Город не для всех

Первый день взрослой жизни. И я уже научилась самому главному — не ждать от неё пощады. Первые недели после дня рождения были похожи на затяжное похмелье. В ангаре висело такое напряжение, что его можно было резать новым ножом . Дима появился там только через неделю. Он зашел, кивнул пацанам и прошел мимо меня, как мимо пустого места. Его взгляд стал еще холоднее, но в нем больше не было той ярости — только выжженная пустыня. Даша исчезла из его жизни не сразу. Еще месяц я видела их иногда в городе: они шли на расстоянии друг от друга, и Даша больше не висла на нём как было раньше. А потом Лёха по секрету шепнул мне за гаражами: — Всё, Лий. Расстались. Она не вывезла твоих откровений, а он не стал оправдываться. Сказал ей: «Она не соврала», и на этом всё закончилось, я даже немного рад , она меня так бесила , но Димана жалко , он так поник . Я ждала, что после этого расставания он подойдет ко мне. Нет. Я ожидала что он подбегит и наброситься. Что мы накричим друг на друга, подеремся или, наоборот, наконец-то поговорим. Но ничего не произошло. Мы стали профессиональными игнорщиками . Да , мы тренировались в паре, его руки касались моих плеч при захвате, я чувствовала его дыхание у своего уха, но мы были как два призрака, запертых в одной комнате, ощущали только тела которые готовы только к драке . Зато Денис стал появляться даже чаще чем раньше , он сам понимал что я чувствую, не давил, не лез с расспросами. Он просто был рядом. Мы часто гуляли по летним крышам, когда Питер задыхался от жары. — Знаешь, Лия, — говорил он, глядя на закат, — ты как квантовая частица. Пока на тебя смотрят, ты ведешь себя как все. А когда остаешься одна — ты везде и нигде одновременно. С ним было легко. Он заполнял ту пустоту, которую оставил Дима. Та самая романтика, о которой мечтает каждая школьница и в общем любая адекватная девушка.С Денисом всё складывалось как нужно, без скандалов и сор. Я много чего узнала о нём , он больше любит собак , живопись и все что красиво лежит или стоит , он был настолько " обычный" что иногда я не понимала почему он решил пойти в ряды скинхедов . Сентябрь принес с собой дожди и второй курс. Карина окончательно переехала к Лёхе, и в нашей квартире стало подозрительно тихо. Я всё чаще ловила себя на мысли, что мне не хочется возвращаться в пустые комнаты, поэтому засиживалась в библиотеке или в ангаре до самой ночи. Ну а что дома делать ? Сидеть в потолок плевать ? Нет , я ненавижу однообразность . Дима перестал меня остерегаться. Это было самым странным. Раньше он напрягался даже при моем появлении, а теперь... теперь он мог спокойно сидеть рядом, чистить свои берцы и даже передать мне пластырь, если я сбивала кулаки о грушу. — Спасибо, — говорила я. — Пожалуйста, — отвечал он, и его голос больше не вибрировал от скрытой неприязни. Это было похоже на перемирие после долгой войны, где обе стороны потеряли слишком много, чтобы продолжать бой и капитулировали. Но подойти ближе мы не решались. Слишком много было мерзкой правды между нами , которую знали оба и просто не хотели в нее верить . Денис в это время стал моей опорой. Мы начали официально дружить?Или встречаться ? Хрен его знает . Как будто он был просто друг с приведениями . Он дарил мне странные подарки: засушенные цветы между страниц книг по философии, старые значки, найденные на барахолках и наклейки с героями мультиков. Руслан только однажды сказал: — Денис хороший парень, Лия. Надежный. С ним ты не пропадешь. Я кивала, соглашаясь. С Денисом было надежно. Но иногда, когда мы обнимались под зонтом у метро, я ловила на себе взгляд Димы, который курил в стороне. Он смотрел не со злостью — скорее с каким-то странным пониманием. И от этого взгляда мне хотелось выть. Мне казалось что я чувствую себя так же как и он с Дашей Зима выдалась лютой. Питер замело так, что обходы превратились в выживание в ледяной тундре. В один из таких вечеров мы оказались с Димой наедине в каптёрке ангара. Все ушли на вылазку, а нас оставили «на базе» из-за легких травм на последней тренировке , тогда мы не плохо приложились друг другу по лицу и почкам . У меня разбита губа и вывих и без того бедного колена которое болит на каждую смену погоды , а у него фингал под глазом и гематомы на рёбрах . В комнате гудела старая печка. Я сидела на диване, обхватив руками кружку с горячим чаем. Дима стоял у окна, глядя на метель. Почему мы не пошли домой ? Сами не знаем . — Холодно сегодня, — нарушил он тишину. Первым. За полгода. — Угу, — ответила я, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Он обернулся. В полумраке его лицо казалось мягче. — Прости за тот день рождения, Лия. Я был не прав. - и я понимаю насколько тяжело ему далось это осознание .Мое сердце пропустило удар. — И ты меня прости, — выдохнула я. — Я не должна была так... при Даше. — Даша была ошибкой, — он подошел ближе к печке. — Я пытался доказать себе и наверное всем вокруг, что я сильный ...другой. Но ты права — я полный уэбан , как ты и говорила . Мы стояли в метре друг от друга. Казалось, вот он — момент. Сейчас мы всё решим,обо всем поговорим .Но в этот момент дверь распахнулась, и ввалилась шумная толпа пацанов во главе с Денисом, отряхивая ноги от снега . — Лия, ты не представляешь, какой там замес был! — Денис сразу подошел ко мне, обнимая за плечи, согревая своими горячими ладонями. Дима моментально замкнулся, кивнул Лёхе и ушел вглубь ангара. Момент был упущен. Снова. И вот снова май. Снова запах сирени, снова серое небо, которое кажется бесконечным. За этот год как мне казалось многое изменилось. Я научилась ценить то, что имею. С Денисом у нас всё было по-настоящему хорошо. Мы планировали вместе поехать на море летом, он познакомил меня со своими родителями — интеллигентными людьми, которые долго рассматривали мои лицо, спрашивая о образовании , хобби и о наличии татуировок , о которых я так и не рассказала, но в итоге накормили вкусным пирогом. Дима стал частью моей повседневности. Он больше не был призраком, он был другом. Мы могли перекинуться парой фраз о погоде или о новых распоряжениях Руси. Он больше не заводил девушек. Он просто жил — тренировался, работал в какой-то автомастерской и иногда приносил новые болтики на мой новый скейт , подаренный братом в прошлый день рождения. За день до моего двадцатилетия я зашла в ангар забрать забытые бинты. Там был только Дима. Он сидел на ринге, подтягивая шнурки на ботинках. Я остановилась в дверях. — Завтра праздник, — сказала я тихо. Он поднял голову. Улыбнулся — впервые за год по-настоящему, одними углами губ. — Знаю. В этот раз без шариков? — Без шариков, — рассмеялась я. Я вышла из ангара в теплый майский вечер. Год прошел. Мы выжили. Мы повзрослели. Мы научились жить с тем, что между нами была вспышка, которая чуть не сожгла нас обоих, а теперь осталась лишь теплым пеплом. Денис ждал меня у входа с букетом тюльпанов. Я подошла к нему, обняла и подумала: «Может быть, квантовая смерть — это когда ты выбираешь не ту реальность, где кипят страсти, а ту, где тебя просто любят и греют руки в холодном Питере». Майский вечер в этот раз был непривычно тихим. Никакого мандража, никакой паники перед зеркалом. Я надела простое черное платье и ту самую жёлтую Адидаску — она стала напоминаем о первой встрече с людьми которые сейчас сидят со мной за одним столом . Карина носилась по кухне, нарезая бутерброды, но в этот раз она не пыталась «подстроить» мою жизнь. Она просто улыбалась. — Лия, в этот раз я купила только шампанское и сок. Никакого «огненного зелья», — подмигнула она. — Посмотрим, Карин. Сегодня я хочу просто отдохнуть. Первым пришел Денис. Он вручил мне огромный букет белых тюльпанов и маленькую коробочку. Внутри был тонкий серебряный браслет. — Чтобы ты помнила: в любой реальности я рядом, — прошептал он, целуя меня в висок. Внутри разлилось тепло. Денис был моим штилем, моим спокойным берегом. Но где-то в самой глубине души, в темном подвале памяти, всё равно что-то тихонько скреблось. Вскоре подтянулись остальные. Руслан принес огромную коробку конфет (видимо, решил, что оружия с меня хватит), Лёха притащил новую настольную игру, а Дима... Дима пришел один. Без Даши. Без лишних слов. Он подарил мне кожаный блокнот ручной работы. — Для твоих самых ёбнутых мыслей, — коротко сказал он, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Этого мига хватило, чтобы по телу пробежал знакомый ток, который я так старательно глушила весь этот год. И ведь только сейчас он пробежал , на тренировках то его не было ..... Праздник шел идеально. Мы смеялись, вспоминали косяки за весь год. Лёха травил анекдоты, а Карина заставляла всех танцевать под старый магнитофон. Но к середине вечера Руслан решил, что совершеннолетие по третьему кругу требует чего-то посерьезнее сока. — Так, Кислый, — Руся выставил на стол бутылку хорошего коньяка. — Год прошел. Ты вел себя как святой. Но сегодня у мелкой днюха. Либо ты пьешь с нами, либо я решаю, что ты нас не уважаешь. Дима долго смотрел на рюмку. Мы все замерли. Весь этот год его трезвость была его манифестом, его способом контролировать мир. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах что-то дрогнуло. — Ладно. Один раз — не Даша, — внезапно пошутил он намекая на всем известную фразу " Один раз - не пидорас", и вся компания взорвалась хохотом. После первой рюмки он заметно расслабился. Ушла эта вечная складка между бровями, плечи опустились. После второй — он начал улыбаться. Настоящей, открытой улыбкой, которую я не видела вечность. Оказалось, что пьяный Дима — это не тот которого я привыкла видеть каждый день а кто-то очень теплый и харизматичный. Он начал рассказывать истории из детства, о которых даже Лёха не знал. Он шутил, подкалывал Дениса, и в какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на него, не отрываясь. Весь мой «спокойный берег» начал медленно уходить под воду. — Лия, ты чего зависла? — Денис мягко коснулся моего плеча. — А? Нет, ничего, просто задумалась, — я быстро отвела взгляд от Димы, но сердце уже предательски колотилось где-то в горле. Алкоголь в крови Димы сделал то, чего не смогли сделать месяцы тишины. Он перестал молчать и ето много стоит. В какой-то момент, когда мы все сидели на полу вокруг журнального столика и играли в монополию , пытаясь отобрать бизнесы у друг друга, он оказался рядом. — Помнишь, как ты в первый день в ангаре чуть Денису нос не сломала? — тихо спросил он, наклонившись к моему уху. — Он сам подставился, — я улыбнулась, чувствуя, как от его близости перехватывает дыхание. Запах его парфюма смешался с легким запахом коньяка, и этот коктейль был для меня опаснее любого наркотика. — Ты молодец, Лия. Сильная стала. Совсем взрослая, — он посмотрел на меня так внимательно, что я почти забыла, как дышать. В этот момент я поняла: ни черта я не забыла ни его красоту ни влюбленность.. Вся моя привязанность к Денису была честной, но симпатия к Диме... она никуда не делась. Она просто спала, как вулкан, который сегодня решил выпустить первую струю дыма. Музыка стала тише. Начались медляки. Денис, как истинный джентльмен, пригласил меня на танец. Мы медленно двигались в центре комнаты. Я положила голову ему на плечо, пытаясь убедить себя, что мне хорошо. И мне действительно было хорошо. Но мои глаза всё равно искали Диму. Он сидел в кресле, вытянув ноги, и смотрел на нас. Его взгляд был странным — в нем не было ревности, но была какая-то глубокая, осознанная печаль. Он видел, что я счастлива с другим, и, кажется, искренне этого хотел... и одновременно ненавидел это. Когда музыка закончилась, Лёха закричал: — А теперь смена партнеров! Кислый, не засиживайся, приглашай именинницу! - вот Лёша , скотина . Посмеялась над ним в своей же голове . Дима замялся, но под одобрительный гул пацанов встал. Денис, улыбнувшись, передал мою руку ему. Почему-то Денис совсем не ревновал , неужели сам догадывается или настолько мне доверяет ? Интересный вопрос . — Береги её, она сегодня хрупкая, — в шутку сказал Денис. Когда руки Димы легли мне на талию, я почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная волна, сменившаяся жаром. Мы двигались в такт какой-то старой мелодии. Молча. Нам не нужны были слова — за этот год мы научились молчать о самом главном. — Лия... — прошептал он, когда мы оказались в тени у окна, пока Лёша танцевал с Денисом , а Карина с Русей приняв правила смены партнёра . — Что? — А ты симпатичная. Правда. - аааааааааааааааааааа блять , в голове снова флежбеки его тёплых пальцев под футболкой и жара от тела . В сердце был не просто стук , кто-то от-туда барабанил стараясь снять огромный амбарный замок . Я подняла голову и встретилась с его голубыми глазами. В них больше не было льда. Там было что-то, что заставило мои колени подогнуться. Симпатия, которую я так долго прятала, рванула наружу с такой силой, что мне стало страшно. Я поняла, что одного его слова, одного движения — и я снова готова всё разрушить. Праздник закончился под утро. Гости разошлись, Денис проводил меня до двери и ушел, пообещав позвонить днем. Карина уснула на диване прямо в одежде. Я вышла на балкон — моё традиционное место для раздумий. Питерский рассвет окрашивал крыши в нежно-розовый. Я стояла, обхватив себя руками, и вспоминала тепло рук Димы на своей талии. Я люблю Дениса. Он добрый, он надежный, он спас меня от одиночества. Но Дима... Дима — это часть моего ДНК. Это мой шрам, который начинает ныть к дождю. Это та самая «квантовая реальность», в которой я никогда не буду спокойна, но буду чувствовать себя живой на все сто процентов. «Что я творю?» — подумала я, глядя на пустую улицу. Симпатия вернулась. Она не спрашивала разрешения, она просто заняла свое место, вытесняя всё остальное. Двадцать лет. Я стала взрослее, но в делах сердца я всё та же девчонка, которая запуталась между двумя огнями. Я зашла в комнату, взяла подаренный Димой блокнот и на первой странице написала одну единственную строчку: «Иногда, чтобы выжить, нужно признать, что ты всё еще любишь своего врага». Прошло всего пару дней от совершенно спокойной жизни ,а реальность уже начала подкидывать задачки на выносливость. Утро как обычно , универ, днём тренировки , в вот вечер четверга не предвещал ничего экстремального, пока на пороге не возникла Карина. Лицо её горело, а в руках она сжимала какой-то пакет с продуктами и бутылку вина. — Лиечка, родная, выручай! — она сложила руки в умоляющем жесте. — Лёха сегодня какой-то непривычно романтичный, хочет устроить нам вечер... ну, ты понимаешь. Свечи, вино, все дела. Не могла бы ты на одну ночь... ну, освободить плацдарм? Я вздохнула, глядя на её сияющие глаза . Ахуеть уже и из своей квартиры выгоняют. Отказать Карине было невозможно — так уш и быть она заслужила этот вечер. — Ладно, — усмехнулась я. — Пойду искать приют у боевых товарищей.- Карина заверещал от радости начиная кидаться на меня с объятиями . Первым в списке был Мельник . Его я и набрала . — Русь, пустишь переночевать? Квартира оккупирована романтикой. — Блин, малая, ото ты сказала , ну у меня никак, — отозвался он на фоне какого-то шума. — Я у родителей, тут семейный совет, места даже для кошки нет. Позвони Денису. - быстро протароторил пока мать его чуть не убила из-за телефона за столом . Ну ладно . Я набрала номер Дениса, надеясь на спокойный вечер под какой-нибудь артхаусный фильм, но и тут промах. — Лий, прости, я уже в поезде, — виновато ответил он. — Уехал в область на пару дней по делам факультета. Знал бы — взял бы тебя с собой. - Ладно , тогда постараюсь найти другой ночлег . Возвращаться домой и обламывать Карину не хотелось. Я снова перезвонила Русику. — Вариантов нет, Русь. Хоть на вокзал иди. — Да какой вокзал! — возмутился он. — Иди в ангар. Там возле каптерки диван мягкий. Правда там Кислый сейчас зависает и ещё неделю зависать будет— журнал свой дописывает, верстает что-то. Он тебе не помешает, он сейчас в своем мире. Перспектива переночевать в ангаре была все же лучше чем замёрзнуть на вокзале , тем более Дима меня никак не смущает, да ведь ? Не долго думая туда я и направилась , пролетая улицы , гаражи и дверь . Свет горел только в маленькой застекленной комнатке на втором этаже — логово Димы. Я тихо поднялась по лестнице, стараясь не шуметь. Дима сидел за столом, сгорбившись над старым монитором. Рядом надсадно кряхтел принтер, выплевывая листы один за другим. Дима даже не обернулся, только махнул рукой в знак приветствия и сторону дивана в углу. — Руслан предупредил. Диван в твоем распоряжении. Я недолго. Я молча кивнула, хотя он этого не видел, и зарылась в старый плед. Попыталась закрыть глаза, но сон не шел. Слишком дохуя звуков на один квадратный метр . Но больше всего мешал ритмичный, почти автоматный стук пальцев Димы по клавиатуре и мерное гудение принтера. Клэк-клэк-клэк... Я смотрела в его спину. Он казался таким одиноким в этом круге света от лампы. Прошло около часа. Внезапно звуки прекратились. Принтер выдал последний лист и затих. Тишина стала оглушительной. Я приподнялась на локте. Стук пропал. Дима больше не двигался. Любопытство пересилило сон. Откинув плед, я босиком, стараясь не дышать, подошла к стеклянной двери его каморки. Дима спал, уронив голову на сложенные руки прямо поверх кипы свежеотпечатанных листов. Его лицо в этом свете казалось совсем молодым и каким-то беззащитным. На краю стола лежал лист, еще теплый от принтера. Я осторожно, едва касаясь, вытянула его. Большими буквами заголовок " Гнев Перуна" , многообещающе подумала я. Глаза побежали по строчкам. Текст бил наотмашь, как удар под дых в спарринге. > «Слабый вряд ли решится на ненависть. Ненависть — это ведь довольно опасное оружие. Пользоваться им может лишь тот, кто по-настоящему силен. В этом мире ты всегда получаешь то, что отдал. Именно потому слабаки и делятся любовью: надеются, что и мир ответит им тем же самым. Но нам, язычникам, распятый Бог слабаков не указ. Христианская любовь делает из человека скота — нашим оружием станет ненависть...» > Я затаила дыхание. Это было страшно и честно. Дима выплескивал на бумагу всё то, что съедало его изнутри все эти годы. Его философия силы, его отказ от уязвимости. > «Сильный может с улыбкой бить миру прямо под дых. Мир, конечно же, попытается дать сдачи — да только что нам, сильным, его потуги? Будь сильным и бей сколько хочешь! Тому, кто бьет лучше других, ответный удар не страшен». > Я смотрела на него спящего. Никогда бы не подумала что он настолько умный и способный для писания в таком формате . «Бей сколько хочешь», — писал он. А сам при этом боялся одного-единственного чувства. Он прятал свою боль за ненавистью, как за тяжелой дверью. Он думал, что любовь — это слабость, потому что она делает тебя открытым для удара. А он больше не хотел чувствовать боль. В этот момент я поняла, что должна, нет, просто обязана сделать. Я аккуратно собрала все листы, которые лежали на столе и в лотке принтера. Целая стопка — его труд за месяцы, его журнал, который он мечтал выпустить. Я знала, что у нас в здании университета на цокольном этаже есть отличная типография, где за небольшие деньги и пару улыбок могут сверстать и сшить тираж за полдня. «Помогу тебе , бедолага блин», — подумала я. Я спрятала бумаги в свой рюкзак. Дима даже не пошевелился. Он спал глубоким, тяжелым сном человека, который выговорился на бумаге. Я взяла чистый обрывок листа и нацарапала на нем несколько слов. Мой ответ на его манифест. Моя мысль против его ненависти. > «Сила в любви. Если ты способен сказать, что любишь — значит, ты сильный. Ненавидеть может каждый, это проще всего. А вот любить...» > Я положила записку прямо под его ладонь, чтобы он нашел её первой, когда проснется. Я не подписалась — пусть думает, что это привиделось ему во сне или что это знак от самой судьбы. На следующее утро я проснулась рано. Дима еще спал в той же позе. Я быстро выскользнула из ангара, чувствуя приятную тяжесть рюкзака за спиной. Весь день в университете я провела в подвальной типографии. Знакомый парень-печатник, взглянув на текст, присвистнул. — Жестко пишет твой знакомый. Но слог хороший, цепляет. Сделаем в лучшем виде. К вечеру у меня на руках было десять свежих, пахнущих типографской краской экземппляров журнала в строгой черной- белой обложке с интересным изображением , кажется нарисованным самим Кислым. Это выглядело солидно. Это выглядело как победа. Я вернулась в ангар, когда там уже начали собираться пацаны. Димы нигде не было видно. Лёха сказал, что Кислый с утра ходит какой-то пристукнутый, ищет свои записи и постоянно перечитывает какую-то бумажку. Тихонько пробравшись на второй этаж .Я оставила пачку журналов на его столе и быстро спустилась вниз, к грушам. Сердце колотилось. Я не знала, разозлится он или поймет. Но я знала одно: ненависть — это слабость, а любовь — это то, что под ней. Дима спустился через десять минут. В руках он сжимал один из журналов. Он обвел взглядом зал. Его глаза встретились с моими. В них не было тяжести. В них было смятение и какой-то странный, лихорадочный блеск. Я вспомнила этот блеск . Когда он чего-то очень хочет и резко получает то глаза блистят ярче алмазов , так же было и с кассетой .... Вот только её он не вернул . Сегодня такая ужасная погода , дома сахар закончился , куртка грязная и даже на уборку аудитории именно сегодня оставили меня . Может самое время подумать о себе? Я села на подоконник в пустом помещении свесив ноги вниз, прижавшись лбом к холодному стеклу. Перед глазами плыли серые крыши, а в голове — еще более серые мысли. Прошло два дня с ночёвки на облезлом диване, когда я напечатала его журнал и оставила ту идеотскую записку. Зачем Я вообще это сделала? Ну вот чё мне на жопе ровно не сиделось ? Я должна была чувствовать гордость или хотя бы облегчение, но внутри росло только раздражение от своих же действий. Раздражение на саму себя. — Ты ведь умная девчонка, — прошептала я своему отражению. — Так какого черта тебя так тянет к хуя собачьим? Почему мне так отчаянно, до дрожи в пальцах, нужно его внимание? Почему одного его мимолетного взгляда мне хватает, чтобы подзарядиться мыслями на неделю, а нежные слова Дениса не так впечатляют как впечатляли бы слова Димы ? Это ведь мазохизм в чистом виде. Денис — это свет. Он понятный, он теплый, он предсказуемый в своей доброте, умный,красивый. С ним я счастива.А Дима… Дима — это зеркало всех плохих качеств человека что только может быть. Когда я смотрю на него, я вижу не хорошего парня, а ту тьму, которую я так старательно пытаюсь в нем оправдать . Зачем мне этот холод? Разве мало в жизни хуйни было и будет? А я с каждым днём её приумножаю..— спрашивала я себя. Я убеждена, что мне это не нужно. Что я выше этого. Что Дима — это просто этап, ошибка, которую нужно перерасти. Но стоит ему зайти в комнату, и мой внутренний компас сходит с ума, всегда указывая только на него. Почему его одобрение весит больше, чем признание всех остальных? Почему мне хочется доказать именно ему, что я сильная, что я достойная, что я — та самая порода? Разве не смешно? Я, всегда ценила независимость от других людей, вдруг превратилась в спутник, вращающийся вокруг планеты под названием «Боровиков». Почему я стала зависима от него ? Я злюсь. Злюсь на то, что всё еще помню ощущение его рук на своей талии Злюсь на то, что храню в памяти вкус его первого поцелуя, как величайшую ценность. Это жалко. Это унизительно. Нахуй оно мне надо ? Мне это не нужно ! У меня есть Денис. У меня есть будущее. А Дима — это тупик. Это прошлое которому никогда не стать будущим . Яма . Глубокая яма. Но если мне это не нужно, почему я пошла в типографию, с мыслью о помощи? Почему я трачу часы, вчитываясь в его идеологические текста, пытаясь найти там хоть одно напоминание о себе? «Что ты пытаешься там найти? Свою фамилию между строк о Гитлере и нацизме? Или подтверждение того, что он чувствует тоже самое что и я ?» Борьба между своими двумя личностями выматывала сильнее, чем самая жесткая драка. Одна половина меня хотела обнять Дениса и никогда не отпускать, погрузившись в его уютный мир. Другая — хотела подойти к Диме, схватить его за воротник и заставить признать что он мне нравиться . Амур всё таки посланник Люцифера.... А может, я просто боюсь спокойствия? Может, я настолько привыкла к емоциональным качелям, что нормальные отношения кажутся мне пресными, как овсяная каша? Неужели я настолько не люблю себя, что выбираю того, кто делает мне плохо своим равнодушием? А ведь он возможно даже не догадывается об этом . Я спрыгнула с подоконника и резко закинула рюкзак на плечо. Хватит. Нужно перестать об этом думать. Нужно быть сильной — по-настоящему сильной, а не по его версии. Сила в том, чтобы отказаться от того, что тебя разрушает. Но что если это разрушит быстрее ? Я вышла из аудитории, твердо решив, что сегодня вечером буду только с Денисом. Я буду смеяться над его шутками, буду слушать его планы и не позволю тупой голове хоть рас вспомнить про Диму . Но на лестнице я столкнулась с Лёхой. Чё он пришел ? Карина же уже ушла . — Лий, здорово! Кислый там тебя искал. Сказал, если увижу — передать, чтобы в ангар зашла. Журнал показать хочет… тираж кто-то сделал. —Хорошо , я зайду . - как можно быстрее кинула взгляд и убежала по лестнице . И всё. Весь мой построенный из кирпичей план рухнула в одно мгновение от лёгкого дуновения ветра. Моё сердце сделало радостный кувырок, а в голове предательски вспыхнула только одна мысль: Интересно , а ему понравилось ? —Ну и кто из нас после этого слабак, Лия?— ехидно спросил внутренний голос. Я не ответила. Я уже бежала вниз по лестнице, на ходу придумывая оправдание для Дениса. Ненависть — это, может, и оружие сильных, но моя слабость к Диме была куда опаснее.