Эллиллдан

На пол из-под старого кинжала падают небольшие стружки. Грубые мужские руки держат игрушку в виде птицы так, словно она сделана не из дерева, а из хрусталя, постепенно срезая слой за слоем. Стружка за стружкой, доставая из неживого куска дерева фигуру. — Вот, смотри, Иллуги, какой. Почти настоящий соловей, — мужчина протягивает птичку в руки мальчику, сидящему на полу. Белокурые волосы вметнулись в воздухе, отсветив золотом в лучах утреннего солнца. — Спасибо, папа, — мальчик прижал игрушку к груди, баюкая её. — Этот соловей — на самом деле я. Он будет защищать тебя, когда меня нет рядом, договорились? — Иллуги активно закивал, лишь прижав птицу сильнее к себе. Снаружи послышалась возня и ржание лошадей. — Никита! — кто-то басом позвал со двора. Мужчина встал, отложил кинжал в сторону и стряхнул деревянную стружку с шерстяных штанов. — Иду! — он опустился перед мальчиком на колени, — Иллуги, я вернусь, и мы с тобой сходим в лес, хорошо? Я покажу тебе следы зайца. Иллуги растерянно хлопал ресницами. На глаза навернулись слёзы, но он сам не понял от чего. — Папа, не уходи… Не ухо… Иллуги пребольно ударился головой о деревянный пол, упав с кровати. Сев, он зашипел, потирая висок. В окно било тусклое и холодное солнце, галдели вороны, и холодный ветер уныло трепыхал старую хлопковую занавеску. Поежившись, Иллуги полнялся с пола и, закутавшись в шерстяное одеяло чуть сильнее, прикрыл ставню. Дома повисла тишина, даже надоедливого переклика ворон стало не слышно. Сев на кровать, Иллуги солово уставился в стену. Сон остался лишь мимолётными урывками в памяти, теперь больше напоминаюший выдумку, граничащую с реальностью. Он пытался ухватиться за эти воспоминания, но они ловко уворачивались от него, ускользая как песок между пальцами, и лишь оставляя на душе мерзкое чувство, будто он потерял что-то очень важное. За ночь дом промёрз. Ветер, пахнущий морозом, нанёс в приоткрытое окно несколько ярко-рыжих листьев, теперь сиротливо валяющихся посреди комнаты и едва шевелившихся от из ниоткуда взявшегося сквозняка. Вздохнув, Иллуги поёжился, не спеша вылезать из-под одеяла. Пол обжигал холодом голые пятки, пробирал мурашками разнеженное сном тело, но нужно было вставать. И так уже долго спал. Улица встретила его скверным северным ветром в лицо. Солнце, которое совсем недавно сиротливо светило в окно, скрылось за серыми низкими тучами, лениво ползущими по небу. Чувствовалось, как близка зима. Мимо околицы пробежала ватага детей, за ними бежала, звонко лая, мелкая собачонка. Дети привязали к ней какие-то куски коры на льняной жгут и теперь всячески издевались. Иллуги подошёл к калитке и выглянул за забор. — Оставьте животину, зачем мучаете? — между ними повисло молчание. На парня уставились 4 пары глаз, а после дети бросились в рассыпную, звонко гогоча на всю округу. Вздохнув, Иллуги медленно вышел и подошёл к собаке, теперь бегающей за этой корой. — Ну тише... стой... — пальцы быстро отвязали незатейливый узелок. Собака встала на задание лапы и, уперевшись передними в колено Иллуги, несколько раз попыталась облизать ему лицо, будто благодаря за спасение. Рука сама легла на жесткую, чуть запыленную шерсть, и почесала собачонку за ухом. Как только Иллуги поднялся, собака замерла, прислушиваясь, и, разразившись снова звонким лаем, побежала за мальчиком из прошлой компании, теперь выглядывающим из-за соседнего дома. Иллуги посмотрел вслед собаке. Снова же нарвётся… убрав в карман кору, он медленно направился вглубь деревни. Ветер усилился, ероша волосы и забивая челку в глаза. Всё лето он провёл на пашнях, помогая собирать зерно, потом молотил урожай вместе с остальными мужчинами деревни, теперь амбар ломился от запасов зерна да муки, а свободного времени прибавилось. Если до этого работа занимала его от постоянных мыслей о лесе, то теперь. Иллуги остановился и посмотрел вдаль. Вековые сосны стремились ввысь, будто хотели пробить само небо. Их ветви качались под напором ветра, водя затейливые и только им ведомые хороводы. Если долго всматриваться в этот головокружащий танец, то он превращался в приглашение. «Зайди, мы ждём тебя.» «Он у нас, он жив, решись уже наконец.» — Опять ты всё на лес смотришь, окаянный? — Иллуги вздрогнул и обернулся. Оперевшись на старую яблоню, рядом стоял Эоган. За последние года старик сильно сдал. И так ветхое лицо испещерилось ещё десятком морщин, и теперь он был больше похож на эту самую яблоню, нежели на человека. Эоган жил в этой деревне, по ощущениям, с самого её основания и знал всё и про всех. Когда Иллуги был совсем маленький, Эоган вместе с другимии старейшинами рассказал ему про лесных духов, и пока другие отмахивались и говорили, что всё это сказки, Эоган с горящими глазами украдкой рассказывал. Рассказывал всё, что знал про этих хитрых существ, населяющих их округу. По словам старика, он сам чуть было не пропал в лесу, будучи запутанный этими… -… Тёмными тварями. Парень, ты слушаешь? — Иллуги, который уже было снова залип на колышащиеся верхушки, обернулся. — А? Да, конечно. Я слышу тебя, — он натянуто улыбнулся. — Можно слушать, а можно слышать. Вот слушай и мотай на ус. На носу Самайн, не смей тащиться в лес, — старик закряхтел, поднимая яблоко с земли, — Забудь ты о нём. И о Никите тоже. Иллуги нахмурился, но виду не подал, лишь смиренно кивнул. — Я всё равно знаю, что он жив, — новый порыв ветра швырнул в Иллуги листья с песком. — Вот видишь, даже природа тебе намекает. Ай, гиблое это дело, — старик закряхтел и отлип от яблони. — Живи уже дальше. Иллуги кивнул. С Эоганом проще было не спорить. Осенний день был короткий. Вся деревня гудела, готовясь к Самайну. В каждом дворе бегали, носили, ругались, строгали, месили, пекли, то тут, то там слышались методичные удары топора, колющего дрова на зиму, даже детям нашли занятие. Теперь знакомая ватага вместо того, чтобы выдергивать перья у индюков, да дёргать котов за хвосты, методично собирали упавшие яблоки и груши под строгим надзором старших. Бросив взгляд на работающих людей, Иллуги поправил старый тулуп, который ему всё ещё был велик в плечах, и медленно направился в сторону небольшой рощицы. Вчера он оставил там силки, в надежде, что туда попадётся хотя бы один глупый заяц или толстая, ещё не изморённая голодом зимы, куропатка, и теперь упорно пробирался к ним через кущи. Невысокий орешник так и норовил хлестнуть Иллуги по лицу, и только чудом он успел увернуться от длинной тонкой ветки, метящей ему прямо в глаз. Подняв голову, Иллуги еле подавил вздох разочарования. Силки были разорваны и пусты, только клочки серо-белой шерсти украшали куст боярышника. Ушёл ли заяц живым, или кто им успел полакомиться раньше, уже значения не имело. Возвращался Иллуги домой уже почти в темноте. Осеннее солнце галопом проскакало по небу и уже скрылось за горизонтом, осветив серое небо грязным жёлтым закатом. Где-то ухала сова, воздух пах дымом и влажной землёй. Иллуги медленно топал по краю леса, теребя в кармане порванные силки. Домой идти не хотелось, хоть он и продрог насмерть. Ноги сами несли Иллуги вдоль сосен, по самой длинной дороге, с хрустом сминая поддёрнутую инеем траву. Ловко, почти вслепую, он обошёл заячью лёжку, почти не видную в сумерках и внезапно остановился. Ночь опускалась всё стремительнее, Иллуги уже едва различал собственных пальцев в темноте, и глаз зацепился за единственный отблеск в этой непроглядной тьме. Моргнув несколько раз, он протёр глаза кулаком. В трёх-четырёх сажнях впереди переливался огонёк. Заманчиво, практически нагло блестел, зазывая. Сделав несколько шагов вперёд, он замер. В голове всплыли все рассказы о феях, кружащих путников по кругу до тех пор, пока те не рухнут от бессилья, рассказы о лесных духах, злых на людей за то, что они вырубают леса… Иллуги тряхнул головой. Значит всё это была правда? И все ошибались, называя Эогана полоумным придурком? Ребёнком Иллуги слушал все эти истории, раскрыв рот, и внемля каждому слову старика, да и подростком тоже был не прочь послушать очередную байку. Он горел желанием повстречать что-нибудь… нет, кого-нибудь из Тёмного Леса, но сейчас, когда ему выдался шанс, он понял, что не может даже пошевелиться. Сознание упрямо не хотело принимать реальность происходящего. Ноги не слушались, а сам Иллуги застыл, затаив дыхание, словно косуля перед хищником. Иллуги медленно сделал один шаг. Потом ещё один. Огонёк и не думал исчезать. Он издевательски переливался загадочным голубым светом прямо на небольшой кочке в зарослях травы, будто не боялся его, а наоборот — звал и манил. Когда до зарослей осталось меньше двух аршинов, огонёк внезапно пропал. Иллуги остановился, уставившись на пустую кочку. Ему же не привиделось, правда? За два шага преодолев оставшееся расстояние, Иллуги остановился. Темень стала совсем непроглядная, а на месте, где был огонёк лишь неярко светились гнилушки. Иллуги вздохнул. Ему показалось. Не было ни огонька, ни фей, а байки деда похоже и вправду оказались лишь байками. Иллуги сделал шаг назад. Стоило уже возвращаться домой, в темноте одному с защитой в виде одного лишь колышка от силка было банально небезопасно. Стоило Иллуги чуть отойти от кочки, как посреди жухлой, подбитой морозом травы, снова появился неяркий голубой свет. Иллуги медленно опустился на четвереньки, не отводя взгляда от огонька. Он был абсолютно реален, переливался от нежно-голубого до практически тёмно-синего на краях, и был так близко — руку протяни и дотронешься. Иллуги аккуратно подполз вперёд, не веря своим глазам, но стоило ему потянуться вперёд, как огонёк исчез. Как ветром сдуло. Рука Иллуги нащупала лишь жухлую траву, да кусок старого пня. Ни тепла, ни чего-то, что могло бы подтвердить то, что он ещё не сошёл с ума окончательно. Однако, помимо камней и грязи, там было что-то ещё. Иллуги судорожно зашарил по земле рукой, пока не наткнулся на холодный металл. Там точно что-то было! Холодная земля поддавалась с трудом, он схватился окоченевшими от мороза пальцами за кусок железа, с трудом выдернув его из земли. Луна выглянула из-за туч, осветив в руках Иллуги кинжал.