Голуби смерти

      Ох, здравствуйте, здравствуйте! Я бы хотел... эм... Не могу ли я к Вам подсесть? О, большое спасибо. Вы очень любезны.       Вы не против немного поговорить? О, чудно! Просто проходил мимо и увидел Вас в полном одиночестве на этой скамейке... К слову о ней, Вы уверены, что она высохла? Её недавно красили... Ох, какое недоразумение, мы с Вами вдвоём испачкались! Придётся выкинуть одежду, наверное. Вряд ли такую краску можно отстирать, но Вы попробуйте, попробуйте.       Что ж, давайте не будем о плохом. Как у Вас, например, день прошёл? О, я очень рад. Правда, искренне рад за Вас. Ну что Вы, я совершенно откровенен с Вами! Разве Вы мне не верите?.. Вот и хорошо. У меня? Ой, спасибо, что спросили, я очень признателен. Может быть, с моей стороны в этом не совсем культурно признаваться, но у меня есть, что рассказать.       Представляете Вы, друг мой, иду я, значит, на работу. Утро раннее-раннее. На улице едва ли посветлело, кругом ласточки поют. Ах, прелесть какая! Я, знаете ли, крайне творческая и оптимистичная личность, меня можно восхитить чем угодно. Так вот, ближе к теме: шагаю я вдоль поребрика, весь такой деловой, элитный, будто бы глава какой-то крупной организации, хотя на деле я, признаться, самый обычный рабочий, непримечательный заложник системы. Иду я, иду и вдруг вижу женщину: пожилая такая, с глупеньким чепчиком на голове, маленькими очками с тёмной оправой и множеством морщинок. В руках у неё небольшая собачка — ну знаете, вот эти вот, которых как раз бабульки с собой таскают обычно, как же её там... О, точно-точно, чихуахуа! Вот именно она! Вы, видно, разбираетесь в этом? Ну, не суть.       Стоит она значит со своей — извиняюсь за прямоту — псиной, гладит её, пока та скалится то ли на неё, то ли на меня, то ли просто от своей собачьей глупости. А бабка-то продолжает её гладить, знаете, как-то странно... Вроде бы небрежно, сухими скукоженными руками, а одновременно с тем — так ласково и любяще. Вот хоть убейте, но я никогда не пойму, как таких злых псин можно любить. Мне противно даже прикасаться к ним, что уж там! Ой, да-да, прошу прощения, не схожу с темы!       Гладит она её, гладит, как вдруг поворачивается ко мне вполоборота и смотрит так, знаете... тоже странно. Как-то... по-строгому, что ли, непонятливо, будто я сделал что-то странное, хотя я, между прочим, просто остановился рядом. Для чего, спрашиваете?.. Ох, да уж не вспомню сейчас!.. Наверное, засмотрелся. Со мной так бывает.       И вот смотрит она на меня несколько секунд, молчит, собаку больше не гладит, на что та возмущается. Я — на них обеих, не знаю уж, каким взглядом я их удосужил, быть может, не самым вежливым от растерянности, но она — имею ввиду, бабка — как сведёт брови, опустит уголки губ, прижмёт собаку поближе и так ещё смотрит на меня несколько секунд. Я не понял, в чём дело. Опешил, но потом пришёл в себя, стал извиняться не пойми за что. Она смотрит, смотрит осуждающе, будто я ей что-то сделал. В один момент мне настолько не по себе стало от такого неприятного безмолвия, что стал я спешно продолжать свой путь, чувствуя спиной её взгляд и слыша лай этой проклятой собаки.       К чему это я рассказываю?.. Да, в общем, не знаю. Просто захотелось с кем-то поделиться. У меня, знаете ли, никого нет. О, ну, да, да, жена есть, дети тоже. Нет, два мальчика. Ну как почему? Ну, Вы понимаете, жена моя — женщина глупая, недовольная. С ней не о чём поговорить, весь день она драила полы, стирала вещи, приглядывала за мальчиками, готовила... Ничего интересного и вразумительного сказать не может, токмо жалуется, что весь день на ногах, а я, Вы понимаете, бестолковлюсь на своей бестолковой работе, которая ни гроша нормального не приносит! Устал я, понимаете, устал. Стараюсь задерживаться где-то на улице, на работе, но только не с ней.       А Вы не местный, да? Откуда вообще родом? О, из Красноярска?.. Слышал, там красиво... Сам не бывал правда — некогда мне. Да и дорого это обойдётся, жена будет возмущаться... Ну, расскажите, расскажите же мне про свою родину, будьте так любезны. Ага, ага, да... Ого, ничего себе, не знал, не знал... Да ладно! Никогда бы не подумал... А такового вот и у нас, знаете ли, предостаточно! Ух, это здорово, здорово... Спасибо, что рассказали, я Вам очень благодарен.       Надеюсь, Вы не возражаете, если я ещё немножечко поболтаю? Да-да, это точно, мне жена знаете что говорит? Говорит, окаянная болтушка ты дворовая, помолчи хоть несколько минуточек! А я не могу, понимаете, не могу молчать! Меня откровенно раздражает эта рабская система порабощения. Я уже Вам сообщил свой статус заложника системы, так вот я им крайне недоволен! Образование у меня может и не лучшее, но не плохое, я должен зарабатывать больше, чем зарабатываю на деле.       Может, пройдёмся? Что-то у меня спина затекла... Спасибо. Да, малолюдно у нас, есть такое. Вот оттого мне и не с кем общаться, понимаете? Я рад. Туманно тут у нас, пусто, серо, вот никто и не приезжает толком, разве что если не окажется на грани отчаяния. Природа однообразна... Вот даже сейчас: аллея эта, по которой мы направляемся, она же такая... Сухая. Неинтересная. Длинные жутковатые сосны, серое от бессолнечности небо, ни единой души. Ну вот кто в здравом уме променяет свой родной город на наше захолустье?       Ах да, голуби, голуби... Постойте, голуби? Ох нет... Вы, милый друг, совсем девственник в нашем городке. Эти голуби... Они ничего хорошего не предвещают. Их называют голубями смерти. Чем они отличаются от остальных, спрашиваете?.. А вот взгляните, взгляните на них повнимательнее, повнимательнее. Вот что Вы видите? А вот и нет! Всё вам объяснять нужно, городским... Посмотрите, окрас у них в целом серый, но шея, шея-то светлая! Будто петля. Крест на будущем. Считается, что они приносят несчастье. Они хуже, чем чёрная кошка, перебежавшая дорогу. Ха, да нет же, друг мой, я Вас умоляю, какие ссоры, какие увольнения! Эти голуби приносят смерть. Неужели не ясно было из названия? Не суеверны? Ну, Ваше право.       Ой, кажется, туман опустился... А я, балбес, даже не заметил! Вы тоже? О, ну да, по Вам видно, что Вы челвек внимательный, не то что я! Ладно, премилый мой, пойдёмте-с со мной. Я Вам покажу нашу природу во всей её несусветной красе.       Вы знаете-с, Вы человек красивой наружности, да-да! Ну что Вы! Как Вы могли подумать обо мне в сия ключе? Постыдились бы! Я же так, по-товарищески... Эх вы, городские!.. Во всём пошлость узреете, чесн слово. Так вот к чему это я. Я хотел поинтересоваться, скованы ли Вы на данный момент узами брака, или уже развелись со склочной бабищей? Что? До сих порича не были женат? Вы, должно быть, глумитесь. Не-ве-рю! Неужто даже у такого завидного красавца-молодца не было и жёнушки молодой иль старой? Ай-яй-яй! Ну так же нельзя, в самом-то деле, товарищ! Знаете что? Давай-ка я Вас отведу в одной место... тайное. Там есть и пивко, и водочка, и девчули муа, белиссимо! Только Вы — никому, договорилися? Чудненько! Теперича держим курс туда.       Нам далековато правда, да и дура эта — жена моя, имею в виду, — будет орать громко-громко, что по синьке вернулся, а не с веником этим, который она цветами называет... Коль так, тогда вообще домой не явлюсь! Да-да, пусть понервничает, старая, перебесится да слюбится, смирится. Я мужик или не мужик, в конце концов? Пусть понимает, кто в доме хозяин!       Могу ли я поинтересоваться, кем Вы работаете? Ого, весьма недурно, недурно... У нас таковых мало в городке, в основном все простые рабочие, знаете, как вот в Российской империи крестьяне были, так вота мы, можно сказать, тут все крестьяне, разве что раскрепощённые. Зарплату даже получаем, копеешную, правда... Ну ничего, ничего, прорвёмся как-нибудь. Иисус терпел, да нам велел.       Кстати об Иисусе, Вы верующий-то аль безбожник? А-а-ах, позор Вам, позор! Верить надо, друг мой недалёкий, верить! Бог придёт токмо к тому, кто в него верит. И верить надо не в абы что, а в Иисуса Христа, спасителя нашего... Инакомыслия мы здесь не терпим, поаккуратней с этим...       О, Вы ж поглядите, опять окрашенная лавочка. А кто предупреждать будет! Мы с Вами уже испачкались и сейчас идём, простите меня, как полнейшие идиоты! А этим хоть бы хны. Совершенно о народе не думают. И вообще, чёй-то они решили все лавочки так сразу покрасить? Пятнадцать лет, значит, сидели на пыльных и выцветших, а тут резко все покрасили. Поглядите на них, хитрюги эдакие...       А это дуб наш благородный. Большой такой, как из Пушкина. Можно сказать, достопримечательность нашего городка. В тёплое время под ним пикники устраивают, да только сейчас осень-то холодная, никого и нет... В целом на улице ни души, Вы заметили? У нас очень-очень малонаселённый городок, привыкайте.       А тут вот лес пошёл. Еловый. Тут сосны хлипкие-прихлипкие, ещё и сухие, как в пустыне. Тронешь пальцем одну — рассыпется весь лес, ей-богу! Давайте отсюда пойдём, так короче путь будет. Ну да, мрачноватенько, ну а что Вы хотели! У нас не курорт, говорю же Вам. Довольствовуйтесь тем, что есть.       Туман такой густой... Я Вас едва вижу, товарищ. Держитесь меня, а то гляди разминёмся ненароком, нехорошо будет... Вы же без моей помощи вряд ли выберетесь, а тут страшно одному, я по своему опыту говорю... Вороны тут каркают в неподходящее время, сучки под ногами хрустят неожиданно, и ощущение, будто сзади кто-то идёт за тобой. Ух, неприятно...       Ну, лес этот маленький, два шага — и уже на свободе, так сказать... Пару минуток ещё потерпите, сейчас мы выйдем на опушку, а оттуда вообще рукой подать до нашего секретика... О, ну вот видите, я же говорил!       Тут скот домашний должен быть где-то... Коровки, свинотки, гуси, козы... О, вон Мурка, коровка-то моя родимая! Вы не стесняйтесь, понюхайте её, она у меня добрая, ласковая, не то что жена моя бестол... Кхм, да-да, простите, что-то я заладил. На самом деле я люблю её, конечно. Просто раздражает порой своей бабской натурой этой.       О, вот и хижина. Сюда-то я Вас и вёл. Да это сейчас она тихая, щас бабы видимо пошли к пруду, вернутся скоро... Вы проходите, разувайтися. Пальто можете кинуть абы куда, Любаша уберёт. Обувь тоже.       Ну, а пока девочек нету, давайте выпьем с Вами. Белое, тёмное будете? Я тоже больше белое люблю. Фильтрованное? Ох, здесь наши взгляды и разошлись, ну ладно, ничего страшного... Держите-с.       Вы знаете, я в своё время служил в военно-морском флоте. Да-да! Это гордость того времени была... А сейчас что? Сейчас моряков не помнят и не уважают! А тогда... элита... Я, правда, юнцом был, глупейший парнишка, даю Вам слово! Меня гоняли туда-сюда опытные моряки, а я палту драил. Но, надо признать, пару раз даже руля касался, да... Были времена... Сейчас даже на слезу пробивает. Счастлив я был тогда, как ребёнок.       О, знаете что вспомнил? Я же стихи писал по синьке-то! Здесь где-то должна валяться моя писанина, если Валюха не выкинула... Хотите покажу? Сейчас, сударь, секундочку... Вот, нашёл! Слушайте-с!       «Размажу кровь твою по телу, Немного слизывая часть. Почему убил? За дело. Кладу кусочек плоти в пасть. Теперь мне нечего терять, Я лишь хочу твой труп обнять...». Ну как Вам? Ну что это за бе!-ме! Вам что, не понравилось? Эх, так и знал, так и знал! Никудышный из меня писатель... А в чём тогда? А чем это Вам смысл не понравился-с, а? Ничего вы не смыслите...       Давайте я картины свои покажу, что ли... Девочкам нравится... Вот, посмотрите. Это моя гордость. Что это с Вашим лицом? Вам плохо? Что ж это так? Ах Вы, ВЫ!.. ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ В ИСКУССТВЕ!       Смотрите, друг мой. Это Валя, посередине Галя, а рядом висит Любаша. Светик ещё была, но Светик так провоняла, что я её выкинул в пруд. Там где-то плавает, резвится Светик. А Вы, достопочтеннейший наш, займёте место между Любашей и Галей. Они будут Вам очень рады.       Ну-ну, успокойтесь, не нужно кричать. Вас всё равно никто не услышит, господин. Ох и тяжёлый же Вы... Вот, вот так, хорошо... Рядом с Галей там хорошо, она ещё не воняет? Значит, Галя скоро тоже будет учиться плавать без ручек и без ножек, хе-хе-хе...       С чего бы Вы хотели начать? Половой орган, глаза, рот, уши или, быть может, сразу конечности, м? Ох, ну и скучно же с Вами! Ладно, давайте для начала с зубами решим вопрос. Где там мои плоскогубцы?.. А, вот они.       У-у, ну успокойтесь, слёзы мужчине не к лицу. Возьмите себя в руки. Ай, ладно!.. Ау, Вы мне чуть палец не откусили, сволочь!.. Ну-ка я Вам сейчас!..       И последний... Ну вот и всё! А Вы боялись. Что, дальше тоже выбирать не будете? Ну, тогда я сам... Давайте уже лишим Вас наконец речи, а то Ваши крики звенят у меня в ушах. Ножнички вот они, за ними далеко ходить не надо. Чик-чик и опа! Язычок Ваш, в крови правда весь, ну ничего, я его отмою потом...       Пальцы бы Вам по-хорошему перемолоть, да только вот нечем. Вынужден просто отрезать теми же ножничками. Извиняюсь, что не помыл, моя ошибка... Вот раз пальчик, два, три, четыре... Ой, у Вас кровь изо рта так и хлещет, ну невозможно работать! Ай ладно уже!.. Пя-я-ять...       Жаль, помириться мы с Вами уже не сможем, мизинчиков у Вас не осталось. Хм, грудь у Вас такая накачанная... Давайте вырежем на ней Ваше имя? Ох и не повезло Вам с ним, сколько букв, ха...       Так, Вы мне раньше времени тут не умирайте! Я ускорюсь. Вот глазки Ваши, вот уши, достоинство Ваше, нос... Самое любимое: ручки и ножки... Видите как быстро я!       Кажется, Вы скоро покинете мир наш... Что ж, нужно как следует попрощаться. Хочу признаться, что Вы были очень интересным собеседником. Я хорошо провёл время с Вами сегодня. Спасибо, что выслушали мой трёп... О, Вы не успели дослушать мои благодарности. Жаль.       Вот думаю, здесь Вас оставить, между девочками, или сразу к Светику отправить? Ну, хорошо, висите здесь пока...       А я предупреждал: голуби ерунды не скажут. Хе...