дашь... перезаписать? — его голос мгновенно сменился с грубого и уверенного на робкий, почти просящий. Казалось, если я сейчас скажу «нет», он упадет на колени и будет умолять. Хотелось бы мне посмотреть на это зрелище — гордый Кислый у моих ног — но мучить его я не стала. Музыкальная солидарность была выше его "плохого настроения" — Держи. Только потом верни — я все-таки обернулась, чтобы посмотреть на его лицо. Всё оказалось еще хуже, чем я думала. У него в глазах был не просто огонь — там бушевал настоящий пожар. Дима смотрел на кассету так, будто обрел самое главное счастье в своей жизни, или нашел клад, который искал годами. Неужели он настолько фанатее по ним ? — Спасибо... Конечно, завтра же верну. Обязательно, — пробормотал он. — Вот теперь-то ты стал как-то подобрее, — упрекнула я его, не удержавшись от шпильки в адрес его хоть и мелкой но меркантильности. К музыке он оказался явно слаб. Парень быстро удалился, даже не найдя что ответить. Ну ладно. Единственным показателем времени доступным для меня в этом прокуренном ангаре были мои наручные часы. Каждая минута приближала глубокую ночь. Музыка гремела всё громче, заглушая звуки промзоны снаружи. В центре одного из столов мужики начали резаться в карты на интерес. Я почувствовала азарт и, отпив пива, присоединилась к ним. Кажется я начала вписываться в компанию . Игра в карты подходила к своему логическому и победному для меня финалу. Вокруг стола собралось плотное кольцо из парней; в воздухе висел плотный запаэ азарта .Мой противник — плечистый парень с татуировкой на предплечье — заметно нервничал, перебирая последние карты. Ведь из шести человек мы остались вдвоем и сейчас решалась судьба "лохушки" либо же "лоха". — Туз... и две шестерки на погоны! — я с победным видом кинула на плечи оставшемуся напротив парню две карты. Это было банально, по-дворовому, но в этой обстановке — чертовски эффектно. Я с громким всплеском хлопнула в ладоши, принимая поздравления от парня, сидевшего рядом со мной. В ангаре поднялся одобрительный гул. — Всё, народ, расходимся помаленьку, — Руслан подошел со спины и показаьельно постучал пальцем по стеклу своих часов, напоминая, что время уже далеко не детское. — Лия, пойдем. Домой уже пора, завтра на пары к восьми утра, не забыла? Я шустро попрощалась с картежниками, которые уже начали тасовать новую колоду,сколько они ещё будут сидеть тут неизвестно, накинула куртку и мы вышли на улицу. После душного, прокуренного ангара на улицу совсем не хотелось выходить. У ворот нас уже поджидали Лёха и Дима. И если Лёха переминался с ноги на ногу, что-то весело насвистывая, то Дима снова стоял с той самой «кислой» рожей, которая так интриговала. — Слушай, а они всегда вместе ходят? Как сиамские близнецы? — шепотом спросила я, поравнявшись с Русланом и потянув его за рукав поближе к своему лицу. — Ну, они лучшие друзья, со школы еще, — Руслан просто пожал плечами, будто это объясняло всё на свете. — Я хотел тебя проводить, а Лёха со мной напросился — говорит, хочет Карину повидать. Можно ему с нами? Я хмыкнула, вспоминая, как Карина весь вечер прихорашиваласьи пыхтела над борщем. — А что, нельзя? Конечно, пошли. Ей только в радость будет. Я более чем уверенна что моя квартира не стояла без дела в твоих руках и ты никого не спрашивал что бы туда придти . - Руся только нервно усмехнулся . Недоговаривает? Прошло десять минут. Мы миновали половину дороги, углубляясь в жилые кварталы. Февральская ночь кусалась: даже карманы моей новой, казалось бы, теплой куртки нихера не грели. А от бомбер так бы не поступил...Пальцы начало покалывать от холода. — Можно тебя за руку взять? А то у меня уже пальцы совсем онемели, — обратилась я к Руслану. Он уже хотел безоговорочно сгрести мою ладонь в свой кулак, чтобы согреть, но тут вмешался Дима. Не говоря ни слова, он стянул свои перчатки и протянул их мне. — На, надень, — буркнул он. Может, это был знак дружбы? Или запоздалое извинение за его странное поведение ? Это было моим единственным логичным объяснением. Перчатки были еще теплыми от его рук. — Карина, это мы! Ставь чайник, у нас гости! — крикнула я, как только мы переступили порог квартиры. Едва я успела скинуть обувь, как из кухни вылетела Карина. Увидев Лёху, она вспыхнула, как маков цвет, и, что-то невнятно пролепетав, умчалась обратно в кухню — хозяйничать. Через пятнадцать минут мы все четверо сидели на тесной бабушкиной кухне. Старый чайник свистел, по чашкам разливался крепкий черный чай, а в центре стояла вазочка с печеньем, купленным в ларьке перед самым возвращением. — Знаете, а ведь наша четверка так друг на друга похожа... — задумчиво произнесла Карина, помешивая сахар. — В смысле? - окинула её непонятливым взглядом. — Ну вот посмотри сама, — она указала ложкой на Диму. — Дима прям как ты: спокойный, сдержанный и чертовски серьезный с виду. Но я уверена, что внутри он добрый, просто прячет это. Дима на этих словах неожиданно хохотнул — коротко и искренне. Он откинулся на спинку стула, продолжая жевать печенье и глядя на меня с каким-то новым интересом. — А вот ты, Лёха, — продолжила уже я — ты копия Карины. Вы оба такие бесшабашные, шибутные, веселые, мне кажется что если предложить вам прыгнуть с самолёта без парашута то вы и прыгните . Как будто реально родственные души. Они лишь смущенно улыбнулись друг другу. Но я-то, и не только я .... видела то, что они пытались скрыть: под столом они крепко держались за руки. Это видели все, но никто не решался смущать «молодых» комментариями. А меня это сравнение с Димой заставило глубже покопаться в собственной голове . Неужели я и вправду со стороны кажусь такой же кислой, как он? Может, если я пороюсь в себе, то найду причину его странных эмоций и вечной отчужденности? Боже, почему меня вообще так тянет найти эту причину? — Ну, в чем-то ты права, Карина — игриво прищурилась, пытаясь оспорить сходство. — Но вот я, например, не согласна. Я люблю чай, а он... Я замерла, ожидая ответа Димы. Он поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся: — Тоже чай. — Ладно... — я не сдавалась. — Вот я сплю исключительно на боку, а он... — Тоже на боку, — ответил Дима, и в его голосе проскользнула искорка. — Блять, ладно! Мы и вправду похожи! — я всплеснула руками, и кухня мгновенно заполнилась теплым, общим хохотом. Атмосфера вмиг стала удивительно уютной и милой. В этот момент возникло то редкое, щекочащее чувство, будто мы знакомы с этими ребятами всю жизнь. Наконец-то наступило то самое утро, когда не нужно было подрываться с кровати от резкого крика подруги или судорожно поднимать трубку телефона . В квартире стояла редкая, почти тишина, которую лишь мирно нарушал звон будильника. Я открыла глаза и поняла: мне не хочется зарыться обратно под одеяло. Неужели день действительно начался хорошо? Я встала с легкостью, непривычной для этого времени года. Накинув на себя то, что первое попалось под руку на полках шкафа — голубая олимпийка ,удобные джинсы и понятное дело , куртка— я заглянула в комнату к Карине. Та, как и следовало ожидать, даже не думала просыпаться. Она свернулась калачиком, натянув одеяло до самого носа, и видела уже десятый сон. — Карина, подъем! Время не ждет, — негромко, но настойчиво произнесла я. — Сейчас, сейчас… Еще пять минут, и я встаю, — пробормотала она, не открывая глаз. — Можешь уже выходить, я тебя догоню. Я скептически хмыкнула. Зная её «пять минут», можно было успеть съездить на другой конец города и вернуться обратно. Именно из-за таких девушек у парней сложился стереотип что " 5 минут=1 час" а то и больше. — Ну, ладно! — крикнула я уже из прихожей и вышла из квартиры, нарочно оставив дверь незапертой — всё равно она через пару минут должна была начать свои сборы. На улице со вчерашнего дня ровным счетом ничего не поменялось. Всё то же небо, тот же ветер, гуляющий меж подворотнями. Может, оно и к лучшему — стабильность в этом городе дорогого стоит. Сегодня я решила сменить маршрут и проехаться на трамвае. Местные подсказали, что до моей остановки идет сто пятый. Вагон катился по рельсам со знакомым с детства лязгом. Жизнь за окном кипела: люди торопились, сталкивались плечами, бежали в разные стороны. Кто-то на работу, кто-то, как и я, на учебу. И, конечно, был здесь отдельный вид пассажиров — бабули. Им всегда куда-то нужно в самую рань. Проследив за парой таких «путешественниц», я поняла, что их конечный пункт — поликлиника. Неужели в такую рань есть смысл идти, чтобы провести весь день в очереди? Я мысленно поблагодарила судьбу за то, что такие проблемы не коснутся меня как минимум ближайшие лет тридцать. Университет встретил меня привычным гулом. Сегодня всё казалось немного веселее. В коридорах толпились студенты, в деканате настежь была открыта дверь, и оттуда доносился голос преподавателей, перекладывающих кипы бумаг. И, конечно же, в центре внимания был Степа. Наш староста, первокурсник, уже умудрился во что-то вляпаться. Из обрывков фраз, долетавших до меня, я поняла, что он что-то разбил — то ли лабораторное оборудование, то ли чье-то доверие, но вид у него был крайне сконфуженный. Первая пара была просто ужасной. История. Я не любила этот предмет ни в школе, ни в жизни. Вера в то, что местный преподаватель сможет меня переубедить, таяла с каждой минутой. Не успел Сергей Анатольевич даже открыть рот, как в аудиторию вихрем влетела Карина и приземлилась рядом со мной, едва не опрокинув сумку. — Ух, еле успела! Этот трамвай… — прошептала она, пытаясь отдышаться и привести в порядок растрепанные волосы. Я лишь усмехнулась, уткнувшись в тетрадь. Трамвай здесь был совершенно ни при чем. Просто Карина обожала спать до последнего, а потом устраивать себе «утренний спринт», ставя рекорды по скорости одевания. Следующая пара — философия — была моим спасением. Вот тут я чувствовала себя в своей тарелке. Мы рассуждали о бытии, о смысле жизни, о тонкой грани между добром и злом. Преподавательница, молодая женщина с удивительно живыми, проницательными глазами, обожала дискуссии. Я активно включалась в процесс: выдвигала идеи, спорила, доказывала свою правоту. К счастью,оставшиеся пары пролетели быстрее, чем ожидалось, хотя историк нудил так долго, что два с половиной часа его лекции показались вечностью. На выходе из корпуса меня перехватила Оксана в компании нескольких одногруппниц. — Привет, Лия! Пойдемте сегодня в кино? Там новый фильм вышел, говорят, стоящий, — предложила она с надеждой. — Я, наверное, не пойду. У меня сегодня важные планы, — ответила я. На самом деле никаких планов не было, как не было и малейшего желания сидеть в темном зале среди жующих людей. — Я тоже пас, — добавила Карина, подтянувшись к нам. — Не особо люблю фильмы, да и у меня сегодня собеседование на подработку, так что извините. Девочки ушли без обид, а мы вернулись домой. Вскоре Карина, наспех переодевшись и еще раз проверив макияж, упорхнула на свое собеседование, и я осталась в квартире одна. Одиночество в пустой квартире ощущалось иначе, чем в родном доме. Я заварила себе зелёный чай и села у окна, наблюдая, как на город опускаются ранние зимние сумерки. Совершенно не смотря на обложку книги на полочке, взяла первую попавшуюся погружаясь в исторические события времён рыцарей . Через плюс-минус сорок страниц читать надоело. Время тянулось медленно, как патока. Я успела помыть посуду, перебрать вещи в чемодане и даже немного подремать в кресле, укрывшись старым пледом. Когда за окном окончательно стемнело, в замке наконец заскрежетал ключ. Я вскинула голову. Дверь распахнулась, и в прихожую ворвался поток холодного воздуха и громкие мужские голоса. Первой влетела сияющая Карина — видимо, собеседование прошло успешно. А следом за ней, заполняя собой всё пространство маленького коридора, вошли Руслан, Дима и Лёха. — Мы вернулись! — объявила Карина, скидывая сапоги. — И не одни. Принимай гостей, Лия! Руслан коротко кивнул мне, по-хозяйски проходя на кухню. Дима, как всегда, держался чуть в тени, его взгляд встретился с моим лишь на секунду, но этого хватило, чтобы я снова почувствовала то странное волнение. Лёха же вовсю о чем-то шутил, заставляя Карину заливисто смеяться. Тихий вечер закончился — в квартиру вернулась жизнь, шумная и непредсказуемая. Я уш думала что хоть один день проведу без этой компании , но судьба решает иначе . Не так я себе представляла спокойную учебную жизнь в другом городе ... На кухне повисла та самая пауза, когда всё уже сказано, чай выпит, а расходиться по домам не пускают какие-то невидимые нити, хоть бери и в дурака рубить .Карина, которая весь вечер не сводила глаз с Лёхи, вдруг заерзала на стуле. — Слушайте, а вы не хотите пройтись, подышать свежим воздухом? — в её голосе звучал явный намек. Она буквально излучала энергию, которой было тесно в четырех стенах бабушкиной квартиры. — Так уже ведь но... — начал было Кислый, резонно намекая на позднее время и то что в это время суток на улице делать нечего, но Руся среагировал мгновенно. Он закрыл ему рот ладонью — так по-свойски, по-дружески, мол, «заткнись, не порти момент». — Да, мы как раз вот хотели пройтись, — подтвердил Руслан, подмигивая Лёхе. Руслан зовет нас за собой к выходу. Было забавно наблюдать, как эта милая парочка — Карина и Лёха — остается вместе. Никогда бы не подумала, что отношения у моей подруги могут развиваться настолько стремительно. Видимо, Питер действительно сближает людей быстрее, чем любой другой город. Выйдя на улицу, я поежилась. Снова стало холодно, морозный воздух тут же впился в легкие. — Ладно, я, наверное, тоже пойду. У меня там дома дела накопились, — неожиданно произнес Руслан. Я не стала сопротивляться или расспрашивать, хотя его слова вызывали массу вопросов: какие такие «дела» могут быть у Мельника в два часа ночи? Но раз говорит — значит, так надо. У нас в компании лишних вопросов задавать не принято. Я крепко обняла парня на прощание, а Дима просто пожал ему руку. Мы остались вдвоем на пустой заснеженной дороге. — Не хочешь выпить? — бесцеремонно, совсем не культурно и не этично спрашивает парень, как только Руся скрылся за горизонтом. Его прямолинейность меня зацепила. Мне это нравится. Никаких прелюдий, никаких эбучих «ах, не соизволите ли вы». — А почему бы и нет, — соглашаюсь я. Это, конечно, совсем не в моем стиле — идти с человеком, которого знаешь от силы пару часов, бухать неизвестно куда. Но все вопросы к себе и своей морали я решила оставить на завтра. Сегодня мне хотелось показать себя так как меня хотели увидеть. — Значит, пошли ко мне. Магазины уже закрыты, а у меня там пара бутылок припрятана. Тут недалеко, — бросил Дима, и мы двинулись вглубь дворов. Квартира его и вправду оказалась совсем близко, всего в паре кварталов от моего нового дома. Но стоило ему провернуть ключ и включить тусклый свет в прихожей, как я поняла: здесь можно наблюдать всю суть холостяцкой жизни во всей её неприглядной красе. Много пыли, гора вещей, просто висящих на спинке стула, и кажется, что местные пауки уже устали размножаться и просто живут как полноправные хозяева. Спасибо хоть тараканов не заметила. Было видно, что дома Кислый только спит, а вся его настоящая жизнь проходит где-то там, за пределами этих стен. Он достал вино. Старый кассетник, который сначала капризничал, пришлось поставить на подзарядку, но через десять минут он всё же зашипел, выдавая первые аккорды. ~ Tonight I wanna give it all to you... ~ In the darkness there's so much I want to do... ~ And , girl, you were made for meeeee... Разум затуманился уже после первой бутылки. Вообще-то я не люблю вино, оно всегда кажется мне слишком горьким или приторным, но это был единственный алкоголь в доме, а выбирать не приходилось. Мы пели в унисон песни нашей любимой группы, даже толком не зная английского. Выкрикивали слова по памяти, коверкая произношение, и запивали всё это второй бутылкой прямо из горлышка,совсем не церемонясь с пустыми граненными стаканами. Стало пиздец как жарко. Я стащила с себя тяжелые джинсы и натянула его широкие шорты, которые он вытащил всё же из шкафа и скинула футболку оставаясь в одном спортивном топе .. Мы смеялись, хохотали во весь голос, не боясь разбудить соседей. Языки заплетались, а мы обнимались, вспоминая другие хиты. Никогда бы не подумала, что после переезда произойдет столько событий в первую же неделю. А что если мы о многом не задумываемся , а оно произойдёт, судьба, страхи и то, о чем люди обычно молчат, когда трезвы. Такие темы мы и обсуждали . — А покажи свои татухи, — попросила я, сидя прямо у него на коленках и тыкая указательным пальцем в его плечо. — Какие? У меня нету, — почти не выговаривая ни единого слова, врет он с такой глупой, пьяной и обезоруживающей улыбкой. — Я почти уверенна что они у тебя есть, не пизди! Показывай давай! — я сама начала стягивать с него футболку, сгорая от любопытства. И сразу же замерла в удивлении. Их было много. Очень много. Темные линии переплетались на его коже, рассказывая историю, хотелось спросить о каждой но на это явно бы не хватило времени до утра. — Вау... какие классные... — я медленно провела кончиком указательного пальца по одной из татуировок прямо над сердцем, где было выведено короткое: «Русь» с огромным свастоном на фоне . — А у тебя есть татухи? — спрашивает Дима, глядя на меня затуманенным взглядом. — У меня не всё тело обрисовано, как у тебя. У меня всего одна, — говорю я и сама решительно задираю топ почти до края всех разрешенных границ. Под грудью, на ребрах, тонким шрифтом красовалась маленькая татуировка. Её набила мне Света из УТЧРР очень давно, обычной швейной иглой и жженой краской. Короткая фраза: «Идите все нахуй!». — Класс... — протянул Кислый, даже не задумываясь надеть футболку обратно. У нас осталась последняя сигарета, а курить хотелось обоим невыносимо настолько что если бы и этой сигареты не было то мы бы скурили старый завявший кактус с кухонного подоконника .Сейчас вообще не важны были принципы, мысли о морали.Плевать. Еле как мы доползли до балкона. Холодный ночной воздух немного отрезвил, но не унял жар внутри. Я стояла, опираясь на холодные перила, а он навалился на меня сзади, укрывая своим теплом. Это уже был совсем не тот Дима, который с утра смотрел на меня волком. Уже не Кислый. Сладкий. Сигарета, скуренная на двоих привратевшаясь в ярко-оранжевый пепелок, улетела вниз с пятого этажа, затерявшись в кустах какой-нибудь бабки. Я медленно развернулась в его руках, но осталась всё так же прижатой к перилам. Дима стоял так близко, что я чувствовала каждое его движение, каждый тяжелый вздох.Он смотрел на меня — красивый, теплый, мой?Только сейчас, в лунном свете, я начала замечать его ,четкие, словно высеченные из мрамора скулы, ровный аккуратный нос и глаза… Боже, эти глаза, они казались бесконечными. Секунды притворялись минутами . Тишина между нами была такой плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками. Дима смотрел на меня, не отрываясь .Там было что-то голодное и одновременно нежное. - А ты симпотная - проскользнула из его уст . Эти слова и стали катализатором между нами. Наши губы соприкоснулись — сначала робко, а потом всё смелее. Было нежно, приятно и сладко от дешевого вина на языке. За всего пару секунд в голове пропали все мысли и всё что вокруг , больше не волновал историк , больше не волновал холод , я в один момент забыла что было вчера и что будет завтра .Наши тела льються как кипяток издающий пар. Слишком тесно. Глаза перестали что-либо видеть, единственное, что имело значение — это вкус его губ и сердце, пытающееся выпрыгнуть из груди. Дима ласково обнимал меня, его руки скользнули под футболку, касаясь разгоряченной кожи. Он углублял поцелуй, и я чувствовала, как просто таю в его руках, как плавленый шоколад. Он перешел к шее, к ключицам, оставляя маленькие красные пятнышки, которые наверняка пропадут к утру, но сейчас там горело так будто там высекли горячем клеймом . Я выгибала спину, как кошка, от прикосновений его горячих пальцев по рёбрам. Это было слишком нежно,слишком приятно , слишком неправильно, чтобы быть правдой. Мозг сходил с ума, и я вместе с ним. Тот парень, который утром, казалось, ненавидел меня одним своим взглядом, теперь вылизывал мою кожу, заставляя забыть обо всем. Неужели в такое можно поверить?Я закрыла глаза, отдаваясь моменту. Стук бутылок... Блять, чё со мной? Я что, уснула? В смысле? Ничего не понимаю. Открываю глаза — светит солнце. Закрываю обратно, но продолжительный стук бутылок и метение веника всё же заставляют встать. Кое-как поднимаюсь на ноги, голова трещит и хочется пить. Вот чем плохи такие пьянки по ночам — тем, что с утра куда-то нужно. Блять, университет! На часах 7:10, время есть, но нужно торопиться. Пару секунд залипаю в зеркало напротив. Ничего не изменилось: те же небольшие губы, те же мягкие щеки, тот же горбик на носу. Ну а что могло за одну ночь измениться? Только синяки под глазами появились. В комнате холодно, будто все батареи резко перед моим пробуждением выключили. Старые, но хорошо сохранившиеся обои, несколько картин с пейзажами неизвестных художников и деревянный шкаф с зеркалом. — Доброе утро, — смотрю на Диму, а он снова кислый, как и был вчера. — Сори, я, наверное, вчера чего-то стыдного наговорила. Забудь. — Пытаюсь скрасить обстановку и подойти к главному моменту вчерашнего вечера: — А ты мог бы напомнить, что вчера было? — А чё сказать ? Набухались, попели, поговорили, и ты заснула. Не очкуй, всё норм . — Удивительно, кажется, что-то упускает, но говорит с таким серьезным видом, что аж страшно. — И всё? — Ну да, ты вырубилась прямо за столом. — Понятно. Тогда я домой побежала, а то мне ещё в универ. Он промолчал. Я быстро оделась и вылетела как ошпаренная из этой квартиры. Улицы уже радовали резким потеплением, и солнце светило в глаза, и птицы вернулись. Хочется думать, что всё и вправду хорошо, но что, блять, случилось сегодня ночью? Неужели мне это приснилось пьяным сном? Это казалось таким реалистичным, я не знаю, что и думать. Придется признать, что всё-таки Кислый — «кислый», и сладким он быть не может. Эх, ну ладно. Вернувшись домой, тихо зашла в квартиру, сразу же метнулась в комнату Карины, но она была там не одна. Как оказалось, они тоже хорошо провели вечер и его окончание. Милые, спят в обнимку и не подозревают, что она уже опаздывает. Подхожу к кровати ближе и легонько трясу её за плечо. — Карина, вставай, нам пора уже идти. Мне было достаточно того, что она просто подала живой вид и звук, а я пошла собираться. Как я поняла, Карина собирается и во второй учебный день опоздать, что было ожидаемо, но это её выбор, и я не вправе его осуждать. — Весело вчера провела время? — спрашивает соседка по парте Оксана, намекая на синяки под глазами и довольно потрёпаный внешний вид. — Ой, ну да, сначала было весело, а потом не очень. — Знакомая вопросительно подняла бровь, мол, «чё случилось». — Да пиздец, познакомилась с парнем в некоторых обстоятельствах, а он типа странный: вечно при мне хмурый какой-то. Спросила о нём, а все говорят, что он дружелюбный и хороший друг. Вместе выпили — он таким и был, а на утро снова злой. И чё думать-то теперь? — А он тебе понравился, что ли? — ухмыльнулась она. — Да нет, ты чего, просто дело связывает. Но он красивый, признаюсь.- говорю , опустив голову на стол стараясь не открывать лишний раз глаза, енергии не так много как хотелось бы. — И ты и вправду думаешь, что парень, который пригласил тебя наедине выпить, в тебя не влюблён? Сама головой подумай: зачем ему с тобой пить, если он на тебя злится? Ни к чему. А вот если ты ему нравишься — это уже мотив. В её словах была правда, но я же совсем его не знаю, да и он про себя мало что рассказывал. Вдруг он с каждой встречной пьёт и веселится? Но я однозначно не могу думать, что ему нравлюсь: не так люди проявляют симпатию. Пары прошли спокойно, что даже удивительно. Раньше в школе не было дня, чтобы кто-то не разбил унитаз, не кидался едой из столовой друг в друга или, в конце концов, что-то не ломал себе, а тут все просто разговаривают и спокойно сидят в новомодных журналах на перерывах. Самое отрывное тут — это когда тип покурит в туалете. Заставляет задуматься, в какой социум я попала и правильный ли он, но голову перебивал желудок, урчащий громче мыслей, и всё-таки пришлось идти домой вместо того, чтобы тыняться по городу, осматривая окрестности. — Лия, у нас, если что, гости! — услышала я, как только захлопнулась входная дверь. Ну и увидела их на кухне, пьющих чай. Самое обидное, что моя кружка именно в руках у Кислого, но с этим я как-то смирюсь. Вот я и услышала второй раз смех Димы. На секунду он даже показался добрым, но это всего лишь на секунду: как только я зашла в кухню поздороваться, он тут же кинул взгляд в окно и поставил кружку на стол. — Всем привет, ребят. Щас я к вам подойду. — Как только я скрылась за дверью своей комнаты, снова услышала смех. Да что ж такое, неужели они мне настолько сильно не доверяют, что при мне даже не смеются? — О чем разговариваете? — подсев на единственное свободное место рядом с Лёшей, спросила. — Короче, слушай анекдот... — Анекдот про маршрутчика и монашку я уже слышала, но посмеялась как в первый раз. Посмеялись все, кроме Димы. Бесит. Бесит из-за непонимания. — А мы её сегодня брать будем на обход? — как можно тише спросил СВР, наклонившись к Руслану. Он старался говорить едва слышным шепотом, но в тишине каждое слово было слышно . — Да, я пойду, — не дожидаясь ответа, сказанула я. Я вклинилась в их разговор осознанно, глядя прямо в глаза Русе. Я прекрасно понимала: будь на то его воля, он бы запер меня в комнате на все замки и не выпускал бы, пока на улицах города не станет настолько безопасно что все в мире станут Хиппи. Но мы оба знали, что это невозможно. — Нахуй ты нам там нужна? — серьезно, с какой-то колючей интонацией спросил Кислый. Он отставил мою кружку и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая недовольство . Захотелось даже дать ему в рожу за такие слова , так вот грубой не хочется показаться . А раньше перед тем как бить не задумывалась.... Старею . — Дим, не начинай. Драться она умеет, и на «мероприятиях» такого рода уже бывала не раз. Так что не очкуй, её труп тащить не придется, она сама справится, — Руслан усмехнулся, глядя на замешательство друга. — В смысле — бывала? — Дима хоть и старался не подавать виду, но по тому, как дернулся мускул на его щеке, было заметно, что он искренне удивлен. Неужели они совсем обо мне ничего не знали? Признаться, осознание этого факта даже вызвало у меня легкую, приятную улыбку. Приятно быть загадкой там, где тебя уже успели списать со счетов. — Мы с ней жили в одном городе, состояли в одной группировке... — начал было Руся, но его бесцеремонно перебили. — В УТЧРР, что ли? — Лёха подался вперед, чуть не опрокинув стеклянный заварник ,надеясь что его догадка верна. — Да. Ты что, не заметил знакомые черты лица и этот уёбищьный характер? — Руслан кивнул в мою сторону. — Диман, присмотрись. — Нет, а что я должен был заметить? — буркнул Кислый, хотя взгляд его стал более цепким. — Это сестра Сизого, — Руслан произнес это медленно, смакуя каждое слово. В этот момент гордость внутри меня забила ключом. Реакция парней стоила того, чтобы хранить молчание всё это время. Глаза этих двоих чуть не вылезли из орбит. Казалось, будто сейчас ярко-голубые зрачки Кислого просто выльются, как бурная река. Но если Дима еще пытался держать лицо, то Лёха выражал эмоции на полную. — Серьезно?! — заорал он на всю кухню. — Чертила, как ты мог нам такое не сказать? Это же Святая! Блять, никогда не думал, что окажусь в одной компании с сестрой Сизого. И уж точно не думал, что ты такая... мелкая.- старался подобрать подходящее не обидное слово , но не вышло .- Я-то себе представлял бабищу с ростом под потолок и кулаками с пивную кружку! Поток слов лился из него, как из ведра. Лёха подскочил ко мне, схватил за плечи и начал трясти, словно ребенка, которому только что подарили огромную плитку шоколада. — Ну, не преувеличивай, — моё лицо всё же заставило меня улыбнуться , хотя от такой встряски у меня слегка закружилась голова. — Я не настолько ангел, чтобы меня так возвышать. Я даже немного засмущалась. Было странно и лестно слышать, что в других группировках моё прозвище обросло такими слухами и авторитетом. — Да ну как же! Это же ты тогда убрала ту... — Лёха не успел договорить, я перебила его коротким кивком: — Да, ту самую. Кислый замолчал. Его удивление было глубоким, но он максимально старался скрыть его за безразличием. Что с ним происходит? Почему каждая новость обо мне заставляет его замыкаться еще сильнее? Я до сих пор не могла понять что с ним . Несмотря на то что вопросов у парней был миллион, отвечать на них было на удивление приятно. Правда, задавал их в основном один Лёша, чей энтузиазм не угасал ни на минуту. День пролетел стремительно. Парни посидели еще минут тридцать, обсуждая детали предстоящего обхода, и наконец разошлись. В квартире воцарилась тишина. Карина ушла на прогулку с Лёхшей, а я осталась наедине с собой и горой учебников. Нужно было вливаться в учебный ритм, как бы сильно меня ни тянуло обратно на мягкую подушечку и под тёпленькое одеяло перед телевизором . Я открыла тетрадь, пытаясь сосредоточиться на новой теме по психологии — иронично, учитывая, что в моей жизни психологии «на практике» было больше, чем в любом учебнике. После этого пришлось взяться за «математику для чайников». Скучные формулы, бесконечные ряды одинаковых цифр и логические размышления утомляли неимоверно. Глаза слипались, а в голове всё крутились слова " ааааааа , Лия , не вздумай заснуть" .Цифры на бумаге казались мне какими-то иероглифами из древнего Египта. И к сожалению я понимала что на обходе нельзя быть сонной , ведь произойти может что угодно и одна ошибка в жизни никак не сравнится с помаркой в тетради . без стука, едва не вынеся дверь плечом. Её глаза сияли так, будто она только что выиграла в лотерею миллион. — В общем, меня берут в новый Макдоналдс! Я оторвалась от учебника по математике, пытаясь переварить услышанное. — Очень рада за тебя... Но что такое Макдоналдс? — мой голос прозвучал наполовину радостно, наполовину лениво. В голове промелькнула лишь одна мысль: главное, что не на трассе и не в каком-нибудь сомнительном притоне, а остальное, в принципе, не важно. Карина всплеснула руками, картинно закатив глаза. — Как это ты не знаешь?! Это же американское кафе-ресторан, который скоро у нас откроется! Там зарплата приличная, форма классная и всякие бургеры, картошка фри, коктейли... Неужели ты там ни разу не была? Когда откроют, обязательно сходим. —Ладно-ладно, сходим, — я слегка улыбнулась её предложению.. — Слушай, а ты практику по прошлому занятию уже написала? Энтузиазм подруги мгновенно улетучился, сменившись привычной беспечностью. — Ой, ещё нет. Вообще, потом буду об этом думать, сейчас не до этого. — Ну понятно. А что там с Лёшей? — я решила сменить тему на более приятную для неё. — О-о-ой, Лия, сама же знаешь! — она кокетливо, прямо как героини из американских фильмов, запрыгнула на кровать, легла рядом со мной и начала весело болтать ногами. — Он меня уже на свидание позвал. Завтра идем! И по телеку в прогнозе сказали, что погода будет просто отличная. — Не знала что после вчерашнего есть смысл звать на свидание . — выдохнула я. Слишком много слов, слишком много чужих восторгов и мыслей. В какой-то момент мне до смерти захотелось просто помолчать и послушать тишину, но у Карины были другие планы. — А у вас там что с Димой? — она хитро прищурилась, внимательно изучая моё лицо. — Да ничего, в принципе, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Он вечно всем недовольный, хмурый. Единственное, что нас объединяет — мы слушаем одинаковые песни. — Хм-м-м, странно... — Карина задумчиво прикусила губу. — Знаешь, когда тебя не было в компании, он всегда был веселый, дружелюбный. Душа компании, честное слово. Я бы никогда не сказала, что он злой или агрессивный. Эти слова задели меня за живое. Это и впрямь было странно. Неужели он меня и вправду ненавидит? Или я вызываю в нем какие-то неприятные чувства? — Может, я его просто внешне раздражаю? — озвучила я свой самый возможный вариант. — Да нет, ты что! — Карина рассмеялась, толкнув меня локтем. — Я думаю, ты можешь не понравиться только гею. Ты же красавица, Лия.- потрепал меня за щёки. — Ну, тогда я не знаю, в чем причина. — Ладно, проехали. Уже поздно, кушать будешь? — заботливо, прямо как мама, спросила Карина. — Нет, спасибо. Меня скоро Руся заберет на обход. — что такое обход , акции и сборы Карина не знала ,но и знать не хотела , потому просто оспринимала как данность . — А-а, ну тогда одевайся. Только не так сильно кутайся, как вчера, — сегодня на улице потеплело, — посоветовала она. Чтобы окончательно поднять мне настроение, Карина вышла из комнаты лунной походкой Майкла Джексона, правда, в дверях чуть не споткнулась о порог, чем вызвала у меня истеричный приступ смеха. Через некоторое время в дверь коротко постучали. Я быстро накинула черный бомбер, поправила волосы и открыла. На пороге, вопреки моим ожиданиям, стоял не Мельник, а Дима.