Женская рука

Резные двери захлопнулись за его спиной с оглушающим стуком, и Том оказался один в просторном тёмном зале, стены были скрыты в тени и создавалось впечатление, что зал и вовсе безграничен за пределами пустой освещённой части в центре. «Началось», — подумал он с мрачным азартом, делая шаг вперёд. — Европейское общество легилиментов приветствует тебя, Том Марволо Реддл! — Раздался обезличенный голос из ниоткуда, — Пройди же вперед и прими наставления старших перед вступлением в наши ряды. Ещё шаг, и будто проявившись из темноты перед ним выстроились в шеренгу скрывающие лица под капюшонами волшебники в безликих черных мантиях. Каждый вытянул перед собой руку с волшебной палочкой, словно перед дуэлью держа её наготове. — Tactus de mente, — негромко произнес первый волшебник и с его палочки сорвался искристый полупрозрачный луч, направляясь прямо в Тома. Он уже знал как происходит представление нового ученика обществу. Группа действительных легилиментов общества должна была встретить и «поприветствовать» неофита, используя магию. «Tactus de mente» — прикосновение разума, лёгкое заклинание-знакомство, которое давало возможность двум сознаниям соприкоснуться без возможности глубокого воздействия. Просто дать человеку почувствовать своё присутствие на границе разума. Но даже это можно было сделать по-разному. Первое «tactus de mente» прилетело звонкой ментальной пощёчиной, но Том не шелохнулся, на секунду остановившись перед волшебником, мальчишка перед высокой зловещей фигурой. Что ж, начало оказалось лёгким, к этому он был готов. Весь последний месяц по два раза в неделю Джейн тренировала его выдерживать серию «прикосновений», с каждым разом увеличивая их количество и силу. И это было выматывающе: — Ещё раз! Приготовься! — Холодным будто не своим голосом отчеканивала она на каждом занятии. — Дай мне хотя бы минуту! — Со злостью взвился Том после очередной серии заклинаний на первой подобной тренировке. — У тебя не будет ни минуты, ни пол минуты там! Думаешь это я тебя не жалею? Думаешь представление перед советом будет лёгким поглаживанием по головке? Или может похожим на то, как ты обольщаешь своих однокурсников в гостиной Слизерина? — Эмоционально отвечала волшебница. — Мерлин, зря я так рано показала тебе этот фокус с расположением! — Не зря! Я использовал его по необходимости! — Необходимость — это смягчение отношения чистокровных слизеринцев к маглорожденным! А ты заигрываешься в звезду факультета и наслаждаешься этим! — Я не заигрываюсь! И я не маглорожденный! — Но наслаждаешься! Этого-то ты не отрицаешь? Ох, Мерлинова борода... — со вздохом закатила она глаза, присаживаясь в кресло и давая этим знак к началу перерыва в занятии. — Ладно, «не маглорожденный», про поиски чистокровных родственников мы с тобой уже говорили, совершенно не факт, что ты сможешь их найти, и что они на самом деле есть. Будь готов к этому разочарованию, у него гораздо большая вероятность, чем у твоей связи с каким-то древним или не очень родом. — Я знаю. — Нахмурился, немного успокоившийся Том, но чуть дернувшаяся в лёгком презрении губа с головой выдавала его неприязнь к теме разговора. — Что ж... — Джейн прикрыла лицо ладонью, пытаясь не то привести чувства в порядок, не то скрыть очередное закатывание глаз. — Теперь к играм и наслаждениям. Ты понимаешь, чем это может обернуться? — Удобством? — криво и с некоторым превосходством улыбнулся он. — Сначала, возможно. Но после... — Это про эту тему, «кем я буду, если...»? — Кем ты будешь или не будешь, решишь потом сам. То, что я думаю — мои личные принципы и ты не обязан их брать себе. Но можно и вовсе не добраться до этого «будешь», если заиграться в превосходство, привыкая к тому, что не является искренним отношением и фактической правдой. — Ты сама говорила, что у меня очень сильный дар, и... — Вот, ты уже начинаешь считать себя особенным, только из-за потенциальных возможностей. Даже так, из сильного дара надо уметь выжать пользу, и всегда помнить, что особенных и сильных может быть больше, чем ты думаешь. И они могут раздавить тебя, может даже и не заметив, кто там под ногами изображал из себя великого мага. Тем более, что твоё обучение ещё только началось. — Ты просто слишком переживаешь за меня. — Он широко и даже как будто бы понимающе улыбнулся, чуть прищурив глаза и ловя взглядом пристальный зрительный контакт, такой ,что бы проскользнуть в глубь сознания. — Кто я для тебя, Джейн? Первый и любимый ученик? Или я тебе уже как сын? Или младший брат? Ты же никогда не пускаешь меня раньше. Там же наверное был кто-то? — Был, Том. Был... —тихо ответила девушка и резко без предупреждения вскинула руку с крепко зажатой палочкой, — Tactus de mente! Tactus de mente! Tactus de mente! Таких ментальных ударов и наказаний за «слегка чрезмерное любопытство», как он про себя называл свои попытки пробраться поглубже в душу своему учителю, Том ещё не получал. Каждое «касание разума» било его наотмашь, придавливало к полу многотонным грузом, словно падающей гильотиной казнило его, оставляя чувство правильности и неизбежности этой казни. Он очнулся в её кресле с чуть запрокинутой головой, почувствовав под носом пропитанный резковатым травяным настоем платок, которым Джейн пыталась остановить его кровь. Не смотря ни на что, в её нахмуренном взгляде он всё же мимоходом отметил тщательно скрываемое беспокойство и, возможно, сожаление. — Надеюсь, сегодня ты смог усвоить хоть что-то о силе и превосходстве, — тихо проговорила девушка, заметив, что Том уже в сознании. Она вложила мокрый от всё ещё бегущей струйкой из носа крови платок в его руку, — Приходи в себя. Послезавтра буду ждать тебя в обычное время и мы продолжим. До твоей первичной аттестации остался всего месяц. Она вышла из кабинета, оставив его со своими мыслями в одиночестве. И вот спустя месяц на этой самой аттестации, двигаясь вперед к центру зала совета и получая очередной удар «tactus de mente», Том испытывал что-то весьма близкое к благодарности за тот урок. Кое-что он, пожалуй, усвоил и даже больше десятка совсем не лёгких «касаний разума» теперь не могли сбить его с ног. Он усвоил, что ему нужно больше, ещё больше знаний и умений, что бы эффективнее распоряжаться своей силой. Что бы он мог вот так, как сегодня, идти, не пошатнувшись и сохраняя злорадное спокойствие, не смотря на нарастающий гул в голове и тупую боль в висках. Мог чувствовать чужие раздражение, удивление, разочарованную злость эхом звучащие за каждым ментальным ударом, который не уложил его к ногам очередного безликого легилимента. Всё это опьяняло и придавало сил. Ещё одно заклинание... И ещё одно... И ещё... Пока наконец на него не упала тяжелым покрывалом оглушающая тишина. Том не оглянулся, но уже знал, что никого не увидел бы теперь за спиной. Зал будто опустел, но перед ним всего в нескольких шагах появился каменный постамент, над которым слегка покачиваясь в воздухе завис древний артефакт, «Черное зеркало», взаимодействие с которым и представляло собой основную часть аттестации. Зеркало из полированного обсидиана действительно было абсолютно чёрным, своей тьмой будто утягивая разум в глубину. Подобные, в той или иной мере затемненные, зеркала часто использовались как легилиментами, так и другими волшебниками в качестве основы для артефактов, влияющих на разум, но это зеркало — было особенным. Гладкая обсидиановая поверхность, очерченная по краям причудливыми узорами, являла собой останки утерянной магической культуры Ацтеков. Согласно историческим источникам, британский волшебник Джон Ди привез его из Мексики ещё в XVI веке, изучал его и оттачивал способы использования вплоть до самой смерти, завещав потомкам продолжить его дело. И лишь его правнук в начале XVIII века, собрав все описания и наработки, передал артефакт Европейскому обществу легилиментов, у истоков которого в те времена он и стоял. Теперь Черное зеркало Ацтеков помогало оценить уровень способностей будущих членов общества. Для каждого, взглянувшего в его манящую черноту и пустившего слабый импульс магии вдоль замысловатого узора, артефакт готовил свое испытание и урок. Для сторонних наблюдателей это выглядело абсолютно не зрелищно: волшебник продолжал стоять и застывшим взглядом смотреть на собственное отражение, пока вокруг него формировалось магическое сияние. Оценку этой аттестации наблюдатели совета выдавали сообразно затраченному на взаимодействие с зеркалом времени и силе возникшего сияния, не имея доступа непосредственно к происходящему с магом в этот момент. Было не принято распространяться и даже спрашивать о сути пройденого испытания, которая обычно оставалась только между самим учеником и артефактом. Но каждый на своем личном опыте знал, что там, в сознании объединившегося с зеркалом волшебника, за внешней простой действа происходили очень личные и порой невероятные вещи. Считалось, что условно разумный артефакт проверял готовность расти и развиваться, создавая некое подобие смоделированного сна и проводя с его помощью каждого через особенный опыт. Процедура была признана относительно безопасной и уже на протяжении более двух веков каждый новый ученик вступающий в общество погружался во тьму обсидиановой глади, проходя свое испытание. Том уже знал все эти детали и в себе не сомневался ни секунды. Он картинно взмахнул палочкой, пуская искру магии по резному краю зеркала, и в это же мгновение его разум утянула за собой почти осязаемая магическая чернота обсидиана. Он оказался в том же зале, что и секунду назад, но отчего-то снова у самого входа. Резные двери уже во второй раз за сегодня захлопнулись за его спиной всё с таким же оглушающим стуком. Только в этот раз он вздрогнул и страх леденящими мурашками пробежал по позвоночнику. Что-то было не так. Краем сознания он ловил это мимолётное ощущение, ускользающее понимание о чем-то новом, незнакомом. Но в то же время никак не мог ухватить за хвост нужные мысли, пока неведомая сила заставляла его не думать, а чувствовать и только чувствовать. — Европейское общество легилиментов приветствует тебя, Джейн Джуди Дженкинс! — Раздался обезличенный голос из ниоткуда, — Пройди же вперед и прими наставления старших перед вступлением в наши ряды. Осознание мелькнуло испуганной птицей: сейчас он был одиннадцатилетней Джейн, проходил аттестацию за неё, вместе с ней, чувствовал то же, что и она тогда. Наконец то, он забрался глубже, пробил броню к её скрываемым переживаниям и старым тайнам. Сейчас он не помнил, зачем так стремился к этому, но начинал догадываться, что вероятно пожалеет. Уже само нахождение в теле девчонки настораживало, не говоря ещё о погружении в её переживания. Шаг — и проявившись из темноты снова встали друг за другом волшебники в безликих черных мантиях. Том помнил, что должно происходить, и по своему опыту, и по рассказам Джейн, но не ожидал того, как это чувствовала девчонка, не готовая к таким ударам. — Tactus de mente, — услышал он, и хлёсткое заклинание пронзило разум вместе с бурей эмоций, от которых сам Том был готов едва ли не скончаться на месте, насколько сильными те для него оказались. Боль, острее гоблинских клинков, хоть и совсем не физическая... Страх, пробирающий насквозь и душащий холодными пальцами... Бессилие, заковывающее в клетку... Обида, обжигающая внутренности раскаленным металлом... Злость, упрямо поднимающая голову после каждого удара... И всё это происходило одновременно у неё внутри. У первокурсницы Когтеврана, которая наконец поверила хоть во что-то и понадеялась на лучшее. Которая вкладывала силы и готовилась больше к непростому испытанию артефактом, но никак не к тому, что её будут втаптывать в грязь, указывать её место и выражать презрение. Тем более таким способом. Для Тома всё происходящее походило на изощренную пытку. Он чувствовал все её эмоции как свои, а каждое «касание разума» было сродни тем трём, что он получил от Джейн месяц назад. Это невозможно было выдерживать, но она продолжала идти с каменным лицом и поднятой головой. И этот путь казался ему бесконечным. Сложно было сказать, сколько на самом деле прошло времени, но когда отзвучало последнее «Tactus de mente», он был уверен, что проживает всё это уже по меньшей мере сутки. Тревожное и напряженное облегчение Джейн в этот момент накатило на Тома, едва не добив одновременным воздействием чувств, которые он до сих пор считал противоположными и несовместимыми. На негнущихся ногах он добрался вместе с маленькой Джейн до постамента с Чёрным зеркалом. Взмах палочки, поток магии и взгляд на гладкую поверхность обсидиана. Оттуда на него серьёзно смотрела девочка с заплетенными в тугую косу каштановыми локонами, абсолютно по-магловски утирая рукавом мантии кровь из носа. Он застыл, продолжая вглядываться в её таящие бурю глаза, пока её образ, чуть подернувшись дымкой, не сменился на его собственное ошалевшее отражение, знаменуя окончание испытания. Урок артефакта был пройден. Пускай даже сейчас Том вряд ли смог бы внятно описать, что с ним произошло, и что он взял из этого невозможного опыта.