Путь семьи

В этой главе: присутствует нецензурные лексика, и также принимание травки, и я не романтизирую их применение, скорее показать подростковый бунт и атмосферу. А ещё эти события произошли примерно летом, то есть когда Ло'ак ещё ничего не знал. Ло’ак сидел на капоте машины Аонунга, крутя банку газировки. Металл под ним ещё держал тепло дня, а небо над улицей стало густым, тёмно-синим. Фонари зажглись, заливая асфальт мягким светом, а где-то вдали гудел редкий автомобиль. Аонунг стоял рядом, прислонившись к двери машины, с сигаретой между пальцев. Он сделал медленную затяжку и выпустил дым, который медленно растворялся в прохладном воздухе. - Чёрт, бро, - вздохнул Ло’ак. - Ты реально травишь весь воздух этим дымом. Тебе пятнадцать. Ты хочешь заработать рак лёгких, или как? - Отвали, - лениво ответил Аонунг. Ло’ак прищурился. - Я расскажу Цирейе, что ты куришь. Сигарета замерла у губ Аонунга. Он резко повернул голову. - Только попробуй. - Ладно, держись, - усмехнулся Ло’ак, доставая телефон. Произносит он вслух: - «Привет, Цирейя. Просто говорю, что твой любимый Аонунг стоит тут и дымит как старый трактор». - Да ты с ума сошёл! - выдохнул Аонунг, делая ещё затяжку. - Я заботливый друг, - Ло’ак усмехнулся. - Да ты заноза в заднице, - фыркнул Аонунг. - А ты куришь, бро, - Ло’ак покачал головой. Аонунг закатил глаза. - Перестань быть таким нудным, чёрт возьми. - Это потому что кто-то должен быть умным в этой компании. - Ага, и это ты, да? Ха-ха, смешно. Ло’ак сделал глоток газировки. - Очевидно. Аонунг сделал ещё одну затяжку. - Завидуешь? - Чему? Ранней смерти, что ли? - Чему угодно, - Аонунг усмехнулся. - Ты выглядишь так, будто хочешь попробовать. - Дай сюда, - резко наклонился Ло’ак, пытаясь выхватить сигарету. Аонунг мгновенно убрал руку. - Эй, да даже не думай! - Я её выброшу, - Ло’ак ухмыльнулся. - Только попробуй, придурок, — Аонунг толкнул его плечом. Ло’ак задел его руку, и немного пепла посыпалось на асфальт. - Чёрт, Ло’ак! - Бросай сам, пиздец, - Ло’ак ухмыльнулся. Аонунг закатил глаза, сделал последнюю затяжку и раздавил окурок подошвой. - Доволен? - Очень, - Ло’ак победно улыбнулся. - Ты просто невозможный, - пробормотал Аонунг. - Зато твои лёгкие теперь в порядке, - Ло’ак пожал плечами. - Если ты реально напишешь Цирейе, я тебя убью, - Аонунг ухмыльнулся, хотя в глазах блеснуло раздражение. - Расслабься, бро. Я шучу, - Ло’ак поднял руки. - Да, конечно, - Аонунг фыркнул. - Шутки твои, как обычно, на грани психоза. - Ну и что? - Ло’ак рассмеялся. - Ты всё равно не уйдёшь. Они снова несколько секунд молчали, оглядывая пустую улицу. - Кстати, где носит этих двоих? Ты им писал? - Аонунг наконец спросил. - Сказали, что идут. - Ло’ак сделал глоток газировки. - И почти сразу из-за угла донёсся громкий голос: - Я тебе клянусь, этот парень реально думал, что может перепить меня! Ло’ак фыркнул. - А вот и они… Из-за поворота показались Ротхо и Майлз. Ротхо шёл впереди, активно размахивая руками, будто рассказывал историю целой толпе. Майлз громко рассмеялся. - Это потому что ты пьёшь как ебучий танк. - Это талант, - гордо заявил Ротхо. Аонунг открыл дверь машины и сел за руль. - Где вас носило, черти? Ротхо и Майлз ничего не ответили. Но вместо этого показали банки с глиттером и блёстками. - Зачем вам это? - спросил Аонунг, чуть прищурившись, наблюдая, как парни с энтузиазмом трясут банки. - Для вечеринки! Нам нужно выглядеть особенно, - взорвался Майлз, словно только что придумал величайший план в истории человечества. Его энергия буквально искрилась. Он открыл банку, зачерпнул фиолетово-синие блёстки и бросил их на щёки Ротхо, а потом аккуратно провёл по коже вокруг глаз, словно делая арт-макияж. Ротхо засмеялся, его лицо мгновенно стало ярким, словно ночное небо с фейерверком. Ло’ак наблюдал за этим с усмешкой, и когда Майлз подбежал к нему, он не смог увернуться: несколько блёсток посыпались прямо на его лицо. Чуть позже Ротхо, не сдержавшись, провёл рукой по глазам Ло’ака, и маленькие сверкающие частицы окрасили кожу вокруг глаз. - О, чёрт… - пробормотал Ло’ак, трогая пальцами своё лицо. - Я весь в блёстках. Особенно вокруг глаз. Аонунг не смог удержаться от смеха. - Ты выглядишь как сумасшедший магистр вечеринок, - усмехнулся он. - И это тебе нравится, бро, - Ло’ак фыркнул, стараясь скрыть улыбку. - Эти блёстки реально придают мне вайб «Эйфории»… как будто я главная сцена шоу. Майлз радостно хлопнул в ладоши. - Да! Всё верно, бро! - его глаза сверкали от счастья. - Теперь ты один из нас! Ротхо добавил: - И посмотри на себя! - он провёл рукой ещё раз по блёсткам Ло’ака вокруг глаз. - Ты сияешь, черт возьми! Ло’ак слегка моргнул, и блёстки заблестели в свете уличных фонарей. - Окей, окей, - пробормотал он, пытаясь стряхнуть часть с лица. - Но это реально чертовски ярко… и странно одновременно. Аонунг толкнул его плечом и хмыкнул. - Странно? Ты просто не привык быть частью нормального безумия. - Чёрт, я точно не привык, - Ло’ак рассмеялся, ощущая, как блёстки скатываются по волосам и щекам. - Но, блин, это реально кайфово. Майлз и Ротхо радостно смеялись, посыпая друг друга блёстками, и через пару минут все четверо стояли рядом с машиной - полностью покрытые фиолетово-синими и серебристыми искрами. Волосы Ло’ака тоже блестели, а маленькие сверкающие точки вокруг глаз делали его взгляд почти магическим. Аонунг наблюдал за этим хаосом, покачивая головой, но сам едва сдерживал смех: - Чёрт, эти твои друзья… это как маленькая «Эйфория» на улице. Ло’ак кивнул, трогая пальцами блёстки вокруг глаз. - И, знаешь что? Мне это нравится. Чёрт возьми, мне нравится быть частью этого безумия. С этим они все двинулись к следующей точке вечера, каждый шаг оставлял лёгкий след блёсток на асфальте, а воздух наполнялся смехом, гудением машин и предвкушением ночи, полной хаоса, свободы и сверкающего подросткового вайба. Вечеринка только начиналась, а они уже стояли возле машины, облитые глиттером. Майлз, с широкой ухмылкой, достал маленький пакетик, а Ротхо за ним следил, хлопая глазами от возбуждения. - Ладно, бро, - сказал Майлз, - только попробуй и расслабься. Аонунг наклонился к Ло’аку: - Ты уверен, что хочешь это сделать? Ло’ак коротко фыркнул: - Да, черт, это же однажды. Хочу знать, что за кайф. Они закурили маленькую трубку, вдыхая дым. Сначала всё казалось обычным: смех, лёгкое головокружение, ощущение, что мир стал ярче и медленнее. - Окей… - пробормотал Ло’ак, - черт, всё так странно… Ло’ак стоял с блёстками вокруг глаз, а слёзы тихо скатывались по щекам. Но это не было грустно - это был кайф, полная эмоциональная вспышка, когда мир казался одновременно диким и магическим. Каждый свет уличных фонарей превращался в искры, отражаясь в блёстках на его лице. Аонунг заметил и тихо улыбнулся: - Эй, бро… ты окей? - Да, черт… просто глаза щекотает, это странно… - Ло’ак промокнул ладонью слёзы, но на губах была улыбка. - Смотрю на всё и… вау. Музыка гулко билась где-то вдалеке, будто вибрации буквально проходили сквозь тело, заставляя сердца стучать быстрее. Ротхо и Майлз смеялись, махали руками, разбрасывали блёстки, которые летели по воздуху, как миниатюрные фейерверки. - Окей, мы точно должны сфоткаться, - сказал Майлз. - С блёстками, с этим лицом, с этим кайфом! Ротхо быстро достал телефон, и Аонунг, хихикая, толкнул Ло’ака к камере: - Давай, бро, покажи свои слезы счастья, - поддразнил он. Ло’ак послушно поднял лицо к камере, блёстки вокруг глаз сверкали, а слёзы стекали маленькими каплями, отражая свет фонарей. Он выглядел как персонаж с обложки какого-то психоделического подросткового журнала: магический, яркий, немного уязвимый. - Окей, теперь все вместе, - закричал Майлз, держа банку блёсток. Он посыпал их на всех, а Ротхо сделал ещё один снимок.Все четверо встали вместе: Ротхо с широкой улыбкой, Майлз с руками вверх, Ло’ак с блёстками на лице и слезами, Аонунг, чуть скрипя зубами от смеха, но сияющий вместе с ними. Фонари, дым и мерцающий свет заливающего клубного света создавали почти нереальный кадр. В тот момент Ло’ак понял, что это не просто вечер, не просто глиттер и не просто кайф - это сумасшедший, дикий подростковый хаос, который останется с ними навсегда. - Смотрите на это, чёрт возьми! - закричал Ротхо, делая серию снимков. - Это наша, чёрт возьми, ночь! И с этим они начали двигаться глубже в толпу: блёстки летели вокруг, музыка билась в груди, свет дробился на миллионы точек, смех сливался с басом, а Ло’ак чувствовал, что ночь только начинается. Толпа внутри гудела, как огромный живой организм. Бас бил в груди Ло’ака так, что казалось, будто сердце пытается вырваться наружу. Музыка рвалась в ритме хаоса, стробоскопы дробили свет на миллионы точек, и каждая частичка блёсток на лице Ло’ака переливалась, отражая всё разноцветное безумие. - Эй, бро, иди сюда! - закричал Майлз, крутясь на месте, разбрасывая руки в воздухе. Ло’ак шагнул в середину толпы. Его лицо и волосы были покрыты блёстками, слёзы ещё блестели на щеках, но это не мешало - они усиливали эффект, делая его взгляд почти гипнотизирующим. Каждый шаг оставлял мелкие сверкающие дорожки на полу. - Ого… - прошептал Ло’ак, пытаясь дышать в такт басу, - это реально… как будто я в фильме, только всё настоящее. Аонунг, который сначала держался с краю, не выдержал и влетел в толпу. Он резко толкнул Ло’ака плечом, и тот подпрыгнул, разбрасывая блёстки во все стороны. - Эй, ты такой же псих, как мы! - смеялся Аонунг, крича через музыку. Ротхо схватил Ло’ака за руки и буквально крутил его, словно закружил в вихре энергии. Ло’ак почувствовал, как мир вокруг него распадается на свет, звук и блёстки. Он смеялся, кричал, а слёзы снова побежали - но теперь это было чистое счастье, смешанное с дикой эйфорией. Ло’ак опёрся на Ротхо, а Аонунг встал рядом. Ротхо хлопнул в ладоши, и блёстки взлетели вверх, отражаясь в свете стробоскопов, как мини-фейерверки. Ло’ак чувствовал себя центром этого безумного космоса, словно его лицо и слёзы - часть самой вечеринки. - Чёрт, это реально кайф! - прошептал Ло’ак, когда камера Майлза ловила блёстки на его щеках, волосы и слёзы. - Я никогда не ощущал что-то такое. Анонимный поток смеха, криков и музыки накатывал волной. Кто-то из толпы резко толкнул Ло’ака, он слегка упал на диван, и блёстки разлетелись ещё шире, осыпая всех вокруг. - Ха-ха, посмотрите на него! - закричал Ротхо, хватаясь за живот от смеха. - Ты весь в блёстках и слезах, Ло’ак! Совершенно магически! - Я знаю! - закричал Ло’ак, размахивая руками и бросая блёстки в воздух. - И мне это нравится, черт возьми! - Эй, ребята! - закричал Майлз. - Каждый момент сейчас - это наш момент! И Ло’ак почувствовал это всем телом: музыку, блёстки, слёзы, хаос и смех. Он был частью этого безумного мира, и никогда не хотел, чтобы это заканчивалось.