Механическая птица

      Истерзанное тело было приковано подобием мотка проволок к одному из «жертвенных столбов». Его руки уже давно затекли, а в голове ощущался накатывающий волнами морок беспамятства. Кажется ещё немного и он устанет держаться, цепляться за сознание, так и обмякнем безвольным грузом, подвешенным за руки. Палящее солнце ощущалось ещё более ярким, красным ореолом тут, в Красной Долине. Он находился на выступе, неком балкончике для жертвоприношений, в храме этих чокнутых фанатиков. Предположительно суть жертвы была в том, чтобы выставить полу живого человека под палящий зной и царапающий песчаный ветер и дать подохнуть или от всего этого или от клыков мутантов, заинтересовавшихся запахом крови. К несчастью, сарги сегодня лишь проходили мимо и не соизволили облегчить его страдания. Где-то сзади происходит какое-то движение, наверно один из храмовников опалённых пришёл для новых пыток, пустить ему побольше крови. А может и вовсе это лишь игры истерзанного сознания и там никого нет. Рокот всё больше проваливается в пучину темноты, а приходит в себя от резкого удара об землю, ну почти об землю, похоже его падение с жертвенного столба пытались остановить, но нормально поймать и удержать не смогли.       — Какой же ты тяжёлый, — удивительно, но голос знакомый. Это не кто-то из опалённых, но в то же время он не может угадать кто. Это был не боевой товарищ Лиходей, да и на хитреца Шестикрылого не похоже. Когда его приподнимают и усаживают на землю Рокот видит перед собой того самого бестолкового парнишку вестальца. И видимо его выражение лица на столько изумлённое, что он бросается пояснять:       — Не мог же я оставить тут того, кто для меня украл осколок солнца.

***

      Однажды покинув Красную Долину Рокот не собирался никогда в неё возвращаться. Другие дагары время от времени на свой страх и риск, конечно отправлялись туда, в основном, чтобы обнести опустевшие жилища местных обитателей, кои по какой-то неведомой причине там всё ещё не перевелись, но стабильно гибли от такой жизни. Рокот по себе знает, что в Красной долине находят себе прибежище те, кому нет места среди других. Это несчастные заблудшие души, от которых отвернулась родная община будь то вестальцы с их стальным городом, или же психи ютящиеся на костях. Когда-то и его семья оказалась брошена родной общиной, когда его мать, урождённая опалённая, решила связать свою судьбу с охотником дагаром. Их союз не приняла ни одна из сторон и они были вынуждены жить так вот просто одни, в огромной и пугающей Красной долине. То было на столько давно, что Рокот не помнит, чтобы его мать говорила на языке опалённых. И вот теперь он снова решается шагнуть в эту бездну. Когда песок под колёсами Делайлы медленно переходит из тёмно-жёлтого в неприятно красный, а ветер приносит не приятный смрад наверно крови сарги, он хмуро наблюдает за тем, как привычная и знакомая пустошь оказывается позади. И на это он решился не по своей прихоти, а ради вестальского щенка, да это девкам на смех.       Лиходей замечает, что его товарищ как-то мрачно смотрит на предстоящую им дорогу, и ободряюще выкрикивает «да мы туда и обратно!», после чего прибавляет газу. Да они туда и обратно вот так быстро. Залезут в змеиный клубок опалённых и мигом умчат домой. Рокот заставляет себя усилием воли думать не о поджидающих их ужасах Красной долины, а о том как его ручной весталец будет сиять от счастья, когда он вернётся с осколком солнца. От чего-то последнее время он заметил за собой подозрительное желание ни то впечатлить ни, то порадовать Кларка. Хотя сам Рокот списывал это на то, что так он лишний раз докажет кто во всём Ульи самый главный охотник. В глубине души он подозревал, что дело не только в этом.       Три машины кружили прямо перед самым храмом опалённых, поднимая клубы красной песчаной пыли. Свист пуль и гарпунов, крики, адреналин. Это всё отвлекающий манёвр их группы. Пока эти несчастные фанатики думают, что на них напали, они с Лиходеем успели бы подобраться поближе и украсть то, что нужно. Сам храм, или как Рокот его называл для себя их змеиное гнездо, располагалось в относительно высокой красной скале. Учитывая что Красная Долина хоть и была ужасным пугающим местом, но была скорее просто пустошей такой же как и все остальные, скал тут особо не было. Но этим умалишённым удалось обосноваться считай в единственной возвышенности, выдолбить в ней сеть туннелей-коридоров и обитать там в своём змеином клубке. На Делайле они незаметно сделали крюк вокруг храма и зашли с обратной стороны. Пока они подъезжали Рокот успевает схватить и гарпун, и убедиться, что обе пушки заряжены, чтобы когда они приблизятся выпрыгнуть почти на ходу. Он жестом показывает Лиходею следовать за ним и выскочив из машины они бросаются к храму. Неизвестно сколько их прикрытие продержится, он сам сказал своим охотникам дать им минут двадцать и если не вернутся, то убираться от сюда к чёрту.       Изнутри храм был действительно похож на сеть лабиринтов и пещерок-комнаток. Но Рокот подозревал что, как и в Ульи, у них тут должно быть место общего сбора, только если в Улье тактовым служил общий зал для еды, то опалённые вероятно собирались толпой на молитвы или ритуалы, кто их знает. Так или иначе его догадка оказалась верна, хоть им и пришлось поплутать по узким красно каменным коридорчикам, попутно стреляя в каждого встречного опалённого или не стреляя, а сразу давая по роже и так, чтобы наверняка. В конце концов один из таких узких проходов расширяясь выводит их в главный зал. Если не учитывать их спешку, то можно отметить, что это место заслуживает восхищения. Со сводов пещеры на них смотрели угродливо поразительные выточенные в скале лики ни то сарги, ни то каких-то иных монстров. Это была огромная пещера внутри скалы с выдолбленной в потолке сквозной дырой. Почти вся она была погружена во мрак и единственным источником света служили солнечные лучи. Проходя через отверстие в потолке они столбом падали на сверкающий, искрящийся так, что слепит глаза, камень. Это и есть огромный осколок солнца. Когда Рокот кидается отколоть от него кусок, то обнаруживает, что камень на столько нагрелся, что буквально излучает тепло, стоит только приблизиться.       — Прикрой меня, это займёт время!, — Выкрикивает дагар пока сам перематывает свои преплечья и кисти тряпицами, снятыми с собственных ног, чтобы руки не так сильно жгло. Пока Лиходей отстреливается и отбивается от опалённых, иногда показывающихся из множества туннелей сходящихся в этом месте, как в центре паутины, Рокот вытаскивает гарпун. Обхватив его покрепче он начинает пытаться отколоть осколок. Дело было не из простых. После пары ударов гарпун довольно сильно затупился так, что он перешёл к более решительным действиям, несколько раз выстрелив по камню. Победа. С каменным грохотом кусок откололся, а упав даже не раздробился.       Он хватает осколок солнца приличных размеров, наверно с его ладонь и кричит напарнику, что им пора выбираться. Из-за шума, что ему пришлось наделать отстреливая осколок камня, опалённые ещё больше всполошились и валили теперь вовсе кажется со всех возможных щелей. Дорога обратно по ощущениям заняла меньше времени, толи дело в том, что они шли по памяти и следам их же стычек в этих туннелях, толи из-за погони сзади они бежали куда активнее. Когда они выбираются из храма, вокруг их машины уже рыщут опалённые и им приходится ввязаться в перестрелку, чтобы отвоевать Делайлу. С горем пополам Лиходей запрыгивает в машину, а Рокот кидает в кабину осколок солнца и собирается тоже залезть, но получает пулю прямо в плечо. Делайла уже трогается с места, как Лиходей вынужден снова заглушить мотор и протянуть руку другу. Тут из храма повалила целая толпа вооружённых опалённых, щипя и выкрикивая что-то на их змеином языке. Рокот цепляется одной рукой за Лиходея, подтягивается в кабину и изо всех сил командует «ходу, ходу». С рёвом, поднимая клубы песчаной пыли, Делайла срывается с места. Рокот успевает почти полностью залезть в машину, как раздаётся металлический звук и вот его ноги уже связаны боласом. Под тяжестью собственного веса он начинает соскальзывать едва стоя на ногах и держать щитай только на одной не раненной руке. В следующий момент как бы он не пытался вцепиться в машину он уже срывается вниз. Пальцы обжигает от неудачной попытки удершаться, а он сам больно проезжается по шершавому красному песку, кашляя от поднятых клубов песчанной пыли. Проехав ещё несколько метров Делайла тормозит, а Рокот пытается высводиться из пут боласа, но тут его уже начинают хватать и окружать опалённые. Он слышит, что Лиходей начал палить, но едва ли бы это спасло ситуацию из последних сил он кричал другу выбираться самому, пусть хотя бы один из них спасётся.

***

      Кларк весело улыбается, опускаясь рядом и бегло роется в своих карманах, выуживая из одного не большую флягу с водой. Когда он протягивает её дагару тот в начале брызгает немного себе на лицо, а потом жадно пьёт       — Как? — стоило спросить "как он сюда попал", но язык всё ещё плохо слушался.       — Хитростью. У опаленных если легенда о Покравителе солнца и кажется они прняли меня за него. А а ты теперь формально не просто жертва, а подношение мне, — Хоть в голосе Монтейна и чувствовалась живость от того, что весь его безумный план удался он всё же решает заняться ранами дагара. Парень достаёт из другого кармана пару свёртков с какой-то ни, то мазью ни, то тертой трухой и начинает бережно втирать её в края следов истязаний. Рокот несколько раз морщится и шипит, но в остальном терпит в сравнении с тем, что было, это ещё ничего.       — Надо отсюда уходить, опалённые хотят какой-то ритуал со мной. Дадим им все их мистические штуки. А потом ночью они все соберутся для молитвы и мы сбежим.       — Машина?       — В своём роде да, тебе понравится эта машина. Спрятал её считай у самого входа.

***

      С момента как Рокот не вернулся в Улий во всём логове дагаров ощущался траур. Весталец как никто другой остро чувствовал, что настало не лучшее время. После смерти правителя мало ли что произойдёт с властью и в чьи руки она перетечёт непонятно. Он вновь чувствовал себя маленьким ребёнком в огромном стальном городе. Тогда почил их общий с Флоидом и Кристин отец на всю Весту опустился такой же траур и тихая суматоха. "Что делать?" "Что с нами станет дальше?" этими вопросами задавались все тогда, в его не лучшем и туманном детстве и сейчас в Ульи, который по странному стечению обстоятельств теперь казался ему относительно но домом, по крайней мере на уровне стального города. Ведь понастоящему дома он был лишь однажды в ветхом поселении психов. Как и тогда в детстве им во многом руководило желание затаиться спрятаться или убежать и никогда не возвращаться, всё лучше чем быть в подобном месте.       К тому же он остался без супруга, что на удивление было печально. Едва ли он тосковал как таскуют влюблённые по потере возлюбленного. Но Рокот оказался не только обычным дагаром храбрым и смелым охотником, Кларк помнил его как довольно чуткого и приятного человека, который может и не понимали и не разделял его взглядов, ведь врятли такой вообще найдётся, но пытался понять и принять его со всем тем. что большинству кажется странностями. Казалось он по меньшей мере потерял почти друга. К тому же, ребёнок Красной долины отправился за осколком солца для него, а не вернуся сам. Рационально парень знал, что бессысленно винить себя в чужих поступках, но где-то в душе он всё же испытывал глубокую вину и даже злость на самого себя. Но так же означало и то, что тут его ничто не держит. Мало того может стоить ему остаться и дагары сожрут его с потрохами. Это рядом с Рокотом он имел хоть что-то потому, что это у Рокота было всё. Даже столь ценный осколок солнца так ещё и приличных размеров не скрашивал ситуацию. Ему хватило всего дня в таком страшном и опустошённом Ульи, чтобы убедиться, ему нужно валить при чём желательно быстро. Попросить о помощи тут было особо не кого, ни с кем он так и не сблизился. Разве что пару раз перекидывался парой фраз с Лиходеем с того момента, как тот великодушно предоставил ему возможность бежать, а он не стал. Боевой товарищ Рокота нашёлся в довольно пьяном и расстроенном состоянии, а при попытках поговорить начал причитать о всех невзгодах и о том, какой должно быть Кларк несчастный его мужа уже может и нет в живых. "Все они такие бедные и несчастные" и прочая полупьянная чушь довольно быстро вывели Кларка из себя.       — А я думал найти кого-то, кого можно называть дагаром, — Монтейн не без усилий усаживает липшего к нему пьяного и причитающего Лиходея на одно из кресел в зале переговоров. Он складывает руки на груди стоя над ним как мать над провинившимся дитём.       — Я и есть дагар, — прозвучало это на столько жалко, что кажется сам рыжий уже усомнился в своих словах, — Мы тоже плачем. Это же Рокот. Мой Рокот, с которым мы в огонь и в воду, а как я теперь без него? Как мы все без него?       — А вот и не надо без него, — Кларк берёт мужчину за плечи заставляя посмотреть себе в глаза. — Я его вытащу, если он ещё жив, а ты мне поможешь. После чего следует очередная тирада Лиходея о том, что это невозможно и какой он бедный несчастный.       — А ну не ныть, — Кларк встряхивает его за плечи, — Ты дагар или кто? Я слышал что вы охотники, дикие звери, которым неведом страх. Мне наврали или ты не дагар       — Я дагар       — Тогда возьми Делайлу и отвези меня на Весту, там есть то, что сможет спасти Рокота и если ты опять станешь ныть, я тебе врежу. Я не шучу.       Флоид похоже был особо не рад возвращению блудного братца. Когда они встретились в тронном зале старший Монтейн поспешко выгнал всех министров и командующих, не хватало им ещё видить что у вестальского трона есть альтернатива правителя. Разговор их был не долгим, просто перекинулись приветствиями и Кларк оповестил брата что тут он не на долго, только закончит свою работу и оставит брата в покое. Такой расклад устраивал их обоих, пока младший занят своими механическими безделуушками Флоид может спокойно править в стальном городе. Хотя с его должностью и характером старший Мотейн часто тревожился, что удар по его власти может прийти не извне, а от своих же родных, но пасивность Кларка во всех королевских делах была ему как бальзам на душу.       Тем не менее даже до короля Весты дошёл слушок что Рокот и Красной Долины сгинул в логове опалённых, что значило кратер Дзета снова полностью принадлежит дагаром и ещё не известно, кто у них встанет во главе. Так что вернувшийся брат был ему на руку, может снова выйдет выдать его замуж обманом если "дагары не заключают сделок, но могут породниться".       Впрочем, Флоид и его политические интриги меньше, что могло волновать Кларка. Если Рокот жив, а младший Монтейн отказывался верить в то, что человек, исходя из имени, живший в Красной долине так просто отдаст концы. Плана у него не было, но надо было что-то делать. Как минимум ему нужен будет транспорт, а это означало пора доделать птицу, тем более всё необходимое у него было пускай и такой высокой ценой. На то, чтобы собрать всю свою малышку воедино, ушло около дня. Только под ночь Кларк с триумфом вставил в неё последний элемент — горящее пульсирует сердце, в центре которого теперь искрился осколок солнце, а не стёклышко его очков. Стоит ему завести его птицу и машина тут же оживает, начиная светиться чем-то тёплым из-под брюха и источать пар от сжигаемого топлива. На фоне ночного неба, мрачнеющего там за огромными окнами его мастерской, его пица казалась светличком, высветом самого жаркого света. Не стоит говорить о том, что это было прекрасное зрелище. Его механическая птица ожила и вот вот сможет рассечь своими крыльями ночное небо.        Не спавши всю ночь Кларк решает, что это самое время испытать его творение в деле. Ему приходится немного поковыряться на нескольких приборных панелях, но в итоге стеклянный купол его мастерской с металлическим лязгом открывается, раздвигаться, давая пространство для взлёта. Он не был человеком войны, как и не был человеком веры и полагал, что возможно сможет договориться с опалёнными. В своё время они вели с ними дела, вернее это Двуликий имел честь иметь с ними дела, а его приёмный сын, в лице Кларка, выступал скорее посыльным. Но на его опыте опалённые хоть и были людьми веры со своими странностями, но были достаточно вменяемыми чтобы к ним можно было прийти показать птицу и объяснить зачем у них воровали осколок солнца. Залезая в кабину своего творения Кларк просто на всякий случай убеждается что у него есть отвёртка, как будто она смогла бы его защитить от разгневанных фанатиков. А потом вспоминает, что Рокот может быть ранен и ещё минут пятнадцать снуёт по мастерской в поисках медикаментов. Они там всегда, мало ли как он мог пораниться создавая свои творения. Нчего лучше пары свёртков подсохших мазей он не находит, но это уже хоть что-то.       Когда все приготовления законченны Клара берёт короткий разгон и птица стрелой вылетает из стального города. По началу с управлением он не справляется и они описывают в воздухе крутое пике, в ходе которого парень молится всем известным и неизвестным богам, чтобы он не разбился. В итоге ему удаётся совладать с причудливой машиной и выровняв горизонт он уже летит рядом с движущимся городом е значительно обгоняя его. Он летел мимо многочисленных шпилей и башенок, мимо причудливых узких улочек и прекарасных вестальских соборов. Кларк даже подивился тому, как с высоты всё кажется и маленьким и вроде протянешь руку и вот он там. На момент его одолевает желание испытать судьбу и покружит между величественных сводов дворца ДельМонтейн, но он вовремя одёргивает себя, припоминая его недавнее почти падение и решая, что лишние риски ему ни к чему Ориентируясь по стрелке самодельного комапса он берёт курс на запад в Красную долину. А там уже среди пустошь когда начнёт заниматься рассвет будет не сложно высмотреть храм в скале.

***

      Закончив втирать мазь потому, что мазь сама по себе кончилась, Кларк разорвал свою арафатку, которой ранее прикрывал лицо и начал перевязывать чужие раны,       — Я не спец в этом, пожалуйста протяни до Улья, там тобой займётся ваш Шестикрылий       На свою просьбу он получает сдержанный кивок от Рокота, который пытался добыть последние капли влаги из фляги. За перевязывание ран их застали двое опалённых, судя по одежде не храмовники, а служители, они были обмотаны в разноцветное тряпьё с множеством свисающих и поблёскивающих железных пластинок. Ребёнок Красной далины настороженно скосил взгляд на них опасаясь, что лечение ран их разозлит он всё же был «подношением». Опалённые напротив не злились, а засуетились говоря что-то на своём непонятном языке. Их речь и суета напоминала шипение змей или стрекот насекомых. Ничего не понятно, но от него не скрылось, что и Кларк оживился и тоже жужжал вместе с ними. Откуда он знает язык опалённых если даже он сам, тот кто вырос в Красной долине, не знал. Не успевает весталец пояснить, что происходит как двое опалённых уже бросаются к Рокоту с чашами с водой и какими-то тряпками да бальзамами снова начиная всё промывать, перевязывать и мазать. Рокоту даже достаётся ещё одна чаша попить       — Я сказал что мы пара, кажется их это радует, — Монтейн растерянно улыбается, похоже он и сам не до конца понимал жужжание опалённых. — Они говорят о ритуале плодородия, надеюсь это связанно с едой и прочим.       — Не надейся, — напившись Рокот откашлялся и кажется вновь обрёл способность говорить, — Судя по всему, они хотят чтобы мы, раз ты им сказал что мы пара, сделали то, что пары обычно делают. В интересах плодородия, разумеется       — А тебе откуда знать? — Кларк явно краснеет, хорошо что не бледнеет от страха, но по выражению лица можно сказать что он ещё и пугается того, как только что накосячил       — Я вырос в красной долине, моя мать из... она была из опалённых

***

      Как ни странно Кларку предложили целую ванну. Вода очень ценилась в пустоши, особенно в красной долине. Но раз он Повелитель солнца, то можно ему предоставить всё самое лучшее. На его расспросы как там его «друг» опалённые довольно бегло заверяли, что его лечат и с ним всё в порядке. Вскоре Монтейн убедился в этом, когда они встретились с Рокотом. Выглядел дагар явно лучше неидеально, но заметно лучше и по крайней мере мог стоять. Их провели в некую довольно богато обставленную спалю с кучей зеркальных поверхностей на всех стенах. Опалённые вообще любители всего что отражение свет так, что не удивительно. Храмовник в расшитых золотыми узорами одеждах и причудливым головным убором похоже сделаным из бивней сарги с привязанными к нему осколками солнца сопровождающих их выразил своё почтение, а затем попросил приступать и дать «жизнь искре нового солнца». Хорошо хоть сам храмовник удалился и за ними вроде как никто не следил, что дало возможность им просто посидеть спокойно на довольно хорошей кровати.       — «Искра нового солнца», — Рокот лежал недовольно потирая всё ещё ноющие запястья, — Что ты такое им наплёл, раз они решили, что ты сможешь родить новое солнце?       — Ничего такого, просто был собой, они сами посчитали это знаком свыше. И вообще почему это «я смогу родить». Я миссия в их понимании, а ты «подношение», значит тебе и были женщиной в... ну в «создании нового солнца», — Всё это время Кларк неловко сидел на другой части кровати. После того как он не спал почти вторые сутки неумолимо клонило в сон, но из за неврности всей ситуации в целом он запрото мог игнорировать сонливость. Правда если он и мог, то его тело явно не выдерживало. Когда он сложил руки на колени, снова сидя потурецки в обуви на кровати, то заметил как его ладони дрожат, вероятно тремор каснулся всего его тела он просто не замечал. Его слова заставляют Рокота посмеяться. Хоть он и рад, что смог скрасить их время чем-то смешным, что тут смешного непонятно. Он вообще не собирался никогда и ни с кем участвовать в подобных ритуалах или даже без ритуалов. Время шло и вскоре на их же беду одна из зеркальных панелей в стене сдвинулась, а за ней оказалось несколько храмовников в таких же причудливых нарядах. Некоторое время они молчали, но потом начали перешептываться видимо поняв, что ритуал как-то не идём. Кларк кидает опасливый взгляд на дагара и ловит такой же в ответ. Тут и без слов понятно, что в их интересах не расстраивать опалённых и дать им этот злосчастный ритуал.       — Мы можем просто сделать вид? — предлагает весталец.       — Ты хоть раз это делал вообще, чтобы думать, будто сможешь притвориться? — Рокот садится на кровати, он тоже понимал, что надо что-то предпринять, а то их легенда сломается и они оба станут просто жертвами. Монтейн только отрицательно качает головой. Они ещё некоторое время напряжённо молчат, пока Кларк не делает первый шаг пересев поближе и попробовав притянуть к себе дагара для поцелуя. Вышло довольно не ловко, но если учитывать, что он целовал кого-то впервые, можно закрыть глаза. Рокот довольно быстро забирает инициативу себе, настойчиво притягивая и придерживая за подбородок целует его. Выходит совсем иначе, дагар был хоть и всё ещё ранен, но довольно пылок, кажется от него всего исходило ощутимое тепло, которым приятно обдавало Кларка. Не зная зачем, но весталец кладёт руки на плечи супруга придерживая, как-будто боясь выпустить из рук, но и боясь надавить сильнее чтобы не навредить. Коротко отстранившись Рокот просит отрыть рот и в следующий момент затягивает вестальца в настоящий влажный поцелуй, вылизывая дёсна, сталкиваясь зубами и пытаясь прикусить язык. В какой-то момент Кларк даже пугается, невольно сжимая чужие плечи чуть сильнее, но не отстраняется так, как это было ещё страшнее. Во множестве зеркал зеркальной комнаты сейчас отражались именно они. Куда ни посмотри Кларк тут же бы натыкается на отражения их двоих слившихся в поцелуе. Он опускает одну ладонь чуть ниже и чувствует как там в груди, под рёбрами, бьётся сердце Рокота, почти так же, как бьётся сердце его любимой механической птицы. И от чего-то ему кажется будто этот момент такой же искренний и важный как когда он передавал тёплое механическое сердце дагару в руки, доверяя самое ценное в своей жизни.       — Кажется всё, — Разорвав поцелуй ребёнок красной долины смотрит не на вестальца, а туда, где закрылась обратно зеркальная панель. В то время как Монтейн только бездумно кивает пытаясь отойти от произошедшего       — Прости я ведь не сделал тебе больно? — немного погодя парень испуганно одёргивает руки будто чужое тело вот-вот могло сломаться под его пальцами. На что получает сдержанного хмыканье и качание головой. Может опалённые решили что их Повелитель солнца может создать искру из поцелуя, а может решили не мешать процессу. В любом случае больше за ними не подсматривали. В комнате они проводят ещё около полу часа, за это время как бы Кларк не хотел но уснуть всё не может, пока не появляется храмовник. Ни то мужчина ни то женщина, за всем этим нарядом на храмовниках определить их пол было крайне сложно, благодарит их за ритуал и сообщает, что все уходят на ночную молитву, а они если хотят, то могут присоединиться. Кларк некоторое время жужжит с ним как позже выясняется он сочувствовал, что не сможет прийти на молитву, так как ему нужно отдохнуть после ритуала. На что Рокот со смешком замечает что из них двоих якобы родить новое солнце всё же должен весталец и Кларк либо игнорирует, либо смиряется с этим. Кажется то, что произошедшло в зеркальной комнате будет ещё долго тревожить его душу.       Когда они выбираются из храма опалённых на Красную долину уже опустилась ночь. Как и предполагалось все опаленные были слишком заняты ночной молитвой чтобы как-то им помешать или заметить побег. По дороге они встретили всего парочку служителей опаздывающи на молитву и те лишь почтенно здоровались. В ночном свете это место казалось ещё более жутким, будто не обитаемым, но зловещем. Где-то там в темноте ходят сарги, а под землёй бурят свои норы моро. Это навевало воспоминаний об иной жизни Рокота, когда он сам в такие ночи запирался дома и трясся от страха. Почти у самого входа их встречает странного вида машины с буквально крыльями и чем-то что напоминало птичью голову. К удивлению Рокота Кларк ловко забирается в неё немного копается и вся странная штуковина приходит в движение, загорается светом, теплится жизнью. Это была настоящая механическая птица приличных размеров. И что важнее он почти уверен, что она сможет взлететь с ними.       — Это её сердце в тот раз было у меня в руках? — дагар осторожно подходит к чудной машине ласково оглаживая её корпус. Откуда-то из птицы высовывается весталец счастливый и весёлый как ребёнок       — Ага и с осколком солнца, который в тот раз доставили в Улий она теперь летает, — Кларк протягивает руку предлагая помочь забраться и вскоре они уже вдвоём ютятся в тесноватой кабине, — Можно сказать я украл её с Весты хотя она и так моя. И именно из-за неё опалённые сочли меня Повелителем солнца. Должно быть то как я на рассвете спустился на ней сильно их поразило.       — Ты дал ей имя? — Рокот всё ещё с замиранием сердца осматривал резные узоры на корпусе и прочие части механизма       — Неа, а зачем? Это у вас есть традиция с именами для машин, но если хочешь ты её и называй. Ты ведь тоже поучавствовал в её создании, без всех добыбых деталей она бы никогда не взлетела, — Кларк улыбается запуская какой-то механизм из-за чего из-под корпуса начал активно валить пар. Прежде чем Рокот успел тихо сказать имя машины «Даяна» птица подняла клубы песка вокруг себя, взяла короткий разгон и взмыла в небо. Всю дорогу до Улья они провели в забвенной тишине любуюсь ночным небом и полётом. Говорить что-то было излишне да и едва ли что-то было бы слышно. И без слов ясно, что это небольшое летающее чудо явно того стоило