Теряя себя

      На этот раз Линч не препирался. Если и препираться, то только с самим Лэмбтоном, а не с персоналом, который никак не может ни на что повлиять.       Линч послушно сел в машину, как только ему об этом сказали. Молча куда-то ехал, пялясь в окошко. Незнакомые пейзажи вряд ли отложатся в памяти, но он пытался.       В памяти не отложится здание Лэмбтона, его работники и кабинет. Линчу бы не хотелось это всё помнить. Он и не будет. Потому что Линч откажется, будет упрямо это твердить и ни за что не отступит.       — Как Ваша реабилитация? — произнёс Лэмбтон, стоило Линчу перешагнуть порог кабинета. Казалось бы, такой непринуждённый вопрос, а за живое задел.       Возможно, из-за того, что реабилитация — штука очень хрупкая. И в случае Линча достаточно лишь упоминания Генри Лэмбтона, чтобы всё полетело в тартарары.       — Прекрасно, — сквозь зубы выдавил Линч, подавляя желание вмазать по этому спокойному до отвращения лицу. Следом мелкими шагами дошёл до кресла напротив Лэмбтона, сел. Уже увереннее, по сравнению с первой встречей.       Лэмбтон всё-таки был в курсе того, как нагло ворвался в жизнь Линча вновь. Знал, что происходило всё это время и как опустить на дно одним лишь мелким призеном. Поди, всё знает. И даже смел нагло указывать на это.       — Она Вам помогла?       «Почему он так тянет?»       — Ага, — буркнул Линч нехотя. Действительно тянет. Слишком тянет. Оставляет желанный вопрос на десерт, что ли?       Пусть подавится.       — Ваши близкие Вам помогали? — Лэмбтон поднялся со своего кресла, размеренными шагами прошёлся вдоль книжных полок. За ними явно ухаживали. Пополняли регулярно, возможно.       — Почему ты спрашиваешь? — Линч следил взглядом за каждым малейшим движением Лэмбтона. — Угрожать им будешь?       — А это уже, боюсь, не от меня зависит, — хмыкнул Лэмбтон, медленно пройдясь до Линча, аккуратно коснувшись его плеч. Тот вздрогнул, но скидывать чужие руки побоялся.       «Мерзость.»       — А от кого? — гаркнул Линч, сжимая челюсти в отвращении.       Ответа не последовало. Лэмбтон сделал несколько шагов и коснулся подборка Линча, поднял на себя, а затем едва слышно произнёс:       — Каков Ваш ответ?       Не трудно догадаться, что именно имел в виду Лэмбтон. И Линч всё-таки сорвался, словно собака с цепи.       — Пошёл ты на хуй, ублюдок, — процедил он сквозь зубы. Разные оскорбления полились следом.       И дело не только в Лэмбтоне, что вопреки здравому смыслу лишь молча всё это слушал. Всё накопленное за эти три месяца дало о себе знать.       С этими оскорблениями Линч походил больше на злую чихуахуа, чем на добермана, например. Вряд ли из него выйдет хороший пёс. Даже какой-нибудь послушный ретривер.       — Всё-таки реабилитация Вам не помогла, — усмехнулся Лэмбтон, когда словесный ужас закончился, потрепав Линча по волосам.       Как собаку.       Лэмбтон его не приручит. Линчу не нужны хозяева.       …Стоило подстричься.       Линч разглядывал себя в зеркале, вертя головой, осознавая, насколько оброс. Волосы уже полностью закрывали уши. Так и до плеч скоро достанут. А он уже и позабыл, где обычно стригся. Как-то совсем вылетело из головы. Видно, есть куда более важные воспоминания, чем какой-то адрес.       Синяки под глазами. Спать нормально уже не удавалось. Кошмары не наведывались, как и какой-либо сон в принципе.       Футболку бы новую купить. Пятно не отстирывалось седьмую стирку, а ещё появилось несколько дырок, размер которых уже слишком большой, чтобы закрыть глаза.       Да, стоило бы что-то поменять. Линч пытался все эти три месяца привести всё в порядок, но в любой системе есть пробелы. Он врал себе, или эти сраные антидепрессанты врали ему. Может, всё врало. Может, правды и вовсе никогда не было.       Терапия работала с кем-то. Наедине Линч всё реже чувствовал себя нормально. Со встречи с Лэмбтоном прошло две недели, и все эти две недели чувствовалось, как всё разбилось вдребезги.       Линч старался это игнорировать.       Поменять, да?       Поменять…       Нужно наведаться к семье, посидеть с ними, поболтать и хоть где-то порадоваться. Семья умела радовать. Это ведь всё, что у Линча было. Вряд ли что-то было ценнее.       Даже он сам был не так ценен, чем семья. В его глазах, конечно же.       Линч сделал бы всё, чтобы семья была в безопасности, в порядке. Не такой, как он. Как он лучше не быть никому. Это ведь Линч, и даже таблетки сейчас вряд ли помогут.       Всё хорошее — семья. Всё плохое — Линч. Он так думал. Даже если его хотелось обнять, пожалеть и не отпускать, ему не удастся изменить своего мнения. Принципы куда железнее, чем могут показаться.       Потому что Линч — всё и ничего.       Потому что Линч к этому привык.       «Потому что сложно признаться.»       …Громкие разговоры, смех и веселье.       Они нечасто собирались все вместе, но зато ни одна посиделка не забывалась. Уже такие родные и привычные. И темы для разговоров брались из ниоткуда, даже если предлог был самым глупым.       А предлога и не нужно. Соберут даже если «просто потому что». Просто потому что это нравилось всем. Даже Лукасу, половину разговоров не понимающему.       Иногда они позволяли выпить себе что покрепче — по праздникам, — но в обычное время довольствовались чаем. Линч даже таскал некоторые виды чаёв из своей коллекции. Вряд ли у Лили найдётся, например, пряный чай.       Линч что-то рассказывал, смеялся, смеялись все.       Звук проворачивающегося ключа в замке заставил замолчать. Дверь медленно распахнулась, послышались чьи-то шаги. Тело как назло отказывалось поддаваться контролю и попросту замерло. Лили, как хозяйка квартиры, тоже не двигалась.       Линч мог бы сразу догадаться, кто умудрился раздобыть дубликат ключей и зайти в дом как ни в чём не бывало. Но он всё равно упорно ждал, пока этот человек покажется в проёме двери, что-то произнесёт, дабы заставить Линча обернуться.       Знай Джон этого человека в лицо, наверняка тоже сразу бы понял. Но ему оставалось надеяться лишь на клочки информации и собственную интуицию, потому никак не действовал. Тоже ждал начала.       Шаги прекратились ровно за спиной Линча. Тот всё ещё не мог пошевелиться. Лишь взгляд бегал с угла в угол, с Лили на Лукаса, с Лукаса на стол.       — Мистер Линч, я ведь уже говорил, что Ваш выбор может повлечь за собой последствия, — раздался холодной голос Лэмбтона.       Лили, будто всё зная, молчала. Предполагала, что лучше не встревать, особенно когда пистолет приставлен к виску. Ах да, люди Лэмбтона любезно оказались рядом и держали каждого на мушке. Ну чтобы Линч точно распереживался.       — Поступаешь грязно, — выдавил Линч. Даже эти два слова дались с таким трудом, что хотелось бы скорее стать немым, нежели произнести что-то ещё.       Лэмбтон грубо схватил Линча за шкирку, словно котёнка, потянул на себя, заставляя встать.       Линч успел всё осознать лишь в тот момент, когда он оказался зажатым между стеной и, о Боги, Лэмбтоном. И когда Лили болезненно охнула. Жаль, что на этот раз есть свидетели. Не хотелось бы подвергать их такому.       — Именно Вы вынудили меня поступить таким образом, — прошептал Лэмбтон Линчу на ухо. Стало невыносимо жарко. Это из-за закрытых окон?       Да, именно из-за них.       Лэмбтон шептал что-то ещё — про очередные детали сотрудничества, про то, как оно может хорошо повлиять и какие блага даст. А Линч жмурился, задерживал дыхание, желая, чтобы всё это оказалось дурным сном, чтобы никто из близких не видел его таким уязвимым, и чтобы никто этим самым близким не угрожал.       У Линча всё-таки не было выбора.       Ему придётся согласиться — сыграть по Лэмбтона правилам, — чтобы семья осталась цела. Придётся всё-таки работать на кого-то. На самого худшего из всех вариантов.       Если бы под угрозой была только жизнь Линча, тот бы наверняка ею пожертвовал, лишь бы не идти на поводу у Лэмбтона. Но здесь — ещё три жизни. И здесь придётся пожертвовать своей свободой.       «Прояви близость. Лэмбтон это оценит.»       Лэмбтон резко замолчал, уставившись на Линча пронизывающим до костей взглядом. Мысли, что ли, читает? Так сразу всё понял?       «Давай же.»       Дрожащими пальцами коснулся галстука Лэмбтона. Задержался на пару секунд, затем потянул на себя, следом впечатываясь губами. Линч знал — все смотрят. И, наплевав, всё равно это сделал.       Сыграл по Лэмбтона правилам.       Раз уж Лэмбтон сам проявлял тактильность — то за плечи, то за волосы, то, вот, в стену прижал — почему бы не повторить? Сыграл, но сам решил, как. Сам решил сделать бо́льшее.       Лэмбтон отстранился. Всё так же молча глядел на Линча, на этот раз с довольной ухмылкой. И чего теперь ждёт? Предложения руки и сердца? А этого мало было?       Линч тоже молчал, не отрывая глаз от Лэмбтона. Наверное, стоит произнести всё вслух. Дурацкое согласие стоит проговорить, ведь Лэмбтона иное не устроит. Ублюдок, лишь бы желаемого добиться.       Тишина начинала давить.       Линч чувствовал на себе все взгляды, будто заглядывающие внутрь. Будто все знали всё наперёд, но упорно молчали. И Лили, для которой братец оказался замешан во что-то нелегальное; и Лукас, для которого Лэмбтон кажется злом, которого дядя обязательно победит; и Джон, для которого единственный друг сейчас променял семью на это.       «Хуже уже не будет.»       — Я согласен, — всё-таки произнёс Линч на выдохе.       Джон дёрнулся, хотел было рвануть, но крепкая мужская рука его остановила. Прерывать, как видно, нельзя.       — Вы сделали правильный выбор, — негромко ответил Лэмбтон, кивнув. Следом отпрянул на несколько шагов, махнул рукой своим людям, и те тут же опустили оружие. И Джона, но тот уже не пытался что-либо предпринять.       Семейная идиллия уже давно разрушена.       — Прошу прощения за прерванную встречу, но Мистер Линч должен поехать со мной, — Лэмбтон соизволил обернуться.       Линч встретился взглядами с Джоном. Его, Линча, — жалобный, извиняющийся, наполненный тоской. Джона — полный отвращения, разочарования и понимания, что его предали. Так нельзя.       — Простите, — тихо выдавил Линч, сжимая ладони в кулаки.       Лэмбтон медленными шагами направился к выходу, нарочно не потянув Линча, будто давая возможность остаться. Но Линч, уже успевший выронить согласие, покорно последовал.       Та же машина, на которой Линч впервые ехал к Лэмбтону. Он запомнил номер. Как символично.       Он сидел на том же месте, однако теперь рядом был Лэмбтон, к счастью, смотревший в окно. В голове крутился рой мыслей. У Линча не было выбора, но только он это понимал. Ни Лили, ни Лукас, ни Джон этого не поймут.       Пусть лучше думают, что Линч их предал.       Так проще.