Pax Solaris

Pax Solaris глава 18: Реформа «Гнев — плохой советчик. Но иногда он единственное, что заставляет нас двигаться. Я не гневалась тысячу лет. Сегодня — исключение». — Из личного дневника Принцессы Селестии (запись от 17 января, сделана после разговора с Блюбладом) --- LXXXIX. Кантерлот. Утро после доклада 17 января. Солнце взошло над Кантерлотом идеально. Как всегда. Как каждое утро последней тысячи лет. Ни на секунду раньше, ни на градус отклонения. Идеальный рассвет для идеальной страны. Те, кто знал Принцессу лично, давно перестали пытаться угадать её настроение по светилу. Солнце не отражало эмоций. Солнце просто выполняло свою функцию. Селестия не спала всю ночь. Не потому, что переживала. Переживание — бесполезная трата времени, которое можно потратить на решение проблемы. Она просто анализировала. Доклад Доттед Лайна лёг в основу этого анализа, но выводы она сделала самостоятельно. Машина дала сбой. Машину нужно чинить. В семь утра в её кабинет вошли офицеры, вытянувшись по струнке. Селестия смотрела на них с тёплой, ободряющей улыбкой. Именно так смотрит хозяйка на своих любимых, но немного глуповатых щенков, которые принесли тапки, но перепутали их. — Докладывайте, — сказала она мягко. Голос звучал как тёплый ветер. Только полковник, немолодой и усталый, на мгновение поймал себя на мысли, что в этом голосе не слышно вопроса. Это была команда, упакованная в ласковую интонацию. Он начал докладывать, то и дело сглатывая. — Цифры. — Общая численность — сто четыре тысячи. Из них... — Сто четыре? — перебила Селестия. — При номинальной численности в двести пятьдесят? — Так точно, Ваше Высочество. Многие части существуют только на бумаге. — ...реально боеспособных — около шестидесяти тысяч. Остальные... Полковник запнулся, ожидая реакции. Селестия кивнула, сохраняя всё ту же тёплую улыбку. — Шестьдесят тысяч, — повторила она задумчиво. — Значит, сорок четыре тысячи моих пони просто... существуют. Ходят, едят, получают жалование. Интересно. Она произнесла это с интонацией пони, который обнаружил, что у него в сарае завелись лишние мыши. Не зло. Скорее с лёгким любопытством натуралиста. — Продолжайте. Полковник развернул карту с пометками. — Лучшие части — семь пехотных бригад. По четыре с половиной тысячи каждая. Состав: четыре пехотных батальона и разведывательная рота. Вооружение — устаревшее, но содержатся в порядке. Боевая подготовка — удовлетворительная. Это наш костяк. — Дальше. — Две танковые бригады. По шесть тысяч восемьсот. Состав: два батальона лёгких танков, один батальон средних, четыре батальона моторизованной пехоты, моторизованная разведрота. Техника — старая, но на ходу. Личный состав — обучен. Это ударная сила. — Пегасы? — Дивизия пегасов — восемь с половиной тысяч. Восемь батальонов и разведрота. Лётный состав — хороший. Но... — полковник замялся. — Но? — Они больше тренируются для воздушных шоу, чем для боя. Вандерболтс задаёт стандарты красоты полёта, а не боевой эффективности. Селестия поморщилась. — Что ещё? — Остальное — девять пехотных бригад по четыре тысячи. Без ничего. Без разведки, без сапёров, без артиллерии. Просто пехота с винтовками. И две бригады — семь батальонов пехоты и сапёрная рота. Это лучше, но тоже не фонтан. — Итого? — Итого — сто четыре тысячи. Но реально воевать могут, может быть, семьдесят. Остальные — пушечное мясо. Селестия молчала долго. Потом встала. — Приведите Блюблада. --- XC. Разговор с племянником Блюблад влетел в кабинет с видом оскорблённой невинности. Блюблад влетел, возмущаясь. — Тётушка! Меня вытащили с завтрака! У меня там пирожные остывают! Что за спешка? – Селестия слушала его минуту. Две. Потом он заметил, что её улыбка не изменилась ни на миллиметр. Она просто ждала, когда он закончит шуметь. Как ждут, пока у ребёнка закончится истерика. — Сядь, — сказала она. Голос не был ледяным. Он был комнатным. Обычным. Таким тоном говорят «принеси чай» или «закрой окно». Блюблад сел, потому что вдруг понял: для неё этот разговор — рутина. Она уже тысячу раз отправляла таких, как он, учиться. И тысячу раз они возвращались. Впервые в жизни он увидел в глазах тётушки не тепло, не снисходительность, а холод. Настоящий, тысячелетний холод. — Расскажи мне о состоянии гвардии, — сказала Селестия. — О гвардии? — Блюблад попытался улыбнуться. — Всё отлично! Парады проходят замечательно, новая форма просто... — Цифры, — перебила Селестия. — Численность. Состав. Боеготовность. Блюблад замялся. — Ну... э... сто четыре тысячи? Или около того. Я точно не помню, этим занимаются какие-то там... ну, офицеры. — Какие офицеры? — Ну, эти... как их... Дьюк, кажется, докладывал. Или не Дьюк. Я вообще-то фельдмаршал, я стратегией занимаюсь, а не этими мелочами! — Стратегией, — повторила Селестия. — И в чём заключается твоя стратегия? — ...Если враг нападёт, мы пошлём гвардию. Они храбрые. А форма красивая! Враг посмотрит и... и... Блюблад осекся. Селестия смотрела на него с неподдельным, почти научным интересом. — И? — мягко подтолкнула она. — Убежит? Испугается? Умрёт от смеха? Мне правда интересна твоя стратегия, Блюблад. Ты фельдмаршал. Объясни мне, как красивая форма останавливает врага. Блюблад молчал. Селестия вздохнула — легко, почти незаметно. Как вздыхают над неудавшимся пирогом, она закрыла глаза, досчитала до 10 и когда она открыла их, в них не было ни капли тепла. — Ты хоть знаешь, что у нас нет артиллерии? Что у пехоты нет полевых госпиталей? Что сапёрные части существуют только в двух бригадах? — Артиллерия? — Блюблад удивился. — А зачем? У нас же магия! — Магия, — эхом повторила Селестия. — Тысячу лет я растила эту страну. Тысячу лет я защищала её от врагов. И всё, что я получила — племянника, который думает, что войну можно выиграть красивой формой. Она встала и подошла к нему вплотную. — Ты будешь учиться, — сказала она. — Прямо сейчас. Поедешь к Шайнинг Армору. Будешь жить в казарме, есть солдатскую кашу и маршировать. Через полгода ты вернёшься другим пони. — НО Я ЖЕ ПРИНЦ! Я НЕ МОГУ! — завизжал Блюблад. Селестия наклонила голову чуть набок. На её лице отразилось лёгкое недоумение, как у профессора, которому студент заявил, что не может сдать экзамен, потому что он наследник престола. — Не можешь? — переспросила она мягко. — Почему? Ноги не ходят? Крылья сломаны? Или ты думаешь, что слово «принц» в твоём титуле означает, что законы физики и логистики на тебя не распространяются? Блюблад открыл рот. Селестия улыбнулась ещё теплее. — Поезд через час. Собери вещи. И, Блюблад... — она сделала паузу. — Попробуй получить от этого удовольствие. Шайнинг — хороший учитель. Ты узнаешь много нового о себе. Например, что ты можешь гораздо больше, чем думаешь. Когда он вышел, шатаясь, Селестия посмотрела ему вслед. В её взгляде не было жалости. Не было злорадства. Была лёгкая, тёплая надежда. Как у садовода, который пересаживает хилый росток в лучшую почву и искренне верит, что он пойдёт в рост. Интересно, он будет плакать? — мелькнула у неё мысль. — Шайнинг писал, что некоторые плачут. Забавно. --- XCI. Письмо Шайнингу Селестия вернулась к столу и взяла перо. «Дорогой Шайнинг. Ты, наверное, удивишься, получив это письмо. Я знаю, что ты занят своими обязанностями в Кристальной Империи, и не хотела бы отвлекать тебя по пустякам. Но дело не в пустяках. Гвардия в упадке. Блюблад, которого я отправляю к тебе, — это результат моего невнимания. Прошу тебя: возьми его в оборот. Научи тому, чему когда-то научился сам. Пусть узнает, что такое настоящая служба. При тебе гвардия была самой образцовой в Эквестрии. Мне нужна твоя схема. Пони, которые умеют воевать, не отвлекаются на мысли о том, зачем они это делают. Они просто выполняют приказы. Научи этому Блюблада и пришли мне шаблоны твоих дивизий. Я буду реформировать гвардию. Заранее благодарна. Селестия». Она запечатала письмо и отправила с курьером. А сама принялась за следующий документ — приказ о реорганизации. --- XCII. Реформа Ответ от Шайнинга пришёл через несколько дней. Короткий, деловой, с подробными схемами и расчётами. «Дорогая Принцесса Селестия! Рад помочь. Шаблоны прилагаю. Кристальная дивизия строится так: - 9 батальонов пехоты - Разведывательная рота - Сапёрная рота - Полевой госпиталь - Рота артиллерии Итого около 10600 бойцов. Сбалансировано, мобильно, способно к самостоятельным действиям. Блюблада жду. Не волнуйтесь, вернётся настоящим пони. В общем, вернётся нормальным. С уважением, Шайнинг Армор». Селестия улыбнулась. Хороший мальчик. Надёжный. Она вызвала адъютанта. — Срочный приказ. Все пехотные бригады переформировать по этому шаблону. Срок — три месяца. Ресурсы — из резервов Короны. Исполнение — под личную ответственность командиров. — Слушаюсь, Ваше Высочество. Адъютант убежал. Селестия посмотрела на итоговые цифры. Если перевести все пехотные дивизии на новый шаблон – 10600×18 и добавить к этому Плюс две танковые бригады – 6800×2. Плюс дивизия пегасов — 8500. Итого — Общая численность боеспособных частей — около 212900 — Неплохо, — пробормотала Селестия. — Совсем неплохо. Но армии нужны командиры. Настоящие командиры. И она знала, где их искать. --- XCIII. Вандерболтс. Академия Академия Вандерболтс располагалась Клаудсдейле, знаменитый город в облаках. Лучшие летуны Эквестрии тренировались здесь, оттачивая мастерство до совершенства. Селестия появилась без предупреждения. Материализовалась из золотого сияния прямо на главной площадке, вызвав переполох. Курсанты замерли, инструкторы побелели. Она улыбнулась им всем — тёплой, лучистой улыбкой, от которой у некоторых подогнулись колени. Не от страха. От благоговения. Богиня сошла к ним. — Не волнуйтесь, — сказала она ласково. — Я ненадолго. Мне нужны трое ваших. — Ваше Высочество! — к ней подбежал инструктор, чуть не споткнувшись о собственные копыта. — Мы не ждали... э... чем обязаны? — Мне нужны трое, — сказала Селестия. — Соарин, Фаст Клип и Виплэш. Где они? — Соарин на тренировке, Фаст Клип в учебном классе, Виплэш... э... наверное, в столовой. Он любит пироги. — Пироги? — Селестия улыбнулась. — Хорошо. Проводите меня к Соарину. --- XCIV. Соарин Соарин был в небе. Он гонял группу курсантов, заставляя их выделывать немыслимые фигуры высшего пилотажа. Светло-голубой пегас с тёмно-синей гривой и хвостом двигался в воздухе с той лёгкостью, которая бывает только у прирождённых асов. — ВЫШЕ! БЫСТРЕЕ! — кричал он, проносясь мимо замешкавшегося курсанта. — ТЫ НЕ БАБОЧКА, ТЫ ВОИН! Заметив принцессу, Соарин приземлился и отдал честь. Селестия смотрела на него с интересом. Хороший экземпляр. Сильный, быстрый, преданный идее. Такие хорошо ведут за собой. — Ваше Высочество! Не ожидал. — Вольно, Соарин, — кивнула Селестия. — Мне нужен разговор. Они отошли в сторону, подальше от любопытных глаз. — Вы знаете, что происходит в гвардии? — спросила Селестия. — Знаю, — кивнул Соарин. Зелёные глаза его были спокойны. — Я читаю доклады. Это катастрофа. — Я это исправляю. Мне нужны командиры. Настоящие. — Вы хотите, чтобы я ушёл из Вандерболтс? — Я хочу, чтобы вы стали генералом солнечной гвардии и возглавили нетолько пегасов, но и всех, кто может летать и воевать. Соарин помолчал. — Это большая ответственность. — Я знаю. — Она улыбнулась. — Поэтому и пришла к вам. Вы справитесь. — Это большая ответственность, Ваше Высочество. — Я знаю. Поэтому и пришла к вам. — У меня есть условия. — Говорите. — Фаст Клип и Виплэш идут со мной. Старой гвардией. Я им доверяю. — Договорились. — И... — Соарин слегка смутился. — В моём штабе должна быть нормальная столовая. С пирогами. Я люблю пироги. Селестия рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне. — Обещаю. Лучшие пироги Эквестрии — Договорились, — сказала он и они ударили по копыту. Её копыто было тёплым, почти горячим. Соарин почувствовал, как по телу разливается энергия. Она умела вдохновлять. Она делала это тысячу лет. Хороший мальчик, — подумала Селестия, глядя, как он уходит. — Будет предан до конца. Жаль только, что конец у таких, как он, обычно наступает быстрее, чем у остальных. --- XCV. Фаст Клип Фаст Клипа нашли в учебном классе. Светло-голубой пегас в чёрных очках (даже в помещении) разбирал с курсантами теорию полёта. Доска была исписана формулами так плотно, что свободного места не оставалось. — ...и запомните, — говорил он монотонно, — скорость входа в штопор зависит от угла атаки. Если превысите критический, никакая магия не спасёт. Вопросы? — Господин инструктор! — выкрикнул кто-то. — А правда, что Вандерболтс берёт только тех, у кого чистая родословная? Фаст Клип медленно повернулся. Очки блеснули. — Неправда, — сказал он. — Родословная не важна, если ты разбился насмерть из-за того, что не выучил теорию. А теперь — все на тренажёры. По одному. Зачёт через час. Курсанты испарились. Фаст Клип посмотрел на Селестию. — Ваше Высочество. Чем обязан? — Вы мне нужны, полковник. В гвардии. Фаст Клип снял очки, протёр их. — Я учу их выживать, — сказал он. — Мои формулы спасают жизни. — Ваши формулы спасают жизни в мирное время, — мягко поправила Селестия. — На войне они будут спасать жизни по-другому. Вы будете учить их не просто избегать смерти, а доставлять её. Есть разница. Он надел очки. — Соарин согласился? — Да. — Тогда я тоже. Без него скучно. Селестия кивнула. Ей нравилась эта привязанность. Она делала их предсказуемыми --- XCVI. Виплэш Виплэш действительно оказался в столовой. Светло-серый пегас с густыми бровями и усами сидел за столом и методично уничтожал яблочный пирог. Рядом стояла кружка с чаем. — Виплэш, — позвал Соарин, входя. — Разговор есть. Виплэш поднял глаза. Взгляд у него был тяжёлый, как у старого сержанта, который видел всё и ничего не боится. — Соарин. — Он отложил вилку. — И... Принцесса? Ничего себе компания. — Нам нужна ваша помощь, — сказала Селестия. — В гвардии. — В гвардии? — Виплэш усмехнулся. — Это где сейчас парады вместо учений? Где салаги в золотых мундирах думают, что война — это красиво? — Там, — кивнула Селестия. — Мы это меняем. Виплэш посмотрел на Соарина. Тот кивнул. — Соарин идёт? — спросил он. — Идёт. Фаст Клип тоже. — Тогда я в деле. — Он откусил пирог. — Когда приступать? — Сегодня. Он кивнул, жуя. Селестия смотрела на него с тёплым любопытством. Этот был другим. Он не задавал вопросов «зачем» и «почему я». Он просто согласился, потому что согласились друзья. Преданный, как пёс. Такие нужны, чтобы гонять новобранцев до седьмого пота. — Вы любите пироги, — заметила она скорее для себя, чем для него. — Люблю, — подтвердил Виплэш. — А что? — Ничего. — Она улыбнулась. — Это хорошее качество. Уметь радоваться простым вещам. Простые вещи, — подумала она, выходя. — Еда. Сон. Безопасность. Как мало им нужно для счастья. Забавно. --- XCVII. Новая гвардия Через месяц реформа была в разгаре. Пехотные дивизии проходили переформирование. Танкисты осваивали новые тактики. Пегасы под руководством Соарина отрабатывали боевое взаимодействие. Фаст Клип сидел в штабе и разрабатывал учебные программы. — Базовая подготовка — три месяца, — диктовал он секретарю. — Затем специализация. Пехота, артиллерия, сапёры. Отдельная программа для пегасов — воздушная разведка и поддержка с воздуха. — А танкисты? — спросил секретарь. — Танкисты — особая статья. Их будем учить отдельно. Ими займусь лично. Виплэш носился по полигонам, гоняя солдат до седьмого пота. — БЫСТРЕЕ! — орал он. — ВЫ ДУМАЕТЕ, ВРАГ БУДЕТ ЖДАТЬ, ПОКА ВЫ ШНУРКИ ЗАВЯЖЕТЕ? У ВАС НЕТ ШНУРКОВ! ШЕВЕЛИТЕСЬ! Солдаты шевелились. Те, кто выживал после тренировок с Виплэшем, становились настоящими бойцами. Соарин координировал всё. Он летал между частями, проверял, советовал, поправлял. И каждый вечер находил время зайти в столовую — убедиться, что пироги действительно хороши. — Держи, командир, — повариха, дородная земнопони, протягивала ему свежий кусок. — С яблоками, как ты любишь. — Спасибо, — кивал Соарин. — Ты меня балуешь. — А ты нас защищаешь, — отвечала она. — Заслужил. --- XCVIII. Итог К концу февраля реформа была завершена. Селестия смотрела на итоговые цифры: двести двенадцать тысяч девятсот бойцов. Восемнадцать полноценных дивизий, две танковые бригады, дивизия пегасов — Неплохо, — сказала она Луне, стоявшей рядом. — Совсем неплохо. — А Блюблад? — спросила Луна. — Как он там? — Шайнинг пишет — учится. Плачет по ночам, но учится. Говорит, что через полгода вернётся другим пони. — Другим? — Хотя бы понимающим, что армия — это не парады. Луна улыбнулась. — Ты довольна? — Я спокойна, — поправила Селестия. — Довольна буду, когда увижу результаты. А пока — работа продолжается. Она посмотрела в окно, где над Кантерлотом кружили пегасы, отрабатывая новые манёвры. — Эквестрия просыпается, — тихо сказала она. — Пора. --- XCIX. Эпилог: Пирог для командира В столовой штаба ВВС было уютно и тепло. За окном выла февральская вьюга, а здесь пахло сдобой и чаем. Соарин сидел за своим обычным столом и ел пирог. Рядом сидели Фаст Клип и Виплэш. — Ну что, старики, — сказал Соарин, жуя. — Дождались настоящей работы. — Работа как работа, — буркнул Виплэш. — Только салаг много. Учить их, учить... — Зато пироги хорошие, — заметил Фаст Клип, поправляя очки. — Это да, — согласился Виплэш. — Ради пирогов можно и поучить. Они рассмеялись. Где-то в Кристальной Империи Блюблад в сотый раз маршировал на плацу, мечтая о мягкой постели и пирожных. Где-то в казармах новые дивизии осваивали артиллерию. Где-то в небе пегасы учились летать по-новому — не красиво, а эффективно. Эквестрия просыпалась. И пироги были вкусными. В столовой штаба было уютно и тепло. Соарин, Фаст Клип и Виплэш смеялись над чем-то своим, доедая яблочный пирог. За окном выла вьюга, но здесь, в кругу друзей, было хорошо. Высоко над Кантерлотом, в башне, где не зажигали свет, Селестия стояла у окна и смотрела на маленькое светящееся пятнышко — окно столовой. Она видела их силуэты. Слышала их смех сквозь ветер? Нет. Ветер не мог донести звук так высоко. Но она знала, что они смеются. Она знала, что они счастливы. Она дала им это счастье: дружбу, дело, пироги. Хорошо, — подумала она. — Инструменты смазаны, механизм настроен. Можно начинать. Она отвернулась от окна и подошла к карте, разложенной на столе. Не той, парадной, что висела в приёмной. Другой. Старой. Потрёпанной. На полях карты, там, где тёмной массой были обозначены земли чейнджлингов, её собственным копытом было выведено всего одно слово: «Кормушка». Она провела копытом по границе, стирая пыль. — Ну что ж, — прошептала она в тишине пустого кабинета. — Мои маленькие пони. Покажите этим... насекомым... как вы умеете защищать свой улей. Улыбка всё ещё играла на её губах. Тёплая. Материнская. Абсолютно пустая. Конец главы ---