От чистого сердца

      Между тем, снаружи бамбукового домика Ло Бинхэ только что не пылал от гнева. Он с легкостью вызнал у Му Цинфана причину травмы его шицзуня. Доверчивый и прямодушный владыка Цяньцао выложил перед ним нелицеприятную правду как на духу: без описания деталей, лишь вскользь упомянув, что Лю Цингэ в пещерах Линси постигла неудача в работе с энергиями, что вылилось в искажение ци, и находящийся рядом в тот момент Шэнь Цинцю в результате тоже оказался на волосок от гибели.       - Случившееся привело к потере контроля над сознанием: Лю-шисюн, без сомнения, не собирался намеренно причинять вред Шэнь-шисюну. Я рад, что Шэнь-шисюну удалось добиться в их ситуации лучшего результата из возможных.       Невысказанное, оставшееся между строк, озвучивания и не требовало: всё и так было ясно как божий день. Если этот шрам на животе учителя был "лучшим из возможных" результатов, то остальные варианты явно не внушали оптимизма. Хотя юноша понятия не имел, каким образом Шэнь Цинцю оказался на пути у взбесившегося Бога Войны, он считал столь позитивный настрой шишу необоснованным. Должно быть, Шэнь Цинцю пришлось спасать Лю Цингэ. Иначе почему учитель промолчал об инциденте? Его шицзунь был благороден и совершал добро, не требуя награды. Помощь Лю Цингэ явно не входила в его первоначальные планы и была спонтанной, обусловленной сиюминутными обстоятельствами. И тем не менее, невзирая ни на что, Шэнь Цинцю спас ему жизнь.       Лю Цингэ нельзя было винить в его неведении, особенно учитывая, что Шэнь Цинцю сам, по собственной воле скрыл правду, но неужели Бог Войны был настолько туп, что не почувствовал ничего настораживающего, покидая пещеры? Или он просто махнул на свои подозрения рукой? В любом случае, кровь Ло Бинхэ вскипела, при воспоминании о несправедливых обвинения Лю Цингэ в адрес его учителя. Высмеивать совершенствование того, кто спас тебя самого от искажения ци было не просто смешно: это было в высшей степени оскорбительно!       - Может ли Му-шишу подождать до завтра с визитом к Лю-шишу? Этот шичжи хотел бы сопровождать его.       Просьба юноши удивила целителя, но Ло Бинхэ ту же пояснил: - Этот понимает, что Лю-шишу в пещерах был под влиянием искажения ци и не контролировал себя. Но сегодня, перед тем как Му-шишу прибыл на пик Цюндин, Лю-шишу при всех позволил себе насмехаться над шицзунем, несмотря на то, что шицзунь только что перед этим отстоял честь школы. Как его ученик, этот Ло Бинхэ считает, что должен лично уточнить, каковы были намерения Лю-шишу, бросающего в лицо учителю столь несправедливые и жестокие слова. Но в одиночку идти на Байчжань этот ученик считает неразумным...       Му Цинфан едва успел прибыть с группой целителей на Цюндин и отдавал подчинённым распоряжения, когда его поймал Мин Фань, умоляя срочно отправиться на Цинцзин. Услышав о столь недостойном поведении Лю Цингэ, владыка Цяньцао нахмурил брови. Обычно его воинственный шисюн не позволял себе такого безобразия и вёл себя вполне цивилизованно. Но соперничество с Шэнь Цинцю, если его можно было назвать соперничеством, часто доводило Бога Войны до белого каления, заставляя терять адекватность. Лорд Цинцзин не мог сравниться с ним в том, что касалось боевых искусств, но в язвительности ему не было равных: их словесные с Лю Цингэ пикировки были знамениты на весь Цанцюн, делая их противостояние в глазах других более-менее равносильным, а не сплошным издевательством превосходящего по силе Лю Цингэ над его шисюном.       В глазах ученика Шэнь Цинцю поступок Лю Цингэ, причинившего вред его шицзуню, не оправдывала никакая потеря контроля. Будет лучше, если эта "горячая голова" не столкнётся с обидчиком его шицзуня один на один, рассуждал Му Цинфан. Если байчжаньцы по своему обыкновению что-нибудь выкинут, то он сможет прикрыть мальчишку.       Целитель согласно кивнул: - В таком случае, Ло-шичжи, жду вас на Цяньцао завтра в час кролика.       Му Цинфан отбыл, унося в душе чувство восхищения шисюном, способным вызвать такое уважение и преданность у своих учеников. Сперва он планировал сразу же "по горячим следам" навестить Лю Цингэ, но после просьбы Ло Бинхэ решил повременить с визитом на Байчжань, сосредоточившись вместо этого на исцелении пострадавших в сегодняшнем противостоянии с демонами.       На самом деле Ло Бинхэ вовсе не горел желанием дожидаться завтрашнего дня. Будь его воля, он сей же миг помчался бы на Байчжань, чтобы собственноручно придушить Лю Цингэ. Но на сегодня у него уже были другие планы: важная миссия. Юноша засучил рукава и уставился на разделочную доску перед собой, на которой были разложены разные продукты. Он дожидался окончания встречи шицзуня с целителем, когда вернулась Нин Инъин. Его шицзе воспряла духом, узнав, что Му Цинфан прибыл на Цинцзин.       - Теперь шицзуню нужна лишь добротная еда, чтобы помочь ему как следует восстановиться. Хорошо, что я успела навестить пик Цзуйсянь!       - Нин-шицзе ходила на пик Цзуйсянь за едой для шицзуня?       Ло Бинхэ признал, что это была хорошая идея: еда на Цзуйсянь создавалась специально с учетом особенностей организма заклинателя, и питала не только тело, но и дух, а потому как нельзя лучше подходила для восстановления сил Шэнь Цинцю.       - Все на их пике были слишком заняты приготовлением еды для раненых, поэтому мне дали только ингредиенты с рецептами. А приготовить их мы можем самостоятельно!       Глаза Нин Инъин светились воодушевлением, хотя за всю её жизнь её нога ни разу не ступала на кухню. Она уже собиралась туда отправиться, но Ло Бинхэ остановил ее.       - Шицзе, позволь мне сперва просмотреть их и самому передать всё на кухню. А тебе сейчас лучше пойти и рассказать остальным нашим шисюнам о том, что сегодня произошло.       Предложение показалось Нин Инъин разумным: сил у неё было выше крыши. Самое оно, чтобы быть гонцом, несущим новости. В отличие от Ло Бинхэ, который был измотан и к тому же ранен. Как заботливая шицзе, Нин Инъин решила взять на себя более утомительную задачу. Она передала продукты Ло Бинхэ, надувшись от гордости: ведь она, как-никак, - ответственная и надёжная старшая сестра, на которую её шиди может положиться.       - Тогда эта шицзе поручает а-Ло передать продукты поварам, а самому ему как следует отдохнуть после осмотра у шишу Му. А-Ло определенно сегодня заставил шицзуня им гордиться.       Уж если Ло Бинхэ и был к чему талантлив, так это к готовке: он никогда не сомневался в своих кулинарных способностях. Попав на Цинцзин, он поначалу думал, что еда, которой его здесь кормили - часть издевательств над ним. Но потом выяснилось, что на Тихом пике все без исключения ели эту преснятину. Теперь, имея под рукой нормальные продукты, ученик не стал терять времени даром, состредоточившись на приготовлении изысканного и питательного блюда, которое, как он надеялся, поднимет настроение его шицзуню. Опасаясь, что у Шэнь Цинцю могут сохраняться остаточные явления травмы, юный повар уделил особое внимание уровню жирности блюд и количеству добавленных ароматных специй. Он в жизни не готовил ни для кого, кроме своей матери, и лишь в редких случаях господский повар разрешал ему отираться на кухне: наблюдая и мотая на ус.       Немного нервничая, он в последний раз окинул взглядом дело рук своих: рассыпчатые жемчужинки белоснежного риса, травяной суп, сваренный на душистом мясном бульоне, лёгкое жаркое из овощей с ароматным маслом из лука и шафрана и фазан, тушенный в сочетании специй, возбуждающих аппетит, но не слишком пряных. Вполне удовлетворённый результатом, Ло Бинхэ погрузил все блюда на поднос и направился к дому Шэнь Цинцю.       Постучав в дверь, он услышал ожидаемое: - Этот мастер отдыхает и желает побыть в одиночестве. Уходите.       Ло Бинхэ нисколько не смутился. Плохое настроение шицзуня было вполне объяснимо: он бы тоже разозлился, если бы кто-то настолько неблагодарный так ему нахамил.       - Шицзунь, этот ученик принес еду. Нин-шицзе беспокоилась об учителе и отправилась за ней специально на пик Цзуйсянь.       Шэнь Цинцю пренебрежительно относился ко многим, но Нин Инъин в этот список не входила. Ло Бинхэ понял, что выбрал правильную стратегию: за дверью повисла пауза, после которой ему было - так и быть! - позволено войти.       Впервые в жизни он был допущен в "святая святых" - личные покои своего шицзуня. Но у Ло Бинхэ не было времени глазеть по сторонам и любоваться обстановкой. Он быстро поставил поднос на стол, внутренне замирая, при виде того, как учитель приближается к столу. Шэнь Цинцю обвёл взглядом еду, взял палочки и повернулся к ученику.       - Почему ты всё еще здесь?       - Шицзе попросила этого Бинхэ проследить за тем, чтобы шицзунь как следует поел. И Бинхэ будет удобнее убрать посуду, как только шицзунь закончит.       В ответ на подобную настойчивость Шэнь Цинцю выгнул бровь. Но в чём он никогда не сомневался, так это в искренней заботе Нин Инъин. Он отвернулся от ученика, игнорируя его присутствие, и молча приступил к трапезе. Ло Бинхэ провожал каждый кусочек, подхваченный изящным движением палочек в его путешествии до рта его шицзуня. Застольные манеры Шэнь Цинцю были изысканными, без суеты и лишних движений. Хотя его идеальный фасад не дрогнул ни на цунь, палочки с каждым разом двигались всё быстрее и быстрее. Судя по всему, его учителю еда понравилась, к большому облегчению Ло Бинхэ.       После того, как было съедено всё до последней крошки, юноша ловко собрал всю пустую посуду, спросив напоследок: - Пришлась ли еда по вкусу учителю? Если шицзунь доволен, то у нас ещё остались продукты с пика Цзуйсянь. Их пища соответствует потребностям заклинателя и наверняка поможет шицзуню поскорее выздороветь.       Владыка пика в задумчивости промокнул губы от остатков масла: их лоснящийся блеск создавал иллюзию объёмных лепестков на лице красавицы, сошедшей с полотна искусного живописца. Ло Бинхэ быстро стряхнул наваждение. Мимолётное отчаяние овладело им. Что это ещё за эмоции при виде губ шицзуня?!       - Не пропадать же продуктам, которые принесла Ин-эр. Хотя этот мастер впечатлен пиком Цзуйсянь: кто бы мог подумать, что они так вкусно готовят!       Ло Бинхэ засиял от счастья. Он получил от учителя "добро" и больше не должен скрываться, опасаясь отказа.       - Этот ученик испытывает огромное облегчение, узнав, что шицзуню пришлись по вкусу приготовленные им блюда. Шицзунь может быть уверен, что этот ученик и дальше продолжит верно служить учителю в меру своих скромных сил и возможностей!       Он выбежал из комнаты, прежде чем Шэнь Цинцю успел раскрыть рот и передумать. Выскочив из домика, он зашагал быстрее, с удовольствием вспоминая шокированное лицо Шэнь Цинцю, когда тот узнал, кто именно устроил для него сегодня этот праздник живота.       Даже если речь шла всего лишь о том, чтобы Шэнь Цинцю ел собственноручно приготовленные им блюда, для Ло Бинхэ это был маленький, но верный шаг к сближению с его отстранённым учителем.