Город не для всех

Три месяца пролетели как один затянувшийся, невнятный сон. Питерская зима медленно стекала в ливневки грязными ручьями, обнажая старый асфальт и серые фасады, которые за полгода стали мне почти родными. Учеба в университете превратилась в автоматический процесс. Я научилась мастерски делать вид, что записываю лекции по психологии, пока сплю прямо за столом не закрывая глаз . Карина окончательно обосновалась в Макдоналдсе так в него и не сводив меня. Теперь она каждое утро щеголяла в своей полосатой форме, а по вечерам приносила домой запах фритюра и кучу историй о клиентах. У неё всё было просто: работа, Лёха и мечты о лете. Если честно тоже ловила себя на мысли о том как бы поскорее пришло лето . Летом происходит все самое веселое. А у меня всё запуталось в такой узел, который я даже не пыталась развязать. Знала , что вряд ли получится. В ангаре всё тоже изменилось. Нет, тренировки шли своим чередом, Руся всё так же гонял нас до седьмого пота на тренажёрах , а обходы стали более частыми — весна всегда выгоняла на улицы больше нежелательных элементов. Но наши отношения с Димой перешли в стадию полного нейтралитета. Он больше не скалился на меня, не огрызался и не пытался задеть. Он просто перестал меня замечать. Дима действительно держался. Он не курил, не пил и стал еще более молчаливым. Мы общались только по делу: «Лия, встань в пару», «Лия, прикрой спину». Ни одного лишнего взгляда, ни одной емоции. Я уже почти убедила себя, что мне всё приснилось, если бы не Лёха, который иногда подмигивал мне, когда Дима не видел. Ну падла , не иначе , стебётся . А потом появилась она. Будильник прорезал тишину комнаты в семь утра, когда небо за окном еще напоминало застиранную серую простыню. Я открыла глаза и пару минут просто смотрела в потолок, слушая, как по карнизу барабанит мелкий, колючий дождь — верный спутник петербургского марта. В комнате было мерзко; отопление в сталинке уже едва теплилось, а холодный воздух просачивался сквозь щели в старых оконных рамах. Я скинула одеяло и босыми ногами коснулась ледяного паркета. Дрожь моментально пробежала по спине. Март в этом году выдался особенно паршивым: это было время, когда зима уже сдохла, а весна еще не соизволила явиться, оставив нас один на один с грязными сугробами и солью на берцах. Будто в четвертое измерение попали. Натянув большую старую олимпийку, я побрела на кухню. Карина еще спала, с головой зарывшись в подушки. На столе сиротливо стояла моя кружка с недопитым вчерашним чаем. Я вылила его в раковину и поставила чайник. Пока он закипал, я смотрела в окно. На улице, под окнами уже кучковались какие-то тени — похоже наши пацаны из младшего состава, кажется, собирались на учебу или просто курили . Мой ритуал сборов был доведен до дыр. Тяжелые черные джинсы, футболка с эмблемой, которую посторонним лучше было не видеть, и куртка , в универ не лучшая идея надевать бомбер , нечего лишний рас народ пугать . Затягивая шнурки на чёрных красовках Адидас , я думала о том, что сегодняшний день будет таким же, как и десятки предыдущих: пары в уните, тренировка в ангаре, только вот ещё не знаю будет ли обход или акции , обычно об таких мелочах говорят уже на месте . Приятное чувство грело грудь -гордость.Я чувствовала себя частью отлаженного механизма, где каждый болтик знал свое место . К такому нужно стремиться всему миру , тогда и счастье придет . До ангара я добралась к четырем дня после окончания всех пар . Улицы Питера в это время напоминали иллюстрации к книгам Стогова: хмурые прохожие, прячущие лица в шарфы, запах выхлопных газов и вечное чувство, что за тобой кто-то наблюдает из темных поворотов , хотя может это просто идеотская паранойя . Ангар стоит на своем законном месте как и стоял все годы , только ржавея всё быстрее . Когда я вошла, тренировка уже была в самом разгаре. Звук ударов — глухой, ритмичный — разносился под высокими сводами, перекрывая гудение старых ламп. Кислый спарингоаался с Лёшей ближе к углу издавая громкие вздохи , на несколько секунд я всё же засмотрелась на технику боя и она мне издалека показалась "Тайсоновской" . Но просто стоять и смотреть скучно , потому я пригласила спаринговаться Руслана мирно сидящего на диванчике . —Привет , чё как жизнь ? — спросила хотя сама знала ответ что ничего нового , но он навастрил уши будто ожидал этого вопроса целый день . —Привет , та вот навел справки , чё в городе вообще происходит . —И чё там ? Что-то интересное? Люблю сплетни .— заинтересованно заморгала и подсела ближе , будто мы сейчас будем шептаться . —По синьке погибают малолетки . —Это норма , щас дураки рождаются , может чё интересней есть ? —С метанфетамином взяли тут двоих на сьёмной хате , на Соломонова , гениально было все , но их сдали . — Почти скучающе рассказывал Руся . — Так и надо им , нехуй народ травить . — А эще там недавно пиздец был на Лермонтова .— Задумался .— Порезали девчину отмороженные твари , позарились на тачку но в итоге не углали. — А чего не угнали ? — Кровавою оббивкой побрезговали мрази эти . —Пиздец , автомагнитола —чем не повод смерти . — саркастично закатила глаза . —Та ну да , вот он и Питер , главное что бы на нас не подумали , а то проблем не оберемся . Так чё тренироваться будешь ? Тебе ещё нужно нормально левой бить . -Ну тогда давай . Мы закончили спарринги ближе к шести. Я сидела на скамье, тяжело дыша и вытирая лицо вонючим полотенцем , спасибо хоть на нём мазуты нет . Костяшки пальцев ныли, а в мышцах разливалась приятная тяжесть , крипатура в области голеней. Рядом расположились парни. Руслан, как всегда сосредоточенный, что-то чертил на клочке бумаги, объясняя стратегию. Мы обсуждали конфликт с залетными малолетками из соседнего района, которые решили, что могут безнаказанно торговать всяким дерьмом на наших самопровозглашенных улицах. — Они не догоняют словами, Руслан — Дима сидел на краю дивана, разматывая бинты. Его лицо было неподвижным, как маска, отлитая из гранита. Тот самый Кислый — холодный, расчетливый, идеолог нашего безумия. — Им нужно показать, что в этом районе закон устанавливаем мы, а не те, кто больше платит ментам. Лёха кивнул, соглашаясь. Атмосфера была тяжкой— жесткой, пропитанной идеями прямого действия . Здесь не было места слабости или чему-то постороннему. Мы были семьей, спаянной ненавистью к миру снаружи и любовью к своему внутреннему порядку. И вдруг тишину помещения прорезал звук, который здесь был абсолютно неуместен. Скрип тяжелой входной двери. Было слышно что её не могли открыть одним взмахом как обычно это делают местные парни . Мы все одновременно повернули головы. Я инстинктивно напряглась, ожидая чего угодно — от ментовского рейда до визита конкурентов. Но то, что я увидела, выбило у меня почву из-под ног. В помещение вошла девушка. Она смотрелась здесь так же дико, как если бы в пыточную камеру впустили принцессу . На ней было светлое, безупречно чистое пальто — в марте-то, в грязном Питере! Длинные, идеально уложенные волосы, аккуратный, почти кукольный макияж. Ну прям Барби, случайно свернувшая не в тот переулок. Хотелось крикнуть . " Ты перепутала адрес , салон красоты в километрах двадцати от сюда ." Она шла по грязному бетонному полу своими тонкими сапожками, и я видела, как она брезгливо морщит носик от запаха пота и пыли. — Дима! — крикнула она. Её голос — тонкий, высокий, капризный — эхом отозвался под сводами нашего храма. Я почувствовала, как внутри меня что-то неприятно кольнуло. Кислый, который секунду назад рассуждал о радикальных мерах и дисциплине, вдруг изменился. Я видела, как дрогнули его плечи. Он не улыбнулся, нет, но всё его тело пронзило странное, несвойственное ему напряжение. Он медленно поднялся, роняя бинты на пол. — Даша? Ты что тут забыла? — спросил он. В его голосе не было злости. Было что-то другое. Растерянность? — Ты телефон не берешь, мать волнуется, — она подошла к нему вплотную. Мать волнуется ? Пиздёж чистой воды , все знали что он дома не появлялся уж год так точно. И с матерью почти не общается , так чего она тогда пришла ? Я видела её холеные пальчики с идеальным маникюром, когда она, ни капли не смущаясь нашего присутствия, взяла его за локоть. Все знали — Дима ненавидел, когда его трогали без предупреждения. Но сейчас он не отстранился. Ложь про мать висела в воздухе густым туманом; все понимали, что никакая мать ему не звонила и не пыталась найти. Это был просто повод. Её повод войти сюда и заявить свои права. — Пойдем, проводишь меня? — она посмотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами. Как она вообще смела так нахально себя вести в этом месте? Для нас ангар был святыней, местом силы нации, а она вошла сюда, как в дешевую кофейню, требуя внимания к своей персоне. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Лёха, сидевший рядом, резко отвел глаза в сторону, будто ему стало стыдно за друга. Руслан же бросил на меня быстрый, тяжелый взгляд. В его глазах я прочитала сочувствие, и это разозлило меня еще сильнее. Мне не нужна была жалость! Дима всего лишь мой соратник , а не парень или объект любви ! Тот самый «тремпель», о котором предупреждал Лёха, ожил прямо на моих глазах. Даша не просто вешалась на него — она метила территорию. И как было заметно Кислый даже не был против . Чё это вообще значит ?Она стояла там, в своем светлом пальто, как символ всего того мира обывал, который мы презирали, и Дима, наш идеолог, наш Кислый, покорно следовал за её поводком. В ту минуту я поняла: наше маленькое закрытое общество дало трещину. И виной тому была эта аккуратная кукла в розовом мире, ворвавшаяся в наш неописуемый мир. С того дня Даша стала постоянным фоном моих будней . Она не ходила на обходы, но часто ждала его у входа в ангар или у подъезда. И Дима… Дима перестал быть просто «кислым». Теперь он был вечно «занятым». Я старалась делать вид, что мне плевать. Ну, появилась и появилась. Мало ли у кого какие девчонки. Но каждый раз, когда я видела, как она поправляет ему воротник куртки или смеется над его редкими шутками, внутри что-то неприятно ворочалось. Я наверное ёбнулась в край ... — Лия, ты сегодня какая-то дерганая, — заметил Руслан, когда мы отрабатывали удары на груше. — Нормальная я, Русь. Просто спала плохо, — буркнула я, нанося мощный удар, от которого груша подвешенная на стальную цепь к потолку ,жалобно скрипнула. На самом деле я злилась. Сама не понимала почему . Неужели меня забавляло когда он обращал на меня хоть какое-то внимание ? Неужели меня вообще волнует его вниманимание ? Не хочу в это верить. Скорее всего злилась на него за то, что он выбрал этот безопасный вариант. Даша была понятной. Она не делала ничего плохого, не знала стоахов и не видела его слабости. Она была его билетом в нормальную жизнь, которой он, кажется, так жаждал. Хотя может я просто все выдумываю и он искренне её любит ? Ну не знаю , не очень то он и с ней счастлив . Однажды мы пересеклись втроем на остановке. Было пиздец как неловко. — Привет, Лия, — сухо бросил Дима, даже не глядя на меня. — Привет, — ответила я, рассматривая свои ноги.Какого хуя он даже взгляда не кинул ? Почему он выглядит так будто стесняется её ? Хотя возможно это объяснимо : непривычно видеть "такого" парня с девушкой из обложки журнала .Зачем она ему ? Хотя если так подумать то и я ему не нужна , нас на улице скорее назвали бы братом и сестрой чем парой . Почему я вообще об этом думаю ? Даша окинула меня аналитичным взглядом — от бомбера до ботинок. В её глазах читалось явное превосходство. Она прижалась к Диме еще сильнее, будто я собиралась на неё напасть. «Дура, — подумала я тогда. — Ты даже не знаешь, какой он настоящий». " И ты идеот, просто взял и нашёл самый простой вариант " Вариант для чего ? Для секса? Это единственное более менее подходящее объяснение . Но вслух я не сказала ничего. Я продолжала играть роль «просто кент» в банде. Мы с Лёхой стали проводить больше времени вместе, обсуждая Карину и новые анекдоты, лишь бы не говорить о том, что происходило с Димой. Тот совсем отдалился. Теперь после тренировок он не задерживался на попиздеть, а сразу уходил. С Дашей. Апрель ударил в голову запахом мокрого бетона. Мы с Димой почти не пересекались взглядами. Если раньше в воздухе между нами было хоть что-то, то теперь там была пустота. Лёха, кстати, тоже приутих — он видел эту ситуацию и, как настоящий друг, просто не лез в душу, только иногда сочувственно протягивал мне лишнюю сигарету. Однажды в конце апреля мы столкнулись в дверях ангара. Я заходила, он выходил — Даша уже ждала его на улице, махая рукой. Дима просто придержал мне дверь. Спокойно, вежливо, как совершенно незнакомый человек. — Спасибо, — бросила я, проходя мимо. И что он даже ничего не скажет ? Он ничего не ответил, лишь слегка кивнул и ушел к ней. Я обернулась и увидела, как она берет его за руку. Дима не отстранился, но и не сжал её ладонь в ответ — он просто шел рядом, глядя прямо перед собой. Эта недосказанность душила меня больше, чем его открытая злость. Я часто ловила себя на мысли, что лучше бы он наорал на меня,избил до полусмерти чем эта нахуй ненужная вежливость. К маю город зацвел. Сессия в универе давила на плечи, а ночные обходы стали единственным способом выпустить пар. Дима на обходы ходить не перестал, но теперь он всегда держался в другом конце группы. Если я шла с Лёхой, он уходил к Денису или Руслану. Он выстраивал дистанцию так умело, что мы не оказывались рядом даже случайно. Я видела их пару раз в парке. Они сидели на скамейке: Даша что-то увлеченно рассказывала, жестикулируя, а Дима просто слушал, прислонившись спиной к дереву. Он выглядел как человек, который очень старается быть нужным. Нужным? Как человек, который пытается убедить самого себя, что ему не нужны остальные и более тридцати убийств за плечами— это не про него. Мне хотелось подойти и спросить: «Ну и как оно? Получается забить и слушать пустой звук из её рта ?», но я лишь крепче сжимала лямку рюкзака и проходила мимо, стараясь не смотреть в его сторону. Особенно привычно стало видеть мою кружку у него в руках, кажется он уже присвоил её себе ,когда они иногда заваливались к нам с Лёхой, что стало происходить реже и СВР приходил один со словами " Он с Дашей". Дима пил из неё чай, глядя в окно, и ни один мускул на его лице не дрожал. Он мастерски стер всё, что было. Или просто запер это в самый дальний угол своей памяти, ключ от которого выбросил в Неву. Карина хоть и не часто появлялась дома , но когда появлялась не была прочь рассказать свои мысли . — Знаешь, Лия, — сказала как-то Карина, когда мы вечером пили чай у нас на кухне, — а ведь Дима с ней несчастлив. — С чего ты взяла? — я постаралась, чтобы мой голос не дрогнул но как обычно под столом теребила в руках какую-то бумажку. — Видела их вчера у ДК. Она что-то тараторит, вешается на него, а он… он смотрит сквозь неё. Так, как будто его здесь нет. Он просто терпит, Лия. Потому что так нужно. Я промолчала. Мои мысли подтверждались с каждым днём.Терпеть — это тоже выбор. И если Дима выбрал Дашу, чтобы быть нужным или просто стать счастливым ,то кто я такая, чтобы его судить? Появление Даши в середине марта стало для меня холодным душем, который не бодрил, а вымораживал до костей. Видеть Диму, покорно идущего за её светлым пальто, было выше моих сил. Ангар, который раньше был моим домом, вдруг стал местом, где мне не хватало кислорода. Каждый раз, когда Кислый бросал на меня свой вежливый, пустой взгляд, мне хотелось либо ударить его, либо бежать. Я выбрала бегство. Но не в туда куда глаза глядят ,а к Денису.