Путь семьи

Примечание: События происходят до основного сюжета. Это типо как дополнительная глава чтобы раскрыть персонажа, показать также как главный герой чем-то увлекается. Сегодня вечером на поле развернётся решающая схватка. На кону - школьный футбольный титул, и сегодняшняя победа может стать триумфом, которого так долго ждали. Ло'ак, облачённый в игровую форму под номером 2, занимает своё место рядом с Аонунгом. В их глазах - сосредоточенность, в словах - отточенная тактика. Они шепчутся, разбирая каждый шаг соперника, выискивая уязвимые места в их обороне, словно хирурги, готовящиеся провести сложнейшую операцию. Как только они ступили на поле, трибуны взорвались рёвом и криками. Девушки, увидев Аонунга и Ло'ака, замерли, их глаза наполнились искренним восхищением. Эти парни, настоящие звёзды, игроки, чьи имена звучали в каждом спортивном вестнике, излучали такую уверенность и харизму, что сердца юных поклонниц бились в унисон с гулом стадиона. Но Ло'ак не видел никого, кроме неё. Цирейя. Она была потрясающей. Её волосы, как всегда, были полусобранными, а непослушные кудри лишь добавляли ей шарма. На лице - макияж, украшенный стразами, а в руках - помпоны. Он машет ей, озаряя её самой широкой улыбкой. Цирейя замечает его и тоже приветственно машет в ответ. Толпа, видя это, взрывается ещё более бурными криками, обожая эту пару. Трибуны взрывались от рева, тысячи голосов сливались в единый гудел, отражаясь от стальных конструкций арены. На изумрудно-зеленом газоне, под яркими лучами прожекторов, разворачивалась драма, достойная пера древних сказителей. Команда "Серебряные Волки", представленная на поле Аонунгом, Ротхо и Лоаком, вступала в схватку с непобедимыми, казалось бы, «Железными Барсами». Аонунг, с его молниеносными рывками и непоколебимой силой, был авангардом «Волков». Он словно вихрь проносился по флангу, оставляя за собой лишь удивленных защитников «Барсов», таких как их могучий центральный блокирующий, Торвин, и неумолимый опорник, Джейми. Аонунг чувствовал, как пульс бешено стучит в висках, каждый удар мяча отдавался эхом где-то внутри. Ротхо, напротив, играл с коварной элегантностью. Его пасы были точны, как стрелы, рассекающие воздух, находя бреши в плотной обороне противника. Он видел поле, как шахматную доску, предвосхищая ходы соперников, таких как быстрый нападающий «Барсов», Лиандро, и их вратарь-скала, Калеб. Ротхо знал, что ошибка будет стоить слишком дорого. Лоак, сердце и душа команды, метался по центру поля, его движения были плавны и стремительны, словно танец хищника. Он казался неутомимым, его глаза горели азартом, заставляя вратарей соперника нервно переминаться с ноги на ногу. Его противники, полузащитник «Барсов» Иллар и защитник Хейден, пытались сдержать его натиск, но Лоак был неуловим. Игра достигла своего апогея. Напряжение витало в воздухе, каждый подкат, каждый удар головой, каждая сэйв вратаря заставляли зрителей замирать в немом ожидании. Счет был минимальным, и казалось, что следующее движение, следующий пас может изменить ход истории. Аонунг, Ротхо и Лоак, объединенные общей целью, боролись не на жизнь, а на смерть, их пот смешивался с травой, а их воля была крепче любой стали. Когда Алекс, нападающий их команды, забивает решающий гол, стадион словно разрывается на части. Над полем взвывает красная сирена, резкая и оглушающая. Табло вспыхивает яркими цифрами, которые на секунду слепят глаза. Трибуны взрываются криками - громкими, хаотичными, радостными. Они победили. На несколько секунд Ло’ак просто стоит на месте, будто не до конца понимая, что произошло. Он тяжело дышит, воздух обжигает лёгкие. Сердце бьётся так быстро, что кажется, его слышно даже сквозь шум стадиона. Всё тело гудит от усталости: ноги ватные, руки дрожат от напряжения, плечи ноют после всей игры. Эта игра была жестокой. Жёсткие столкновения. Падения. Крики тренера. И бесконечные тренировки до этого - изнуряющие, до боли в мышцах, до тёмных пятен перед глазами. Но сейчас… сейчас всё это вдруг имеет смысл. Ло’ак медленно проводит рукой по влажным от пота волосам и неожиданно для самого себя широко улыбается. Улыбка получается почти глупой, слишком счастливой, но он даже не пытается её скрыть. Они сделали это. Он действительно часть этой команды. Кто-то из игроков громко кричит, и в следующую секунду Ло’ака уже тянут в объятия. - Мы выиграли! - Чёрт, мы реально выиграли! Кто-то хватает его за плечи, кто-то обнимает за шею, кто-то с размаху хлопает по спине. Игроки смеются, толкаются, почти валятся друг на друга от радости. Ло’ак смеётся вместе с ними. Он обнимает друзей за плечи, прижимает к себе одного из защитников, которого едва знает, но сейчас это не важно. Сейчас они одна команда. И на секунду Ло’ак чувствует странную лёгкость. Свободу. Будто внутри него расправляются крылья. Он поднимает голову и машинально смотрит на трибуны. Нетеям. Перед игрой Ло’ак старался звучать спокойно, будто ему всё равно. «Если хочешь… можешь прийти.» Нетеям тогда посмотрел на него немного задумчиво и ответил: «Может быть.» Всего два слова. Но Ло’ак почему-то весь матч ловил себя на том, что время от времени всё равно смотрит на трибуны. Просто чтобы проверить. И сейчас он ищет его снова. Он скользит взглядом по рядам людей. Кто-то машет руками. Кто-то прыгает от радости. Кто-то уже спускается вниз к ограждению. Родители зовут своих детей по именам. Ло’ак ищет среди лиц знакомые черты.  Он смотрит ещё раз. И ещё. Сердце почему-то начинает биться уже не так радостно. Его нет. Ло’ак слегка хмурится, будто думает, что просто не заметил. Он проверяет другие ряды. Потом снова возвращается глазами туда, где смотрел раньше. Но среди толпы Нетеяма нет.Радость внутри гаснет почти мгновенно. Он всё ещё стоит среди команды, всё ещё улыбается, потому что кто-то снова обнимает его за плечи и кричит прямо в ухо. Но внутри становится тихо. Это был его первый матч как полноценного игрока команды. Первый раз, когда тренер выпустил его на поле не на несколько минут. Первый раз, когда он действительно играл.Первый раз, когда он… хотел, чтобы кто-то это увидел. Родители не пришли. Они сказали утром, что у них важный проект, какие-то переговоры, что они не успеют. «Мы обязательно придём на следующий матч.» Ло’ак тогда только пожал плечами и сказал, что это не важно. Но сейчас, стоя на поле, он смотрит на трибуны и замечает вещи, которые раньше не замечал. Игроки другой команды подходят к своим семьям. Даже те, кто проиграл. Один парень, всё ещё в грязной форме, обнимает мать, и она смеётся, вытирая слёзы с его лица. Другого крепко хлопает по плечу отец и говорит что-то, от чего тот улыбается. Кто-то просто прижимается к родителям, будто снова становится маленьким. Ло’ак смотрит на это чуть дольше, чем нужно. В груди появляется неприятное, тяжёлое чувство. Он снова поднимает глаза на трибуны. Будто всё ещё надеется. Будто если посмотреть ещё раз… Нетеям всё-таки там окажется. Но место, где он подсознательно ожидал увидеть его, остаётся пустым. И победа вдруг больше не кажется такой громкой. Сирена уже стихла. Крики трибун постепенно превращаются в обычный шум. А Ло’ак всё ещё стоит на поле, среди празднующей команды, и чувствует, как внутри него медленно появляется холодная, тихая пустота. Он всё равно улыбается. Но улыбка теперь ощущается тяжёлой. - Эй. Чья-то рука неожиданно легла ему на плечо. Ло’ак вздрогнул и повернулся. Перед ним стоял Аонунг. Его волосы были растрёпаны, на щеке размазана полоска грязи, а грудь всё ещё тяжело поднималась после игры. Он внимательно смотрел на Ло’ака. - Мы вообще-то выиграли, - сказал он. - Почему ты выглядишь так, будто тебе сейчас объявят наказание? Ло’ак фыркнул. - Да всё нормально. - Ага, - тихо сказал Аонунг. - Конечно. Ло’ак отвёл взгляд. Несколько секунд они стояли молча. Шум стадиона всё ещё гремел вокруг них, но между ними словно образовался маленький тихий пузырь. Аонунг проследил за тем, куда смотрит Ло’ак. На трибуны. Он всё понял почти сразу. - Он не пришёл? - тихо спросил он. Ло’ак напрягся. - Кто? Аонунг даже не стал отвечать. Ло’ак выдохнул и провёл рукой по волосам. - Я сказал Нетеяму, что сегодня игра. - Его голос прозвучал тише обычного. - Он сказал, что, может, придёт. Он снова посмотрел на трибуны. Его нет. Ло’ак попытался усмехнуться. - Не то чтобы это важно. Аонунг смотрел на него несколько секунд. Потом вдруг сделал шаг ближе. Ло’ак даже не успел понять, что происходит, как Аонунг резко притянул его к себе и крепко обнял. Ло’ак замер. Это было неожиданно.Аонунг обычно толкался, шутил, подкалывал. Но сейчас его руки крепко сжали плечи Ло’ака, почти по-братски. - Эй, - тихо сказал он, уткнувшись лбом в его виск.  Послушай. Ло’ак не двигался. Он даже не сразу понял, что сжимает в кулаке край своей формы. - Ты сегодня играл как зверь, - продолжил Аонунг. - Видел тот момент во втором тайме? Ты буквально вынес их защитника. Ло’ак тихо фыркнул. - Он просто подскользнулся. - Нет, - усмехнулся Аонунг. - Это ты его сломал. Он слегка сжал плечо Ло’ака. - Это твой первый матч в основе. И мы выиграли. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. - Даже если половина планеты не пришла смотреть - это всё равно был чертовски крутой матч. Ло’ак на секунду опустил глаза. В груди всё ещё было тяжело. Но почему-то стало немного теплее. Он тихо выдохнул. - Спасибо, бро. Аонунг сразу усмехнулся. - Не привыкай. В этот момент кто-то из команды закричал с поля: - ЭЙ! ВЫ ДВОЕ! ИДИТЕ СЮДА, ФОТО ДЕЛАЕМ! Аонунг закатил глаза. - Если мы не подойдём, нас потом вырежут из победного фото. Ло’ак тихо усмехнулся. Аонунг всё ещё держал его за плечо, когда они пошли к команде. И на секунду Ло’аку показалось, что внутри стало чуть легче.