Без остатка

      Как только они с Китэ покидают магазин, Рану немедля хочется схватить девчонку и крепко вжаться лицом в тонкий сгиб шеи, чтобы всласть надышаться сладким ароматом спелой вишни, розы и сандала. Хайтани сильнее стискивает пальцы, пытаясь сдержать себя, и для парня это в новинку. Обычно он холоден и отстранён, не терпит лишних касаний к себе или мерзких слюнявых ласок, когда парнёрша пытается утопить в своих телесных жидкостях.       Однако теперь, когда дело касается соулмейта, Ран твёрдо уверен — заяви сейчас Китэ, что хочет засосов ему на шее наставить, то Хайтани сам разденется и подставиться, точно зная, что будет изнывать, плавиться и просить ещё. Ран. Будет. Просить. Он крепче зубы сжимает, пытаясь хотя бы минимально удерживать эти мысли внутри черепной коробки, но они ядовитыми змеями ползут по нервным окончаниям и заставляют испытывать неуместное сейчас возбуждение.       И тогда Хайтани воспроизводит в мозгу воспоминания о том, как меньше часа назад он воочию мог видеть, как несостоявшийся грабитель пытался изнасиловать его соулмейта. Ран достаточно честен с самим собой, чтобы знать: произойди подобное не на его территории, он бы спокойно прошел мимо, но теперь… Китэ, казавшаяся сейчас ещё более хрупкой и маленькой, напоминает Хайтани нежный цветок, каким-то непостижимым образам попавший в жестокий опасный мир, и этот тонкий бутон пытались раздавить; размять в мясо хрупкие лепестки и обломить стебель.       Ярость зреет за грудной клеткой, как набухающая опухоль — тронь и сожрёт всё на своём пути. Ран уверен, что как только девушка окажется в полной безопасности, то он вернется в магазин, и изуродует того идиота. За подобное придётся расплатиться кровью.       — Тебе холодно? — Ран хмурится, видя, как узкие плечи сжимаются ещё больше. Ему самому даже слегка душно, хотя возможно, что это из-за скопившейся внутри злобы.       — Нет, — тихо отвечает Китэ, не поднимая глаз. Хайтани приподнимает бровь. Реакция родственной души кажется странной, будто она… не рада их встрече? Нет, Ран сам подобного не мог ожидать, однако сейчас нисколько не противится своему влечению. — Я…       Она замолкает на полуслове, когда Ран — собственнически и по-хозяйски — кладёт руку на её плечо. Хайтани хочется пальцы сильнее сжать, ощутить ладное стройное тело ещё ближе к себе, но момент сейчас не совсем подходящий.       — Ты дрожишь, — спокойно говорит парень. — Я же сказал, что всё в порядке. Ты в безопасности.       — Пожалуйста, не надо, — Китэ говорит тихо, но Ран прекрасно её слышит: эта часть квартала кажется на удивление тихой в этот час, хотя в самом центре жизнь только начинается. Хайтани не любитель долгих пеших прогулок без особой надобности, но сейчас ему хочется, чтобы время максимально замедлилось. — Если бы не связь, то т… Вы бы и внимания на меня не обратили, поэтому, прошу Вас, отпустите меня.       — О чём ты? — парень ощущает холодок, скапливающийся в районе живота. Он себя чувствует так, будто наконец-то находит в себе силы признаться в любви, а его объект воздыхания отвечает отказом.       — Мне… Мне не нужен соулмейт, а Вам — тем более, да ещё такой, как я.       «Что-то новенькое», — с какой-то надрывной ухмылкой думает Хайтани. Почему-то снова так некстати вспоминается младший брат и его взгляд, когда они говорили о соулмейтах, а ведь это было только утром! Однако сейчас Рану кажется, что в другой жизни. Разлучиться с Китэ? От одной только мысли об этом внутри всё скручивается, а внутренности превращаются в крошево.       — Ну, во-первых, перестань выкать, а то чувствую себя педофилом каким-то, — на этих словах Рана обжигает взгляд огромных голубых глаз, но парень не успевает им насладиться, потому что Камия тут же прячет очи за веерами густых длинных ресниц. — А, во-вторых, я уж как-нибудь сам решу нужен мне соулмейт или нет.       — Я… — однако Китэ не решается продолжить. Ей и предыдущие слова даются с огромным трудом: будто она тащится в крутую гору, при этом неся за плечами тяжёлую поклажу — явно лишнюю. Девушке наличие родственной души, несомненно, кажется чудом, но Ран Хайтани? Тот самый Ран, король квартала Роппонги, который может получить, кого захочет? Парни его склада характера обычно предпочитают статусных красивых девушек, без комплексов и душевных ран, а Китэ не такая.       Она совершенно точно уверена, что стоит Хайтани копнуть чуть глубже — узнать постыдную правду о прошлом родственной души, — как он тут же сбежит, и Китэ не сможет его винить в этом! Поэтому и хочет оттолкнуть сейчас, пока их связь едва проклюнувшаяся, как слабенький росток первого цветка, что отчаянно ищет солнечный свет.       Камия не позволит надежде пробиться на поверхность, потому что собирать себя заново просто не хватит сил! Она обожглась ещё будучи ребёнком, и теперь доверие к мужчинам — непозволительная роскошь.       — Неужели не понравился? — с хитрой усмешкой спрашивает Ран, глядя на макушку Китэ. Хайтани почему-то дико приводит в восторг разница в их росте: девушка ощущается такой миниатюрной и хрупкой на его фоне, как сокровище, которое нужно беречь от чужих рук.       Камия фыркает от абсурдности этого вопроса — вот уж кто-кто, а Ран точно не сомневается в своей неотразимости. Девушки готовы сами в штабели перед ним укладываться, лишь бы получить толику внимания старшего Хайтани.       — Не в этом дело, — Китэ так сильно сосредоточена на своих ощущениях, что благополучно не замечает, как сама ведёт Хайтани за собой, давай возможность узнать свой адрес. Даже если квартиру и этаж не скажет, то Рану не составит труда получить искомое — связей у него теперь хватает. — Просто поверь мне, я не та, кто тебе нужна.       — Вселенная считает иначе, — философски замечает парень, удивляя откуда в нём вообще это берётся. — И я с ней согласен. Я хочу тебя.       Это обрушивается на Китэ, как гигантский столп воды, и она вдруг отчётливо чувствую тяжёлую руку на своём плече, вот только вместо страха ощущается правильность — всё на своих местах. Но это не означает, что Камия прямо сейчас растает на месте: она точно знает, что Хайтани ошибается в своём желании.       — Для чего? — честно, Китэ ожидает самого банального ответа, однако Ран снова удивляет её.       — Себе, — говорит парень. — Вот и увидел и понял, что жить теперь спокойно не смогу.       Камия наивной дырочкой не была. Опыта в нормальных отношениях с противоположным полом не наберется и на горсть, но уж разговоров об этом девушка наслушалась достаточно. Плюс рядом была Тэйя, которая даже при просмотре сериалов умудрялась характер главной героини разложить по составным частям диагнозов. Слова Рана звучат, как монолог из сопливой романтической комедии, а Хайтани меньше всего походит на влюблённого парня, и всё же Китэ чувствует — он ей не врёт.       Он не говорит — хочу уложить в свою постель, он говорит «хочу тебя себе», а за этим может стоять так много… В груди на мгновение вспыхивает тёплый свет, окутывающий горячим густым мёдом трепещущее сердце, но так некстати вновь вспоминает поцелуй с Момо — вот истинное отношение Рана к девушкам: лишь игрушка, чтобы время скоротать.       — Ты этого хочешь только из-за связи, — голос остаётся ровным, однако даётся это очень непросто: Китэ уже чувствует проклюнувшееся желание обладать Хайтани. Да, с такими, как он опасно, сердце будет разбито, но ведь Рана Хайтани Китэ дарит сама Вселенная… Может же девушка чуть-чуть помечтать? — А не будь её, даже внимания бы не обратил.       Слова девушки здорово бьёт по самолюбию, и Ран стискивает зубы, лишь бы не ляпнуть чего-нибудь обидного, потому что… До этого момента Хайтани ни разу не приходилось добиваться чьего-то внимания. Он приходил и выбирал, а избранная пассия готова была сделать, что угодно, лишь бы подольше удержать около себя короля Роппонги. Вот только с Китэ отлаженная схема рушится — соулмейт просто-напросто отказывается принимать Рана, и это здорово бесит.       Бесит, потому что Хайтани не представляет теперь, как руку можно убрать с узкого хрупкого плеча; как уйти обратно, а уйти надо, чтобы разобраться с теми придурками, но как, если всё, чего хочется, это покрепче прижать Китэ к себе? Залюбить девушку, не оставив живого места на гладкой коже — она по цвету будто редкая нежно-розовая жемчужина.       Ран знает, что такое — жажда обладать чем-то. Так было с Роппонги, а теперь это же чувство — всеобъемлющее и тёмное — переключается на девушку, идущую рядом. Она уже принадлежит ему, так Вселенная решает, и Хайтани не собирается ерепениться и отнекиваться. Он. Хочет. Китэ. Себе.       — Терпеть не могу, когда за меня додумываю, — по коже проходит холодок, и Камия чувствует, как тело сковывает страхом — глупым и иррациональным, но таким огромным и реальным, что дышать становится тяжело. — Я уже сказал, что сам решу: нужен мне соулмейт или нет. Пока ни одного «не» не увидел. Или у тебя кто-то есть?       Вопрос Рана обжигает похлеще самого взрывоопасного вещества. Нервные окончания словно напалмом обдаёт, и Камия инстинктивно пытается отстраниться, но Хайтани держит пальцами-тисками — как зверь свою добычу. Девушка поднимает к нему голову, натыкаясь на фиолетовые костры, горящие на бледном прекрасном лице.       — Что? Я…       — Ответь, — парень шипит, а затем останавливается, и Китэ не остаётся ничего другого, кроме как повиноваться Хайтани — его руки обвиваются вокруг талии, и хотя не сдвигаются ни на миллиметр, девушке становится дико страшно. Ран такой же парень, как и тот, из подсобки. Как и…       — НЕТ У МЕНЯ НИКОГО! — Камия срывается на крик, оглашающий округу, а затем пытается вырваться из крепкой хватки. — ПУСТИ!       Хайтани делает так, как просит Китэ, но не ожидает того, что, как только руки исчезнут с тела девушки, она рванёт вперёд будто спринтер. Ран усмехается — он бегать умеет, и Камии ни за что не сбежать от него. Парню хватает пары десятков метров, чтобы нагнать беглянку и обхватить поперёк талии, притягивая обратно к себе.       — Попалась, — Хайтани хочется мурчать огромным котом, свернуться вокруг Китэ клубком и ластиться. Он обхватывает ладонями руки девушки и прижимает к её груди, а сам жадно дышит, наслаждаясь сладким аромат спелой вишни. — Тише-тише, маленький котёнок, прости, я не хотел напугать.       Камия и сама знает, что не смогла бы убежать. Знает — чувствует, — что Ран не сделал бы ничего плохого из её личного списка самого ужасного, скрытого за семью замками, но его тон! Тот самый, не терпящий непослушания, заставляет психику отреагировать побегом. Она не смогла тогда, но возможно сможет теперь?       Нет. Хайтани, как стихийное явление, и от его напора не избавиться.       — Отпусти.       — Нет, — его шёпот разбивается мириадами округлых бусин, скатывающихся по шее в ложбинки ключиц. — Или за руку, или на плече понесу.       Девушка стискивает зубы. Глупо было думать, что Ран станет играть не по своим правилам. И плевать ему, что они узнали друг о друге меньше часа назад. Китэ вздыхает, понимая, что из двух зол придётся выбирать меньшее.       — За руку, — она говорит тихо, а Хайтани усмехается, потому что ему кажется, что она шипит на него, вот только это не пугает, а умиляет. Парень отпускает Китэ, но она и шага не успевает сделать в сторону, как Ран переплетает их пальцы в крепкий замок. Живот делает сальто, потому что рука Китэ буквально тонет в большой тёплой ладони соулмейта.       — Так идём, я обещаю, что напрашиваться на чай не буду, — Ран широко улыбается, разглядывая свою спутницу. Когда вообще последний раз он с какой-то из своих пассий прогуливался по ночному Роппонги? Да ни с какой, потому что Хайтани использует их для снятия напряжения, но Китэ… Парень мог бы так идти хоть целые сутки, лишь бы с ней рядом.       Камия злится, но делать нечего: ей и самой хочется побыстрее оказаться в спасительных стенах небольшой квартирки, чтобы до утра точно не контактировать с внешним миром. И Рану в её обитель хода точно нет — ни сегодня, ни завтра. Китэ уверена, что он это осознает, а ей останется зализать раны и идти дальше.       Хайтани совсем не удивляется, когда видит аккуратное здание с микроскопическими балконами — просто дешевая имитация открытого пространства, — притаившееся среди Роппонги, как кролик в густых зарослях, чтобы хищники не могли заметить. Самое очевидное место для Китэ, но временно.       Она останавливается около второго подъезда, и Ран понимает, что сейчас ему придётся отпустить её. Ощущение тепла от маленькой ладони кажется таким мучительно нужным, будто без него дышать не сможешь, однако Хайтани нужно наступить на горло самому себе и отпустить Китэ. Номер квартиры, этаж и номер телефона он теперь сможет узнать сам.       — Беги, маленький котёнок, — Ран на мгновение прижимает девушку к себе спиной, окунаясь в сладкий аромат спелой вишни, а затем отпускает Китэ, прежде, чем она попытается вырваться. — Я за тобой вернусь.       Камия скрывается за тяжёлой дверью, не смея смотреть назад. Слова Хайтани и будоражат, и пугают, потому что оба знают — он их на ветер не бросает. Девушка поднимается на четвёртый этаж и нажимает код на замке, звучит щелчок, и Китэ отрезает себя от остального мира, прислоняясь к стене в прихожей и закрывая глаза. Она растеряна и напугана, а утром девушке вновь придётся сражаться со своими страхами.

***

      Ран не ждёт, когда в каких-то окнах загорится свет. Он уходит в тот момент, когда за Камией закрывается дверь в подъезд — у него ещё есть важные дела, а по пути в магазин Хайтани скидывает знакомому хакеру адрес дома и имя девушки, прося найти номер телефона и квартиры.       В ладони всё ещё сохраняется тепло, и Ран сжимает руку в кулак, пытаясь удержать чувство единения с соулмейтом. Водолазка и волосы пропитываются аромат спелой вишни, розы и сандала, и Хайтани не сразу понимает, что жадно принюхивается. Китэ оказывается совсем не такой, какой парень мог бы представлять свою родственную душу.       Камия ни разу не его типаж, однако Ран с первого взгляда влюбляется в голубые глаза, веснушки и густые золотые волосы. Китэ словно маленький огонёк, и Хайтани собирается прибрать его тепло к своим рукам. Единолично. К этим мыслям тут же прибавляются воспоминания, пропитанные гневом и яростью.       У Рана на сегодня ещё остаётся работа, и он намерен выполнить её лично. Как раньше, когда авторитета и влияния приходилось добиваться своими кулаками. Он возвращается в круглосуточный магазин где-то через полчаса, и когда заходит внутрь, то видит в помещении своих людей.       А ещё ухмыляющуюся рожу младшего брата.       — Как…       — Не сейчас, — отрезает Ран, и Риндо сразу же меняется в лице, безошибочно угадывая настроение старшего Хайтани: он буквально сгусток злобы и ненависти, если не дать выпустить это наружу, то потом станет хуже. — Где он?       — В подсобке, мы их связали. Торчки не местные, Рико пробил кто они.       — Имя.       — Танаюки Коджа и… Впрочем, второй тебе вряд ли интересен, — звучит ответ, и Хайтани исчезает за стеллажами, оставляя Риндо в окружении их подчинённых. — Здесь нужно будет прибраться, старика возьмём под опеку.       — По обычной таксе? — деловито интересуется Тэмаха. Высокий бритоголовый парень, по габаритам смахивающий на шкаф. Однако при столь стереотипной внешности, парень был смышлённый.       — Этого бесплатно, — ухмыляется Риндо, более ничего не поясняя, а Тэмаха только кивает, и часть людей выходит на улицу, чтобы никто не смог зайти ни здесь, ни с чёрного хода — мало ли ещё идиотов за ночь будет?       Ран распахивает дверь, и она жалобно скрипит. Вряд ли старая поношенная дсп могла подумать, что с ней когда-нибудь будут так отвратительно обращаться. Взгляд тёмно-фиолетовых глаз останавливается на имбицилах, крепко связанных по руках и ногам тонкой стяжкой — у обоих до крови натёрты запястья, потому что без кусачек эту пластиковую змеюку ни за что не снимешь.       Хайтани подходит ближе, останавливаясь около парня, трусливо пытающегося сжаться до микроскопических размеров. Ран ухмыляется и совершает замах ногой. Грубая тяжёлая подошва с силой ударяется о коленную чашечку, и Коджа орёт дурниной, будто ему яйца дверью лифта защемляет.       — Заткнись, — цедит Хайтани. По второму колену прилетает такой же удар, и слышится хруст.       — ХВАТИТ! МНЕ БОЛЬНО! — вопит Танаюки, а Ран брезгливо морщится, видя следы соплей и слюны, что смешиваются на лице идиота. — Я ЖЕ СВЯЗАН! ДАЖЕ ОТВЕТИТЬ НЕ МОГУ! ЭТО НЕЧЕСТНО!       — А пытаться присунуть девушке, которая слабее тебя, очень честно, да, падаль ёбаная? — светски интересуется Ран и иронично ухмыляется, глядя на замершего парня. Второй грабитель удачно притворяется ветошью, даже дыша через раз. — Ты мне тут о честности будешь пиздеть?       — Да чё ты так взъелся из-за этой тёлки? Её небось и до меня половина квартала переебала.       Хайтани всегда считал, что его конёк — холодный разум и рациональное мышление. Он не поддаётся сиюминутному порыву, а действует размеренно и продумано. Враньё. Ран не помнит точного момента, только ощущает горячую влагу на руке и острую боль от содранной кожи, но продолжает бить.       Слышится хруст, стоны боли и скулёж, Коджа пытается отползти от Хайтани, но того уже не остановить. Даже мерзкие капли густой горячей крови на лице не вызывают привычного отвращения — лишь желание получить больше. Ран выпрямляется и усмехается, а второй парень в ужасе замирает, потому что у Хайтани не лицо, а жуткая маска дикого зверя, раздирающего добычу на части.       Танаюки слабо стонет, сплёвывает выбитые зубы, кровь вместе со слюной. Ему больно дышать — Ран ломает нос и скуловые кости, как яичную скорлупу. Боль расходится слепящей пульсирующей волной, и ей нет ни конца ни края. Однако избиения на этом не заканчиваются.       Удар приходится в беззащитный живот, грудь и пах, заставляя Коджу сжаться комком, но Хайтани это не останавливает — он бьёт по рёбрам жёстким твёрдым мысом ботинка, что укреплён железной вставкой. Танаюки орёт, потому что костяной каркас не выдерживает и трескается, принося невыносимую боль.       — А ты знаешь, что, если точечно ударить чуть ниже грудины, то можно разорвать селезёнку? — голос Рана раздаётся внезапно, и Коджа сипит от страха. Тон Хайтани слишком спокойный и отстранённый. — Орган полезный, но крайне хрупкий. А если его разорвать, то обильное кровотечение тебе обеспечено. До больницы не дотянешь. Попробуем?       Ран хозяин этого квартала, Ран — соулмейт Китэ, и он никому не позволит касаться того, что считает своим. Удар наносится со всей силой, на какую способен Хайтани, а она катастрофически чудовищна. Коджа захлёбывается: возможно у него уже и лёгкое проткнуто остриём ребра.       — Вот теперь всё честно, — Ран усмехается и уходит, оставляя насмерть испуганного грабителя в компании его умирающего подельника. Когда Хайтани появляется в магазине, то их с Риндо люди замирают по стойке смирно — зловещая аура Рана лучше любого кнута прививает дисциплину. — От обоих избавиться. Следы затереть.       — Сделаем, — Тэмаха склоняет бритую голову и, жестом велев идти за собой, уводит часть команды. Остальные ожидают около двери.       — Ну и видок, — Риндо появляется из-за стеллажа с банкой холодной колы в одной руке и пачкой салфеток — в другой. — На, водопровод в этой дыре не работает.       — Блестяще, — улыбается Ран и поворачивается в сторону огромных холодильников со стеклянными дверьми — хоть так разглядеть свою физиономию выходит. — Набери Рико ещё раз, мне нужно узнать всё об этой Китэ.       — «Этой Китэ», которая твой соулмейт? — с ехидной усмешкой интересуется младший Хайтани и достает смартфон из кармана.       — Да, гадёныш маленький. И не смей пиздеть об этом, — Ран обжигает его взглядом, но Риндо не боится — знает прекрасно границу дозволенного. — Сделай сейчас.       — Цветы ей заказать к двери?       — Пошёл нахер, — чужая кровь оставляет мерзкое липкое ощущение, и Ран с остервенением оттирает её от лица, водолазку придётся выкинуть, но на ней хотя бы пятен не видно, так что до дома дойти сможет. — Камеры?       — Не работают, — мимоходом отвечает Риндо, набирая сообщение для их хакера. — Старик тут еле концы с концами сводит, но нападают первый раз — брать-то нечего особо.       — Ясно, — Ран заканчивает с лицом, вытирает руки и достаёт из холодильника виноградную газировку. Жадно прикладывается к баночке и пьёт, приводя разум в порядок: с Китэ всё в порядке, а эти уроды больше не будут дышать. — Охуенная вышла прогулочка.       — Тебе виднее, — говорит Риндо и перекидывает брату на телефон файл со всей информацией, что смог достать Рико за столь короткий срок. Китэ Камия будет как на ладони.