Prototype: Король Монстров. (Хроники Токийского Гуля)

Коридоры здания CCG были залиты холодным белым светом. Он не грел — наоборот, подчёркивал стерильность, отчуждённость и то напряжение, которое здесь считалось рабочим фоном. Двое следователей шли рядом, не спеша, но и не замедляясь. Их шаги глухо отдавались эхом между гладкими стенами. Один — мужчина лет сорока, спокойный, с усталым взглядом. Второй — моложе, резче, с привычкой внимательно разглядывать собеседника, словно тот был подозреваемым. — Его уже привели его в чувство? — спросил первый, перелистывая папку на ходу. — Или он всё ещё в истерике? — Стабилизировали, — ответил второй. — Когда поисковая группа его вытащила, картина была нехорошая. Паническая атака, гипервентиляция, не реагировал на вопросы по существу. — Классика после контакта с гулем. — Если бы, — ответил второй следователь. — Обычно после «классики» люди кричат «он ел их», «у него кагунэ», «кровь везде». А этот… — Что этот? — Повторял одну фразу. Как заевшая запись: «гуль в капюшоне». Первый фыркнул. — И всё? Без типа кагунэ, без описаний? — Вот именно. Ни формы, ни ранга, ни признаков. Только это. Они свернули за угол — навстречу им вышел третий сотрудник CCG в жилете оперативного отдела. В руках — планшет и пластиковый пакет с маркировкой улик. — Вы к выжившему? — спросил он, узнав их. — Да. Нас поставили на повторный опрос, — кивнул первый. — Ты из группы осмотра? — Из второй волны. Мы закрывали периметр после зачистки. — Тогда быстро, что по факту? — спросил второй. — Без отчётного канцелярита. Третий выдохнул. — Дом. Следы боя на трёх уровнях. Крови много. Баллистика и разрезы совпадают с куинке. Признаки активного сопротивления. — Тела? — Из нет. Оба остановились. — В смысле — нет? — спокойно переспросил первый. — Вообще. Ни фрагментов, ни остатков. Только кровь и следы волочения, которые… — он поморщился, — обрываются. — Куинке? — Все кейсы на месте. Все пять. — Потерянный состав — четверо младших и один старший, — тихо сказал второй. — Подтверждаю, — кивнул третий. — Старший пропал. Младшие тоже пропали. Кейсы лежат, а вот владельцев нет. Повисла пауза. — Выжившие есть? — спросил первый. Третий посмотрел на него прямо. — Конечно. Один. — Состояние? — Физически терпимо. А вот психически под вопросом. Сначала бредил, пытался вырваться, просил «не пускать его обратно». Сейчас вроде спокойный. — Что рассказывает? — Каждый раз по кругу начинает нормально. Потом доходит до момента столкновения… — он постучал пальцем по планшету, — и будто натыкается на стену. Формулировка плавает. Но суть одна: «Это был не обычный гуль». — Ранг определил? — Говорит не видел кагунэ. — Тогда почему решил, что гуль? Третий криво усмехнулся. — Вот это вы у него и спросите. На этом месте он обычно замолкает. По коридору прошёл санитар с тележкой — запечатанные пакеты с личными вещами погибших агентов тихо звякнули жетонами внутри. Никто не прокомментировал. Они подошли к массивной двери с затемнённым стеклом. За ней угадывался силуэт сидящего человека — плечи напряжены, голова опущена. — Он утверждает, что это был не обычный гуль? — тихо уточнил первый. — Хуже, — ответил третий сотрудник. — В последней версии он сказал: «Это вообще был не гуль». — И? — И после этого отказался продолжать без повторного допроса старшими. Первый взялся за ручку. — Значит, сейчас и продолжит. Замок щёлкнул. Дверь открылась. _____________________________________ [Комната допроса] Комната допроса была небольшой. Серые стены, стол, два стула по одну сторону и один — по другую. Камера под потолком медленно вращалась, фиксируя каждое движение, каждый жест, каждую паузу. Младший следователь сидел, опустив плечи. Форму с него сняли — на нём была простая рубашка CCG из медпункта. Манжеты чуть велики, ворот расстёгнут. Пальцы подрагивали — он сцепил их, будто пытался спрятать дрожь внутри кулаков. Напротив — двое старших. Без давления. Пока без давления. — И так, начнём, — мягко начал первый следователь. — Назовите имя и звание. — …Следователь второго класса. Такахаси Рё, — ответил тот после короткой паузы. — Вы понимаете, зачем вы здесь, Такахаси-кун? Он кивнул. Слишком быстро. — Чтобы вы рассказали нам всё, — продолжил старший. — Не спеша. Попытайтесь еще раз вспомнить всё, что произошло. Такахаси сглотнул. — Я… постараюсь. — Хорошо. Тогда начнём. Вы остановились на том, что отделились от основной группы. — Да… — он сглотнул. — Мы со старшим следователем пошли дальше по периметру. Проверяли соседние здания. Стандартная процедура. — Имя старшего, — спокойно вставил второй. — Следователь первого класса Кобаяси. Второй сделал пометку. — Дальше. — Всё было… тихо. Слишком тихо. — Такахаси нахмурился, будто заново проходил тот маршрут. — Ни запаха, ни движения. Ничего. Но потом... Потом — крики. — Откуда? — Со стороны дома, который проверяла вторая тройка. — Вы уверены, что это были крики людей, а не гуля? — Людей, — сразу ответил Такахаси. — Он был коротким. Оборванным. Как будто… — он запнулся, — как будто не успели закончить. В комнате стало ещё тише. — Сколько там оставалось сотрудников на тот момент? — уточнил первый следователь. — Трое, — ответил Такахаси. — Когда мы уходили с Кобаяси-саном, одного отправили осматривать дом. Остальные двое были снаружи. Я это точно помню. — Так. Продолжайте. — Мы сразу развернулись и побежали обратно. Оружие — наготове. Куинке активированы. — Его дыхание чуть ускорилось. — И вот там… Между домов… мы встретили его. — «Его», — повторил второй. — Кого именно? — Того… — Такахаси поднял взгляд, — в капюшоне. — Так называемого «гуля в капюшоне»? — уточнил второй. Такахаси несколько раз кивнул. Слишком резко. Слишком много раз. И замолчал. Секунды текли. — Такахаси-кун, — тихо сказал первый. — Что дальше вы увидели? Тишина. — Что. Вы. Увидели. — Он… стоял спокойно, — выдавил Такахаси. — Он вёл себя не как гуль. Не как цель. Как… человек, который нас ждал. Второй следователь чуть прищурился. — Кагунэ? — В том момент не видел. — Маска? — Нет. — Запах Rc? — Не успел определить… Второй раздражённо выдохнул. — Тогда на чём основан вывод, что это гуль? Такахаси сжал зубы — ответ застрял. Первый следователь в этот момент задумчиво постучал пальцем по столу. — Капюшон… — пробормотал он. — Прыжок с высоты… отсутствие тел… кейсы на месте… Он поднял взгляд на напарника. — Принеси запись, сделанную с вертолёта. Ту, что недавно обнаружила на собрании. Второй ничего не спросил — просто встал и вышел. Такахаси нервно проследил за дверью. — Это не связано… — тихо сказал он. — Наверное… — Вот сейчас и проверим, — спокойно ответил первый. Прошло несколько минут. Вернулся второй — с ноутбуком и накопителем. Поставил на стол, открыл файл, промотал служебные отметки. На экране — ночная съёмка. Тепловизор и обычная камера попеременно. Торговое здание. Разбитые окна верхних этажей. — Вот здесь, — сказал он. — Смотри внимательно. Пауза. Перемотка. Стоп. Фигура вылетает из окна. Не падает — именно вылетает. Тело разворачивается в воздухе, проходит в метре от вертолёта. Камера дёргается. Осколки летят в объектив. Размыто — но видно: капюшон. Человеческий силуэт. Нечеловеческая траектория. Приземление — на крышу соседнего здания. Короткий переката. Без паузы. И мгновенный рывок — слишком быстрый для человека. Первый следователь медленно повернул экран к Такахаси. — Скажите… вы узнаёте того, кого назвали «гулем в капюшоне»? Такахаси поднял взгляд. Сначала — просто смотрел. Потом резко подался вперёд, стул скрипнул. Зрачки расширились. — Да… — голос сорвался. — Да. Это он. Он даже приподнялся, будто хотел отодвинуться от экрана. — Это он. Тот самый. Первый следователь медленно закрыл крышку ноутбука, но не убрал его — оставил на столе, как немой аргумент. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Теперь вернёмся к месту боя. После того как вы встретили фигуру в капюшоне. Что произошло дальше? Такахаси напрягся. Плечи поднялись — защитная реакция. Он долго смотрел в стол, будто собирая рассыпанные кадры. — Я… действовал по инструкции. Активировал куинке. Попытался сократить дистанцию первым. — Тип куинке? — сразу уточнил второй. — Клинковый. Средний класс. Быстрый удар на проверку реакции. — Попали? — Нет. Он… — Такахаси нахмурился. — Он оказался быстрее меня. — Быстрее вас? — Намного. Пауза. — Он ударил меня ладонью. Просто ладонью, — Такахаси машинально коснулся груди. — Но удар был, будто молотом зарядили. — Следы повреждений совпадают, — тихо заметил второй, пролистывая медотчёт. — У вас были свежие переломы поверх старых травм. Такахаси коротко кивнул. — Да. У меня уже были намотаны бинты. Рёбра после прошлой операции… Он попал именно туда. Случайно — или нет, не знаю. Меня отбросило. Я ударился головой. На несколько секунд всё поплыло. — Вы потеряли сознание? — Почти. Слышал, но плохо видел. — Что вы слышали? — Кобаяси-сан атаковал. Без колебаний. Он был… — Такахаси выдохнул, — он был хорош. Ударил точно. Даже задел его. — Повреждение? — Царапина. Я это видел. Точно видел. — И? Такахаси поднял взгляд. В нём было растерянное раздражение. — Она закрылась. Прямо у меня на глазах. Кожа целая, будто и не была повреждена. Даже одежда восстановилась. Будто кадр перемотали назад. Следователи обменялись коротким взглядом. — Возможно, регенерация уровня S и выше, — тихо сказал второй. — Или не RС-регенерация, — так же тихо ответил первый. — Что было дальше, Такахаси-кун? Тот сглотнул. — Его рука изменилась. — Кагунэ? — Нет… — он покачал головой. — Я видел кагунэ. Это не оно. Оно не выходило из спины. Не было структуры. Рука просто… перестроилась. Он с трудом подбирал слова. — Стала как огромный меч. Массивный. Непропорциональный. Будто из живого мяса, но держал форму стали. Второй следователь перестал писать на секунду. — Продолжайте. — Этого хватило. Две атаки. Кобаяси-сан лишился оружия… потом устойчивости. — Смертельное ранение? — Тогда нет. Он ещё двигался. — Но тело мы не нашли, — спокойно напомнил первый. Такахаси побледнел. — Да… — Дальше. — Потом… — он замялся. — С третьего этажа показалась девушка. Из окна. Она выбралась наружу, как… как гуль делает. — Она была гулем? — сразу спросил второй. — Я… не уверен. Я не видел глаз. Но двигалась, как они. — Маска? — Нет. — Кагунэ? — В тот момент его не было. — Что она сделала? Такахаси нахмурился, напряг память — и вдруг замер. — Она… — он поднял глаза. — Она не атаковала. Наоборот, держалась подальше и... И назвала его по имени. Оба старших одновременно подались вперёд. — Повторите. — Она назвала его по имени. — Какому имени? — чётко произнёс первый. — Я… — Такахаси зажмурился. — Алекс. Кажется… Алекс. Второй уже писал. — Алекс, — повторил он. — Продолжайте. — Он собирался уходить. Я это понял по стойке. По развороту корпуса. Бой для него закончился. — Но? — Кобаяси-сан снова атаковал. Уже раненый. Он всегда так делал… если цель стоит значит можно достать. Короткая пауза уважения к мёртвому. — Они обменялись ударами. Быстро. Очень быстро. Я почти не видел движений. Только столкновения. — Исход. — Капюшон… поймал его на ошибке. Меч-рука — насквозь. Такахаси сжал пальцы до побеления. — Потом он… схватил его. И разорвал. Тишина в комнате стала тяжёлой. — И тело исчезло, — тихо сказал первый. — Да. — Каким образом? Голос Такахаси стал почти шёпотом: — Он… поглотил его. Следователи медленно переглянулись. Никто не пошутил. Никто не прокомментировал. Запись продолжала идти. Камера под потолком тихо жужжала. — Повторите, — наконец сказал первый следователь. Такахаси долго молчал, прежде чем снова заговорить. Его голос стал глухим, будто каждое слово приходилось проталкивать сквозь сопротивление памяти. — Он… не ел его, как гуль, — медленно произнёс он. — Не разрывал, не жевал. Это было иначе. Он держал тело… и оно как будто распалось. Не на куски — а… ушло в него. Словно впиталось. Как вода в губку. Быстро. Неправильно. Так не должно быть. — Без Rc-активности? — сразу уточнил второй следователь. — Я не видел свечения. Не видел выброса. Просто — исчезновение. — Запаха? — спросил первый. Такахаси задумался. — Был. Но не как при кормлении гуля. Не сладковатый. Более… металлический. Как кровь и химия. В комнате повисла пауза. — Вы уверены в своих словах, Такахаси Рё? — спокойно, но очень чётко спросил первый старший следователь. Такахаси поднял взгляд. В нём ещё оставался страх, но появилась и упрямая твёрдость. — Да. Я понимаю, как это звучит. Но я видел это. С близкого расстояния. — Вы не находились под действием яда, газа, Rc-перегрузки? — Нет. — Галлюцинации после удара головой? — Врач уже проверил. Сказал сотрясение лёгкое. Видения маловероятны. Первый следователь выдержал с ним взгляд ещё пару секунд. Затем коротко кивнул. — Понятно. Он встал. Стул тихо скрипнул по полу. — Такахаси Рё. Приказом отдела вы временно отстраняетесь от операций. Вам оформят отпуск по медицинским показаниям. Младший следователь моргнул — будто не сразу понял. — О… отпуск? — Да. Отдохнёте, придёте в норму. Это не наказание. — Есть… — тихо ответил он с ноткой облегчения. — И ещё, — добавил второй следователь мягче. — Вы всё сделали правильно. Выжить тоже часть работы. Это, похоже, пробило защиту сильнее всего. Такахаси коротко поклонился и вышел, стараясь держать спину прямо. Дверь закрылась. Тишина. Оба старших не говорили несколько секунд. Слышно было только вращение камеры и гул вентиляции. — Ну? — наконец произнёс второй. Первый не ответил сразу. Открыл ноутбук, снова вывел стоп-кадр: размытая фигура в капюшоне, вылетающая из окна мимо вертолёта. — Он не врёт, — сказал он. — Согласен. — Но и правдой это быть не должно. Второй выдохнул через нос. — Гуль без кагунэ-структуры. С регенерацией выше S-класса. С морфологическим оружием. С поглощением без поедания... Звучит как плохой отчёт стажёра. — Четыре пропавших тела, — спокойно напомнил первый. — Четыре чемодана с куинке, найденные отдельно. Без следов Rc-распада. Это факт. — И имя. — Да. Имя — это плохо. — Почему? — Потому что монстры редко представляются. Второй усмехнулся мрачно. — Думаешь, он не гуль? — Думаю, — тихо сказал первый, — что классификатора для него у нас пока нет. Он закрыл ноутбук. — Поднимай архивы по авиакатастрофе. Все медицинские отчёты. Особенно — по выжившему пациенту, который исчез. — Тому американцу? — Именно. — Думаешь, связь есть? Первый посмотрел на стоп-кадр ещё раз — уже в отражении чёрного экрана. — Думаю, совпадений сегодня слишком много. Они направились к выходу из сектора допросов. Свет в коридоре снова стал холодным и безличным. Дверь за ними закрылась. . . . . . . . ________________________________________ [В это время] Под мостом было сыро и прохладно. Ночной город уже выдохся — шум стал глухим, редким. Где-то далеко гудели первые утренние поезда, над водой стелился лёгкий туман. Между бетонных опор, в тени, где не доставал свет фонарей, устроились двое беглецов. Ханаэ спала, свернувшись клубком и укутавшись в свой oversized-свитер так, будто это был спальный мешок. Чёрная вязаная шапка съехала набок. Волосы выбились прядями. Со стороны она выглядела совсем не как гуль почти A-класса — скорее как уставшая студентка после ночной смены. Алекс сидел неподалёку на бетонном блоке, наблюдая за окрестностями. Ни движения. Ни Rc-запаха поблизости. Ни людей. Он посмотрел на небо, на восходящее солнце, потом на часы, которые «одолжил» у одного из агентов. — Ханаэ, — спокойно сказал он. Ноль реакции. — Ханаэ. Тишина. Только тихое сопение. Он наклонился и легонько коснулся её плеча. Результат был мгновенный и абсолютно неадекватный. Ханаэ резко подскочила, глаза — чёрные с красным свечением, кагуне выстрелило из спины на полметра. — АААААА! Я НЕ ЕДА!! — выкрикнула она и замахнулась щупальцем в пустоту. Щупальце врезалось в бетонную опору. Крошка посыпалась вниз. Алекс даже не вздрогнул. — Уже нет, — невозмутимо ответил он. Она моргнула. Посмотрела на него. Ещё раз моргнула. Кагунэ медленно втянулось обратно. — ...А-а-а-а… Это ты. — Наблюдательность — твоё сильное качество, — с лёгкой усмешкой сказал Алекс. Она схватилась за грудь. — Ты нормальный будильник использовать не мог?! — Мог, — кивнул Алекс. — Правда, его у меня нет. — Тогда можно было… не знаю… сказать «доброе утро», а не трогать гуля во сне?! — Я сказал твоё имя дважды, — заметил Алекс. — Это не считается! — возмущённо прошипела она. — Во сне меня так уже дважды пытались съесть! — Да уж, — потянул Алекс. — Статистика тревожная. Она прищурилась. — Ты издеваешься. — Немного. Ханаэ огляделась, окончательно просыпаясь. — Который час? — Раннее утро. — А-а-а! Ненавижу утро, — пробормотала Ханаэ и снова попыталась завернуться в свитер. Алекс спокойно потянул край ткани назад. — Не получится. — Я гуль. Мне можно, — зевая, отмахнулась Ханаэ. — CCG прочёсывают район. Она замерла. Затем медленно повернула голову к Алексу. — …Что? — Два патруля прошли сверху пять минут назад. Ещё один — на соседней улице. Сон слетел мгновенно. — Ты сейчас шутишь. — Нет. Пауза. — Ладно, — буркнула она, садясь. — Тогда официально заявляю: это худшее утро недели. — Так неделя только началась, — сказал Алек, смотря на часы. — Понедельник вроде. — Не порти драматургию, — ответила Ханаэ щурясь. Она попыталась встать — и зашипела от боли, схватившись за бок. Алекс отметил это взглядом. — Рана? — Да, уже почти затянулась, — буркнула она. — Благодаря ночному… ужину. — Хорошо. Она посмотрела на него подозрительно. — Ты вообще когда-нибудь говоришь что-то вроде... Ну, к примеру, «как ты себя чувствуешь»? — Только когда ответ влияет на тактику. — Ты невозможный. — Работает. Ханаэ пару секунд смотрела на него — потом неожиданно фыркнула. — Знаешь что самое страшное? — Что? — Мне с тобой почему-то спокойно. — Это плохой признак инстинкта самосохранения. — Или хороший выбор союзника, — парировала она поднимая палец. Над мостом проехала машина CCG. Оба одновременно подняли взгляд. Комедия закончилась. День начинался. . . . . ______________________________________ Улица уже проснулась. Не полностью — Токио редко бывает по-настоящему тихим — но утренний ритм только набирал ход. Открывались жалюзи магазинов, щёлкали автоматы с напитками, у переходов скапливались первые офисные работники и студенты. Алекс и Ханаэ шли в общем потоке — достаточно близко к людям, чтобы не выделяться, и достаточно в стороне, чтобы не ловить лишние взгляды. Алекс — руки в карманах, капюшон низко надвинут. Шаг ровный, без спешки. Он выглядел как обычный мрачный тип, которых в городе хватает. Ханаэ — рядом, в чёрном худи, короткой куртке и шапке. Наушники болтались на шее — не включены, просто как элемент образа. Она периодически косилась по сторонам, принюхивалась — привычка гуля — но со стороны выглядело так, будто она просто скучающе сканирует витрины. — Слушай, — сказала она, — ты вообще когда-нибудь капюшон снимаешь? — Да. — Когда? — Когда нужно. — Очень развёрнутый ответ, спасибо, — фыркнула она. — Ты в нём даже спишь? — Я почти не сплю. — Я помню. Знаешь, ты как ночной холодильник — всегда включён и гудишь атмосферой. — Это новое сравнение. — Я талант. Пауза. Она снова покосилась. — Так почему капюшон? — Привычка, — спокойно ответил Алекс. — Меньше лиц — меньше запоминаний. — Паранойя? — Практика. Она хмыкнула. — Ладно, мистер «я-не-выделяюсь-в-чёрном-плаще-и-капюшоне». Тогда твой вопрос — почему я в шапке? — Именно, — кивнул Алекс. — Потому что мне так нравится. — Неполный ответ. — Потому что под ней удобно прятать выражение лица. — От кого? — От всех, — она пожала плечами. — Люди меньше лезут, когда думают, что ты странная. — И как, работает? — С тобой нет. — Я не лезу. — Ты пришёл, убил трёх гулей, спас меня, накормил, поселился, уничтожил отряд CCG и теперь гуляешь со мной по району. Короткая пауза. — Это считается «лезешь». — Принято, — кивнул Алекс. Они остановились у автомата с напитками. Ханаэ уставилась на него с трагическим выражением. — Вот оно. Самая жестокая часть жизни гуля. — Какая? — Я могу купить всё… — она ткнула пальцем в кнопки, — …и не могу выпить ничего. — Тебе физически плохо от этого? — спросил Алекс, приподняв бровь. — Хуже. Вкус как у мокрого картона, который обидели. — Люди пьют это добровольно. — Люди делают много странного. Например, ходят на работу. Алекс нажал кнопку. Банка с газировкой упала внутрь. Он достал и протянул ей. — На. — Ты сейчас издеваешься?! — спросила Ханаэ, глядя на Алекса, как на умолешенного. — Просто проверяю теорию. Она прищурилась, взяла, понюхала… скривилась так, будто внутри была химическая атака. — Фу. Ты ужасный человек. — Технически нет, — сказал Алекс, отпивая напиток. — Я вирус. Она замерла на секунду, потом тихо фыркнула. — Да, точно. Забыла. Мой друг — ходячая вирусная катастрофа. — Формулировка грубая, но близкая. Они пошли дальше. Теперь уже шаг в шаг. Со стороны — мрачный парень и гот-девушка. Ничего необычного. Таких дуэтов город видел сотни. — Слушай, Алекс, — сказала она чуть тише. — А ты всегда такой спокойный? — Почти. — Даже когда страшно? — Страха я не чувствую. Знаешь, тяжело его испытать, когда ничего не может тебя убить. Она посмотрела на него внимательнее — без привычной насмешки. — Знаешь… — пробормотала она, — если меня когда-нибудь спросят, почему я хожу за тобой — я скажу, что ты самый стрёмный безопасный человек в мире. — Логично. — И ещё, — добавила она, — тебе нужен нормальный гардероб. Мы над этим поработаем. — Это угроза? — Это план, — уверенно заявила Ханаэ. Алекс остановился. — Понял. И прямо у неё на глазах его фигура словно «поплыла». Капюшон, куртка, силуэт — всё на долю секунды стало жидким, как рябь по стеклу. Биомасса перетекла, перестроилась — и вместо него перед ней уже стоял тот самый агент CCG, которого он недавно поглотил: форма, плащ, даже выражение лица точь-в-точь. Кроме чемодана с куинке. Ханаэ отреагировала мгновенно. — ЧЕГО?! Она отпрыгнула назад, приземлилась ногами прямо на край мусорного бака, балансируя как кошка, и зашипела: — Ты что творишь?! Не делай так без предупреждения! Несколько прохожих обернулись. Алекс — в облике агента — спокойно поднял руку: — Спокойно. Это я. — Я ВИЖУ, ЧТО НЕ ТЫ! — Я это я, — уточнил он. — Просто другая оболочка. Она прищурилась, потом осторожно спрыгнула. Подошла кругом. Обошла его один раз. Второй. Потыкала пальцем в рукав. Потом сильнее сжала ткань. — …Это не маска. — Нет. — Не костюм. — Формально костюм. Она дёрнула воротник. — Ты даже пахнешь как человек. Почти. — Потому что я им и являюсь. Биологически — сейчас. — Да ты издеваешься, — пробормотала она. — Ладно. Объясняй. Медленно. Я сегодня ещё не успела морально умереть. — Поглощение, — спокойно сказал Алекс. — Я копирую структуру. Тело, голос, биомеханику. Полный шаблон. Также поглощаю все знания и навыки поглощённого. — А одежда? — она снова подёргала плащ. — Вот это вот всё? Ткань, пуговицы, швы? — Тоже. — Не верю. Его рукав на секунду «расползся» живой текстурой и снова стал тканью. Ханаэ замерла. — …Нет. Нет. Не надо. Я это развидеть не могу. — Одежда — часть оболочки, — пояснил Алекс. — После поглощения — это тоже моя биомасса. — То есть… — она медленно отвела взгляд в сторону и свистнула. — Ты сейчас буквально голый… но концептуально одет? — Если упрощать, то да. — Отлично. Просто отлично. Я гуляю по Токио с философски одетым вирусом. Биомасса снова перетекла — и он вернулся в привычную форму: капюшон, толстовка, чёрный силуэт. Она облегчённо выдохнула. — Вот. Так лучше. Не превращайся больше в «сюрприз, я Голубь». — Учту. — Предупреждай. У меня нервы и так как натянутые струны. На похоронном марше. Они сделали ещё несколько шагов. Ханаэ почесала щёку, глянула на него боковым взглядом. — Ладно… раз уж ты можешь быть кем угодно… — Да, — протянул он озадаченно. — Кофе хочешь? — Где? — Недалеко. — Кто угощает? — Я, — сказала она с важным видом. — У тебя нет денег. — Зато у меня есть место. — Это звучит подозрительно. — Это звучит вкусно, — парировала она. — Я знаю одну кофейню. Очень известную среди… — она осеклась, — …разных. — Разных? — Разных. Пойдём — увидишь. — Там безопасно? Она посмотрела на него долгим взглядом. — С тобой — да. И, сунув руки в карманы, она зашагала вперёд, даже не проверяя, идёт ли он следом. Как будто уже знала ответ. . . . . _________________________________________ [В Антейке] Колокольчик над дверью тихо звякнул. Тёплый воздух кофейни сразу окутал их — запах обжаренных зёрен, молока и выпечки смешивался с мягкой фоновой музыкой. После ночных улиц и крови на асфальте это место казалось почти нереальным — как отдельный остров спокойствия. Алекс остановился у входа на секунду дольше обычного — взгляд скользнул по залу: вход, окна, отражения в стекле, расстояние до стойки, посетители. Привычная тактическая оценка пространства. Ханаэ заметила. — Расслабься, спецназ, — пробормотала она. — Здесь максимум опасности — это переваренный эспрессо. — Привычка, — спокойно ответил он. — Ой, у тебя все привычка, — проворчала Ханаэ. — Почти. Внутри было не слишком людно. Несколько офисных работников, пара студентов с ноутбуками, женщина с книгой. За стойкой — спокойный бариста с внимательным взглядом и отточенными движениями рук. У окна сидели двое парней примерно возраста Ханаэ. Один — тёмноволосый с книгой, второй — светловолосый, слишком живой и громкий для тихого заведения. Светловолосый как раз увлечённо что-то рассказывал, наклонившись через стол. — Да говорю тебе — ты просто обязан подойти и познакомиться! — горячо шептал он, но так, что слышала половина зала. — Сколько можно смотреть издалека? — Это не так просто… — смущённо ответил второй, поправляя книгу. — Нужно хотя бы повод. — Повод — это ты! Этого достаточно! Ханаэ тихо хмыкнула. — Люди, — сказала она вполголоса. — У них всё сложно не там, где надо. — У гулей проще? — спросил Алекс. — У гулей честнее, — ответила Ханаэ, оборачиваясь к нему. — Если хочешь есть — ешь. Если боишься — беги. Если привязался — страдай. Всё прямо. — Звучит не проще. — Ну ладно, не проще. Но без иллюзий. Они выбрали дальний столик в углу. Ханаэ села спиной к стене — тоже не любила открытые тылы, хоть и делала вид, что всё пофиг. Алекс — так, чтобы видеть вход и половину зала. — Ты реально всегда так садишься? — спросила она, заметив угол обзора. — Да, — ответил Алекс, поправляя стул. — Хотя я давно в таких заведениях не был. — Хе. Даже в туалете, наверное, стратегию строишь, — поддела его Ханаэ. — Там особенно. Она фыркнула. К ним подошла официантка — невысокая девушка с чуть короткими светло-синими волосами. Её чёлка прикрывала один глаз. — Добро пожаловать. Что будете заказывать? Ханаэ оживилась чуть заметно — единственная «человеческая» еда, которую гули действительно могли нормально воспринимать. — Мне латте. Большой. И… — она глянула на витрину и тут же отвела взгляд, — просто латте. — Принято. А вам? — спросила официантка, обращаясь к Алексу. — Чёрный кофе, — ответил Алекс. — Без добавок? — Да. Когда официантка отошла, Ханаэ подалась вперёд и тихо сказала: — Вот видишь. Я же говорила — кофе можем. Единственная нормальная вещь в человеческом меню. — Почему именно кофе? — спросил Алекс с искренним интересом. — Я же говорила, никто толком не знает, — ответила Ханаэ, прислоняясь к стене спиной. — То ли химия, то ли насмешка природы. Но спасибо ей за это. Алекс кивнул и ещё раз осмотрел кофейню. Он обратил внимание на посетителей, персонал, мебель и телевизор, по которому ведущая рассказывала новости. — Ты часто сюда заходишь? — спросил Алекс, провожая взглядом уходящего посетителя. — Когда есть деньги, — ответила Ханаэ, махнув рукой. — Когда нет, просто нюхаю с улицы и страдаю эстетически. — Трагично. — Не издевайся. Это святое место. Со стороны окна снова донёсся голос светловолосого парня: — Слушай, если ты сегодня не подойдёшь — я подойду сам и скажу, что ты влюбился! — Не смей! — сказал черноволосый парень с шоком на лице. — Уже смею! Тёмноволосый чуть не подавился кофе. Ханаэ наблюдала это с ленивой полуулыбкой. — Ставлю сто Йен, — сказала она, поднимая палец. — Он всё-таки подойдёт. — Ты же без денег, — заметил Алекс, подперев голову рукой. — Тогда ставлю моральную поддержку. — Ценный актив. Она ткнула его пальцем в рукав. — Учись общаться, вирус. — Я общаюсь. — Ты отвечаешь, — заявила Ханаэ. — Это не одно и то же. Бариста поставил их чашки на поднос и направился к столику. Ханаэ взяла чашку, поднесла её ко рту и медленно отпила латте. — М-м-м-м-м-м, — добровольно промычала она. — Одно из немногих нормальных изобретений человечества. Алекс же отпил свой кофе. Для него это был обычный кофе. Такой же, который он пил в Нью-Йорке, когда сидел на перерыве в лаборатории... Ну, вернее, так делал тот Алекс. Сделав ещё глоток, он обратил свое внимание на телевизор. Телевизор в кофейне висел под потолком в углу — обычно на него никто не обращал внимания. Беззвучная реклама сменялась прогнозом погоды, бегущая строка ползла лениво. Но в какой-то момент картинка резко переключилась — красная плашка «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ». Бариста машинально прибавил звук. Шум зала стал тише сам собой. — …нападение, предположительно совершённое гулем, произошло минувшей ночью в торговом центре 20 района… На экране — оцепленная территория, мигающие маячки машин CCG, растянутая лента, люди в масках. Камера показывает выбитые витрины, следы крови, перевёрнутые столы фудкорта. Ханаэ перестала размешивать свой латте, тоже подняла взгляд на телик. — Опять, — тихо сказала она. — А я ведь говорила, это худший день за неделю. Алекс не повернул головы — но слушал каждое слово. — …по словам очевидцев, существо проявляло крайне высокую скорость и необычную форму кагунэ. Детали уточняются… — «Необычную форму», — фыркнула Ханаэ. — Они всегда так говорят, когда вообще не понимают, что видели. — Это правда, — спокойно ответил Алекс. На экране сменились кадры — теперь студия. Ведущая с серьёзным лицом получила подсказку в наушник и едва заметно изменилась в лице. — Мы прерываем выпуск. Поступает дополнительная экстренная информация… — пауза. — Подтверждена авиакатастрофа у побережья Японии. Самолёт международного рейса Нью-Йорк — Токио потерпел крушение вчера вечером. В кофейне прошёл тихий вдох — общий, почти синхронный. На экране — дымящийся берег, обломки фюзеляжа, хвост в воде, вертолёты над серым морем. Алекс снова медленно поднял взгляд на телевизор. Без эмоций. Слишком без эмоций. — …по предварительным данным, выживших нет… Кадры крупнее — спасатели, мешки, фрагменты кресел, разорванный металл. Ханаэ тихо выдохнула: — Жесть… И тут ее слова током прошибло, когда она резко повернулась к Алексу. — Погоди... Ты случайно не на этом самолёте летел? — тихо спросила Ханаэ, наклоняясь ближе. Алекс ничего не ответил, только кивнул. — Охренеть, — выдохнула она, отпивая латте. — Однако… — голос ведущей снова изменился. — В этот же вечер медиками был обнаружен один выживший пассажир. Мужчина. Американец средних лет. В тяжёлом состоянии он был доставлен в закрытый медицинский центр… Пауза. Переключение на запись с камеры наблюдения. Коридор. Ночная съёмка. Рябь. Фигура в больничной одежде чуть ли не пролетал по коридорам больницы, исчезая в лестничном пролёте. Сзади, его пересдавали люди CCG. — ...по информации врачей, пациент покинул учреждение сразу после пробуждения. По официальной версии — сбежал. Однако самое интересное, это снимки которые были сделаны медиками. Кадры на экране меняются, и в них показываю два фото рентгена. На одном были видны ужасные ранения и переломы, а на втором — совершенно целое тело. Некоторые посетители кафе ахнули. Ханаэ повернулась к Алексу и шепнула: — Это не ты случайно побег из больницы совершил? — Да, — коротко ответил Алекс. — Но что самое интересное, они не показали, это мой прыжок с крыши здания. Она моргнула. — Чего? — Продолжай слушать. Экран снова сменился. — Дополняем сводку по ночному инциденту в торговом центре. В сеть попала запись с наружной камеры… Видео — дрожащее, далёкое. Последние этажи, где зависает вертолёт. И тут из окна вылетает фигура — не падает, а именно вылетает, в метре пролетает мимо вертолёта и приземляется на крышу соседнего здания, перекатом, без видимых повреждений. В кофейне кто-то тихо выругался. — Да ну нафиг… — прошептал студент за соседним столом. Ханаэ медленно повернула голову к Алексу: — Вот это ты выдал, конечно. — Ага, — сказал он тихо. — …эксперты пока воздерживаются от комментариев… Снова студия. — И ещё одно происшествие. В двадцатом районе зафиксировано исчезновение группы следователей CCG — четверо младших и один старший. На месте обнаружены только кейсы с куинке и следы крови. Тела отсутствуют. В кофейне стало совсем тихо. Бариста даже перестал протирать чашку. — …один выживший сотрудник дал показания. Однако руководство отмечает, что его слова выглядят… противоречиво. Алекс чуть сжал пальцы на чашке. — По его утверждению, нападавший выглядел как гуль в капюшоне… — ведущая заглянула в планшет, — цитата: «не просто убивал — поглощал». Ханаэ нервно усмехнулась: — Отлично. Теперь ещё и городские легенды о нас пойдут. Она посмотрела на Алекса, собираясь пошутить, и замолчала. Он не двигался. Но воздух вокруг него словно стал плотнее. — Эй… — тише сказала она. — Ты чего? Алекс не отвёл взгляда от экрана. — Ничего, — ответил он ровно. — Просто новости... В общем, ничего. Все нормально. Алекс больше ничего не добавил, только поднёс чашку ко рту. Телевизор замолчал — звук снова убрали. Но осадок от новостей остался в воздухе, как горечь пережжённого кофе. Алекс почувствовал это раньше, чем понял причину. Взгляды. Он медленно поднял глаза — и поймал отражение в стекле витрины: несколько посетителей косились в его сторону. Кто-то слишком долго. Кто-то — настороженно. Один мужчина даже откровенно разглядывал. Алекс повернул голову. — Ну и что уставились? — сухо бросил он. — Будто мало кто капюшоны носят. Как по команде, люди отвели глаза. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то в чашку. — Ты сейчас звучал как типичный подозреваемый, — тихо сказала Ханаэ, наклоняясь ближе. — Поздравляю. — Я и так подозрительный, — буркнул Алекс. — Нет. Ты... демонстративно подозрительный, — объяснила Ханаэ, чуть разводя руками. — А это хуже. Она постучала пальцем по краю его чашки. — Сними капюшон. Серьёзно. Ты собираешь на себе больше внимания, чем новостной экран. — Мне и так нормально. — А мне нет, — настояла она. — Я ведь с тобой сижу. Он посмотрел на неё пару секунд. Без спора. Без позы. Он медленно поднял руку и также медленно стянул капюшон. Ткань... И то, что занимало эту должность, скользнула назад, явив Ханаэ профиль Алекса без капюшона, оголяя тёмные волосы Алекса. Без капюшона он выглядит... Иначе. Совсем иначе Ханаэ моргнула. И зависла. — Что? — спросил он. — А! Э?! Ой, да нет, ничего, — застроила она, махая руками. — Ты уже три секунды смотришь, — заметил Алекс, помешивая кофе ложкой. — Я моргаю, если что, — заявила Ханаэ. Алекс с чуть сумившими глазами поднял на нее взгляд и монотонно сказал: — Нет. Она резко отвела взгляд, сделала вид, что пьёт латте — хотя чашка уже была пустая. — Просто… — пробормотала она. — Без капюшона ты выглядишь вообще по-другому. — Хуже? — Нет... Опаснее. Что ли. — Это комплимент? — Я ещё думаю. Он чуть усмехнулся. И в этот момент звякнул колокольчик над дверью. Звук был обычный — но Алекс повернул голову мгновенно. Рефлекторно. В кофейню вошла девушка с фиолетовыми волосами, в очках, с небольшой сумкой через плечо. Движения спокойные, лёгкие, будто она здесь постоянный гость. Ни тени напряжения. Но Алекс замер. Память наложилась поверх картинки: ночь — стекло — кровь — движение — голодный взгляд. Тот же запах. Ханаэ уже смотрела туда же — и её реакция была мгновенной. Плечи напряглись, пальцы сжались на чашке. — Вот чёрт… — выдохнула она почти беззвучно. Твою же... — Ты тоже видишь? — тихо спросил Алекс. — Конечно вижу. — Ханаэ даже не моргнула. — Это она. Ризэ. Он перевёл взгляд на неё. — Подтверждаешь. — Я ведь тебе ещё вчера сказала, с кем ты сцепился. — Ханаэ криво усмехнулась. — Но я надеялась, что она хотя бы сегодня занята… чем-нибудь подальше от нас. Ризэ тем временем спокойно сняла верхнюю одежду, поблагодарила официанта лёгким кивком и устроилась за столиком. Открыла книгу. Как будто весь мир — это тихая библиотека. Никакой настороженности. Никакой маскировочной суеты. Уверенность хищника, который не ждёт опасности. — Она нас не заметила? — спросил Алекс. — Если заметила — то делает вид, что нет. — Ханаэ понизила голос. — И это хуже. — Почему? — Потому что когда она делает вид, что всё нормально — кому-то обычно становится очень ненормально. Алекс коротко хмыкнул. — Обнадёживает. — Ты вообще, блин умеешь нервничать? — чуть громче спросила Ханаэ, сжимая пальцами край стола. — Нет, не умею, — спокойно ответил Алекс, поворачиваясь к ней. — А за столом с кофе тем более. — А зря. Очень тематическое место, между прочим. Он снова посмотрел в сторону Ризэ. На секунду — их линии взгляда почти пересеклись… но она будто нарочно смотрела мимо. Страница перевернулась. Пальцы — спокойные. Пульс — ровный. — Она чувствует, — тихо сказал Алекс. — Но не подаёт виду. — Конечно чувствует. — Ханаэ скосила глаза. — И я чувствую. И мне это совсем не нравится. — Уйдём? Ханаэ помедлила. Потом медленно покачала головой. — Нет. Если сейчас резко встанем — это будет громче сирены. — Значит, сидим, — всё так же спокойно сказал Алекс, делая последний глоток. — Ага, сидим, — согласилась Ханаэ, нервно усмехаясь. — Сидим. Пьём кофе. Делаем вид, что мы два максимально обычных, скучных человека. — У тебя не получится. — Почему это? — Ты выглядишь как тревожная готическая сигнализация. — А ты — как проблема федерального масштаба без капюшона. Алек усмехнулся краем губ. И в этот момент, пока официант понёс заказ к столику Ризэ, за соседним столиком разговор подошёл к концу — лёгкий, дружеский, почти беспечный. Парень с живой мимикой и широкой улыбкой хлопнул ладонью по столу. — Всё, я пас. Если ещё хоть одну страницу философской драмы прочитаю — сам стану трагическим героем. Его друг усмехнулся, смущённо почесав щёку. — Ты даже предисловие не осилил. — Предисловие — это ловушка. Настоящие страдания начинаются дальше. Он поднялся, потянулся и махнул рукой официантке за стойкой. — Спасибо за кофе! Вы как всегда спасаете студентов от академической гибели. Девушка за стойкой кивнула спокойно, но уголок губ чуть дёрнулся — она явно уже привыкла к таким репликам. — Заходите ещё. — Обязательно! Он наклонился к другу, сказал что-то тихо, поддразнивающее — тот только неловко отмахнулся. Через секунду весёлый парень уже звякнул дверным колокольчиком и исчез на улице. Оставшийся за столиком парень машинально открыл книгу снова — ту самую. Алекс заметил это сразу. — Хм, — тихо произнёс он. — Что? — спросила Ханаэ, чуть крутя кружкой по столу. — Книга. — Хм. Книга как книга. — Нет. Та же самая. — В смысле? Алекс едва заметно кивнул в сторону. Ризэ перелистывала страницы — обложка совпадала. Издание — тоже. Даже закладка была на примерно той же части. Ханаэ прищурилась. — О. Точно… — она тихо выдохнула. — Хороший вкус у парня. — Ты читала? — Конечно. Этот автор умеет делать боль красиво. — Полезный навык. — Для писателя да. Для людей не очень. Алекс наблюдал дальше. Парень поднимал взгляд от книги слишком часто. Неосознанно. Проверяя. Сверяя. Возвращаясь глазами к столику, где была Ризэ. Взгляд — осторожный. Заинтересованный. Немного нервный. — Попался, — негромко сказал Алекс. — Кто? — озадаченно спросила Ханаэ. — Читатель. — Ага… — Ханаэ проследила направление. — Всё. Диагноз ясен. Литературная влюблённость. — Опасный жанр, — заметил Алекс. — Особенно если объект она. Они оба на секунду замолчали. Тепло кофейни вдруг стало ощущаться иначе — как будто уют был декорацией, а не безопасностью. Ханаэ поставила чашку. — Ладно пойдём, — тихо сказала она. — Пока сцена не сменила жанр. — Согласен. Они встали без спешки. Без суеты. Обычные посетители, закончившие кофе. Алекс бросил последний взгляд на зал: на книгу. на парня. на Ризэ. на официантку за стойкой. Колокольчик снова звякнул. Дверь закрылась за ними. . . _________________________________________ Колокольчик звякнул за спиной. Дверь кофейни закрылась, отрезая запах кофе и тёплый свет. Снаружи — серое утро, влажный воздух, редкие прохожие. Город уже проснулся, но ещё не разогнался. Ханаэ засунула руки в рукава свитера. — Ну что, мистер «я-прыгаю-между-зданиями», — сказала она, — теперь главный вопрос. — Мм? — Что ты вообще собираешься делать в Японии? Алекс шёл рядом, руки в карманах. Ответил не сразу. — Пока не решил, — наконец ответил он. Она остановилась. — В смысле не решил? — В прямом. Ханаэ еще несколько секунд смотрела на него, несколько раз хлопнула глазами и подняла руки. — Так, подожди... То есть ты перелетел полпланеты… пережил авиакатастрофу… устроил мясорубку… и не решил, что будешь делать? — У меня был план до катастрофы, — спокойно сказал он. — План не пережил посадку. А вообще он включал спокойную посадку, а дальше импровизация. — Это не смешно, — проворчала Ханаэ. — Я и не смеюсь. Она прищурилась. — И что? Просто… гуляешь? — Наблюдаю. Осматриваюсь. Адаптируюсь. Смотрю, что за мир. — Это не мир, это Токио. Тут аренду платить надо за жильё. — В Нью-Йорке вообще-то тоже, — поправил Алекс. — Да и аренду я могу не платить. — …Вот сейчас прозвучало очень — Я имел в виду — могу обеспечить себя иначе. — Ты людей ешь, я помню, — сухо сказала она. — Поглощаю, — поправил Алекс, подняв палец. — А ты, кстати, как раз ешь людей. — Не помогает звучать лучше. Она покачала головой, но уголки губ дрогнули. — Так, если я правильно понимаю, ты ходячее биологическое оружие без жизненного плана. — Короче говоря... да. — Великолепно. Я приютила апокалипсис без резюме. — У меня хорошие рекомендации. Ни один работодатель не жаловался дважды, — пошутил Алекс, чуть посмеиваясь. — …Ты специально так шутишь? — Иногда да. Она фыркнула. — Ладно. Тогда сегодня ты безработный стажёр по выживанию в Токио. Пойдём, я тебе город покажу. — Экскурсия? — Не радуйся. Будет грязно, шумно и местами опасно. — Хэ, — Алекс легонько усмехнулся, отводя взгляд. — Звучит как родной Нью-Йорк. . . . . . . . ______________________________________ [Побережье Японии] Над побережьем стоял туман. Серый, влажный, тянущийся низко — почти касаясь волн. Море было неспокойным: длинные, тяжёлые перекаты били в камни, оставляя полосы белой пены. Вдалеке гудела техника. Краны. Прожектора. Спасательные баржи. Остов разбитого самолёта медленно поднимали из воды — покорёженный фюзеляж, оторванное крыло, обугленные следы. Люди в защитных костюмах работали молча и быстро. Камеры новостных вертолётов держались на расстоянии. — Осторожнее с хвостовой секцией! — Зафиксировали! Поднимаем! Металл заскрипел. Волна ударила в борт. Никто не заметил, что в нескольких милях от места работ вода у берега шевельнулась иначе. Не как волна. Как будто что-то всплыло. Между камней показалась рука. Кожа — потемневшая, будто обожжённая изнутри. По ней пробежала тонкая сеть чёрных прожилок — словно трещины в стекле. Они медленно двигались. Пульсировали. Тело выбралось на мокрый песок рывком — судорожно, неловко, как будто человек заново учился управлять мышцами. Он закашлялся — но вместо воздуха изо рта вышла густая тёмная слизь. Пальцы вцепились в гальку. Камни захрустели. По коже прокатилось искажение — будто плоть на секунду потеряла форму и снова собралась. Глаза открылись. Белки были нормальными. Зрачки — нет. Слишком тёмные. Слишком глубокие. Где-то далеко снова прогудел подъёмный кран. Люди работали, светили прожекторами, переговаривались по рации. Здесь — было тихо. Заражённый медленно повернул голову в сторону берега… туда, где начинался город. Его грудная клетка дёрнулась. Словно внутри что-то проснулось вместе с ним. Чёрные прожилки под кожей вспыхнули — и погасли. Он поднялся на ноги. И сделал первый шаг.