Координаты Тишины

Ясный день. Лучи солнца, пробиваясь сквозь ветви сосен, освещали чистое озеро, превращая его поверхность в чистое зеркало. Вельвет стоял около фургона, щурясь от непривычно яркого света, и осматривал местность. Воздух пах хвоей, влажным песком и свободой. Людей почти не было: лишь далёкая молодая пара на другом берегу и его собственная, уже шумящая, компания. Уэйн и Кассандра, переругиваясь из-за каждой кривой ветки, собирали палки для костра. Каменный круг с почерневшими углями для костра остался после прошлых туристов. Удобно. Вельвет пытался прийти в себя. Голова была тяжёлой, ватной, тело разбитым от непривычно долгого сна. Он протёр лицо ладонью и тихо промычал, собираясь с мыслями. — Эй, спящая красавица! Элис подкралась сзади, положила ему на плечо руку и принялась трясти: — Мы собрались купаться! Ты с нами? Вельвет отшатнулся от её хватки и отрицательно покачал головой: — Неет… Ты же знаешь, что я такое не особо люблю. Элис цокнула и пожала плечами: — Тогда будешь сидеть на берегу с Эстер. Парень кивнул. Девушка собралась уже уходить, как вдруг он спросил: — А Деррен где? Элис обернулась и, прищурившись, ответила: — Ээ… Вроде пошёл за газировкой, мы уже всю выпили. Вельвет кивнул и, ничего не отвечая, направился к берегу. На большом валуне, греясь на солнце как ящерица, сидела Эстер. Она была одета в чужую, слишком большую толстовку Кассандры и длинную юбку до земли. На голове — плетёная шляпа с красной атласной ленточкой, которая делала её похожей на героиню старой пасторальной картины. Вельвет присел рядом на песок. Девушка медленно повернула к нему голову и протянула открытую пачку мармеладок: — Доброе утро. Хочешь? Вельвет с лёгким удивлением приподнял уголок губ, взял пару мармеладок и закинул в рот: — Доброе, спасибо. — Мармеладки оказались лимонными, кислыми. Он поморщился. Повисла пауза, заполненная криками чаек и плеском воды. Вельвет, не зная, о чём ещё говорить, решился на банальность: — А ты… почему купаться не хочешь? Эстер перевела взгляд на воду. Её лицо в тени шляпы было спокойным: — Лучше вечером. Когда солнце не такое яростное, и вода станет прохладнее. А ты? Вельвет задумался. Эстер говорила с ним легко, почти свободно. Но в школе, по словам Элис, она была другой — замкнутой и ни с кем, кроме Кассандры, не разговаривала. Парень откашлялся, сглотнув липкую сладость: — Да я просто… не люблю. Неловкую тишину нарушили шаги. Деррен вернулся, держа пакет с банками газировки. Он сразу направился к Вельвету и Эстер. Не говоря ни слова, он протянул девушке банку с лимонным вкусом — ту самую, что она просила. А затем развернул пакет к Вельвету, достал оттуда знакомую красно-синюю банку и буквально вложил её в его неподвижные руки, кратко говоря: — Твоя. Вельвет почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Откуда он знает?.. Может, спросил у Элис? Деррен открыл пакет шире и цокнул языком: — Чёрт, забыл, какую просила Кассандра. Эстер, подскажешь? Эстер повернулась, мельком взглянула на содержимое пакета и тихо указала на нужную банку. Деррен кивнул — жест благодарности, который был больше похож на короткий поклон. И тут же перевёл взгляд обратно на Вельвета: — Доброе утро, кстати, — сказал он, и в углу его рта появилась та самая, чуть приподнятая улыбка. Вельвет сжал банку так, что алюминий почти затрещал. Он почувствовал, как горло перехватило: — Доброе… — выдавил он, и голос прозвучал сипло, будто он не говорил целую вечность. Кассандра тут же подскочила, увидев Деррена: — Наконец-то! Ты принёс то, что я просила? — она скользнула взглядом с Вельвета на Деррена и обратно — быстрый, оценивающий взгляд. Деррен достал ей нужную газировку: — Мне чуть не пришлось подраться с мелким пацаном у киоска за последнюю. Кассандра усмехнулась, шлёпнув его по плечу: — Единственный боец, который тебе ровня. Деррен фыркнул в ответ. Кассандра, открывая банку с шипением, бросила через плечо: — А, точно. Тебя Уэйн звал. Куда-то отойти хочет, по-мужски поговорить. Я так и не поняла, что этому горе-скауту понадобилось. Вельвет молча наблюдал. Деррен лишь кивнул, беззвучно повернулся и направился к Уэйну. Кассандра плюхнулась рядом с Эстер, закинув ногу на ногу. И тут же к ним подбежала Элис: — Народ! Будем жарить сосиски на костре или маршмеллоу? Решайте. Кассандра сделала долгий глоток и, не отрывая взгляда от озера, произнесла: — А почему «или»? Всё вместе. И тосты ещё. Надо разнообразить наш скудный рацион. Эстер закрыла лицо ладонью, предчувствуя недоброе: — Касс… только не говори, что… Кассандра обернулась к ней, и её глаза блеснули озорным, почти злым огоньком: — Тосты с маршмеллоу. А сверху — сосиска. Вот моё последнее слово. Шеф-повара. Элис и Вельвет встретились взглядами — в обоих читалось одно и то же: «Она серьёзно?» Элис неуверенно улыбнулась: — Ты… это… шутишь? Кассандра ещё раз отпила, поставила банку на камень и уставилась на Элис серьёзным взглядом: — Нет. Повисла неловкая тишина. И тут Кассандра медленно оскалилась в широкой ухмылке: — Вы что, идиоты, правда поверили? — она фыркнула, откинув голову назад, и её смех прокатился по берегу — громкий, хриплый и заразительный. — Боже, ваши лица! Ладно, ладно, маршмеллоу отдельно, сосиски отдельно. Но тосты — это святое. Элис неловко посмеялась, а Эстер лишь покачала головой, давно привыкшая к этим выходкам. Вельвет вздохнул и поднялся: — Ладно… Я пойду. Деррена и Уэйна не было видно уже полчаса. Конечно, это было не его дело. Но любопытство давало о себе знать. Вельвет зашёл в фургон и принялся искать готовые сэндвичи, надеясь, что они пережили ночь. И нашёл. Но тут же услышал за стенкой приглушённые голоса, а вслед за ними — едкий, знакомый запах, смешанный с дымом. Вельвет замер. Он оставил сэндвичи и бесшумно вышел, крадучись обходя фургон. Картина, открывшаяся ему, была… предсказуемой. Уэйн и Деррен стояли, прислонившись к колёсу, и курили. Дым уплывал в чистый сосновый воздух. Уэйн, заметив Вельвета, дёрнулся, будто его ударили током. Сигарета мигом упала под ноги и тут же была растоптана ботинком. — Ты же бросил, — голос Вельвета прозвучал тише, чем он хотел. — Ради Элис. И своего драгоценного здоровья. Деррен медленно приподнял бровь, переводя взгляд с друга на Вельвета и обратно. Уэйн побледнел и поджал губы: — Это совсем не твоё дело. И я не собираюсь оправдываться. Деррен фыркнул, коротко и сухо: — Полегче, — бросил он и свою сигарету на землю, раздавив носком ботинка. Уэйн не слушал. Его взгляд, холодный и острый, впился в Вельвета: — Слушай… Не говори Элис. Она правда расстроится. Вельвет сжался внутри, но не отвёл глаз. Он скрестил руки на груди, чувствуя, как дрожат пальцы. Сволочь… Только одно слово на уме: — Она расстроится не из-за моих слов, — он сделал едва заметную паузу, чтобы голос не дрогнул, — а из-за твоего поступка. Воздух между ними сгустился, стал вязким. Уэйн сделал два резких шага вперёд, сокращая дистанцию: — Я понимаю, что у нас отношения… не ахти. — Он произнёс это сквозь зубы. — Но не делай этого. Понял? Вельвет не моргнул. Он смотрел в его глаза, и всё внутри него кипело. Элис. Его самая близкая подруга. Единственный человек, который оставался с ним при любых обстоятельствах. А этот… этот аккуратный подонок просто нагло ей врет в лицо, прикрываясь своей идеальной обложкой? Внезапно Вельвет выпрямился. Он сделал короткий, но твёрдый шаг навстречу, и теперь его сутулость исчезла. Он был на голову выше Уэйна, и этот рост, который он всегда стеснялся, внезапно обратил ситуацию в другую сторону. Его голос звучал тихо, ровно: — Ты сам ей скажешь, — он сделал короткую паузу, смотря прямо ему в глаза, — либо это сделаю я. Уэйн отшатнулся. Он медленно повернул взгляд к Деррену, на что тот лишь покачал головой, показывая весь нейтралитет к ситуации. Уэйн тяжело, с присвистом выдохнул, и вся его напряжённая поза обмякла. Он не остыл — он сдулся: — Ладно… — голос его был тихим, беззвучным на фоне озёрного шума. — Ты прав. Я… скажу ей. И правда, не стоило заниматься этим… Глаза Вельвета расширились. Он замер. Он приготовился к агрессии, к угрозам. Но не к этому. Не к этому внезапному признанию ошибки. Чувство праведного гнева, которое секунду назад горело в груди, погасло, оставив после себя лишь холодный отблеск неловкости и пустоты. И что теперь? Он молча, неловко кивнул, избегая взгляда Уэйна, развернулся и почти побежал к фургону, чувствуя, как жар стыда заливает ему уши. Он выиграл. Но почему же ему так паршиво? Может, он показал себя ещё большим придурком… Отношения с Уэйном и так были не очень, а сейчас они упали ниже плинтуса… Эти мысли забились в голове Вельвета, отмеряя минусы и плюсы, и тут он осознал: какие нахуй минусы, если он защищал Элис? Правильный поступок не обязан приносить покой. Иногда он лишь меняет один вид тревоги на другой. Вельвет упёрся лбом в прохладный металл фургона, пытаясь отдышаться. Сзади послышались неспешные шаги. Он не обернулся. Деррен спрятал руки в карманы и сказал без капли иронии: — Героический поступок… Кривой, но какой есть. Вельвет сжал кулаки. Голос сорвался в шёпот: — Я просто надавил на него, какая мерзость… Также как они… — Вельвет прикрыл глаза и понял, что упомянул родителей, так ещё и в разговоре с Дерреном. — Прости, тебе не стоило этого слышать. Деррен покачал головой, показывая, что ему всё равно на это. Вздохнув, он перевёл взгляд на озеро и сказал: — Да… Хреново. Но он ведь тоже надавил на тебя и не с целью защитить подругу, как это сделал ты. Он помолчал, дав словам осесть: — Уэйн не злой. Он просто… удобный. И очень боится, что его удобную картинку испортят. Твоя задача была — не испортить. Твоя задача была — быть зеркалом, в котором ему эта картинка не нравится. Ты с этим справился, и он понял тебя. Он, наконец, посмотрел прямо на Вельвета. В его тёмных глазах не было привычной насмешки. Была лишь взрослая серьёзность: — И перестань кошмарить себя. Ты поступил как друг. Я бы сделал совершенно также. Вельвет кивнул, принимая его слова. Чувство тревоги спало. Он успокоился за два счёта, и всё благодаря Деррену. Эти мысли заставили его на секунду задуматься. Эмоции отошли скорее на второй план, временное спокойствие, как будто он взял в долг отсутствие эмоций у этого парня. Полутьма. Карен лежит на краю кровати, вцепившись в телефон так, что костяшки побелели. Она смотрит на свои сообщения сыну. Он не вернулся… На тумбе рядом стоит пустой бокал, а на полу — открытая банка вина, в которой осталось лишь два глотка. Она сделала глубокий, неровный вдох и набрала последнее сообщение: «Ладно. Делай как хочешь. Как всегда». От гнева до грусти и снова к холоду. Эмоциональные качели, которые преследовали эту семью вечно. Марк, отец Вельвета, сидел за столом, механически поднося ко рту банку пива. Кухню освещал лишь холодный, мертвенный свет приоткрытого холодильника, который он не удосужился закрыть. Он взял телефон. Звонок своему сыну он сделал ещё утром, когда Карен прошипела ему в спину: «Твой сын сбежал. Доволен?» Он не стал звонить снова. Не из-за того, что ему было до глубины души всё равно. Просто… Страх услышать в трубке ненависть или безразличие. Стены этого когда-то уютного дома давили. Сначала ты выбираешь его с любимой женой, а потом эта коробка превращается в клетку только для вас двоих… третий вырвался. Из спальни донёсся приглушённый звук — то ли всхлип, то ли сдавленное ругательство. Марк замер на секунду, его пальцы сжали банку. Но он не поднялся. Он просто сделал ещё один глоток. Вельвет сидел около воды, опуская в неё ноги, но не заходя дальше. Он молча наблюдал, как остальные веселились, прежде чем закрыть глаза и тяжело вздохнуть. Внезапно кто-то схватил его за лодыжки и потянул в воду. Он захлебнулся криком и водой, отчаянно взмахнул руками, вынырнул, отплёвываясь. Сердце колотилось о рёбра. Перед ним, по грудь в воде, стоял Деррен и смеялся — не злорадным, а диким, беззлобным, освобождающим смехом, от которого захватывало дух. За этим наблюдали Кассандра и Элис, тоже давящиеся от хохота. И что-то в Вельвете… щёлкнуло. Вместо ярости или обиды из его горла вырвался хриплый, неуверенный смешок. Потом ещё один. А потом он, уже смеясь по-настоящему: — Ты конченый! — Да. И что ты сделаешь? — ответил Деррен, посмеиваясь. Молчание между ними длилось три секунды. А затем Вельвет шлёпнул ладонью по воде, обдав Деррена с головой. Ледяные брызги ударили ему в лицо, но вместо дрожи по коже пробежал знакомый, щекочущий жар. Тот что-то пробормотал под нос и сделал то же самое. Через некоторое время после их битвы Вельвет взглянул на свою одежду, которая полностью промокла: — Чёрт… Деррен протёр лицо от лишних капель и, взглянув на него, сказал: — Я могу дать тебе сухую футболку, если хочешь. Вельвет поднял на него взгляд и неловко замялся: — Ээ… А… Да, спасибо. Эти три часа пронеслись быстро, пустые обиды и конфликты отошли на второй план, и парень по-настоящему веселился в своей нелюбимой стихии. Компания расселась вокруг костра, а Деррен и Вельвет отошли в фургон. Деррен открыл свой рюкзак и достал аккуратно сложенную футболку. Недолго думая, он кинул её в руки Вельвета, а сам одарил его улыбкой и вышел из фургона, оставляя его одного. Он сел на скамью и тяжело вздохнул, переваривая всё происходящее… У Вельвета была запасная одежда, но… Он не знал, почему согласился взять именно футболку Деррена. Он взглянул на неё, аккуратно разворачивая. Обычная зелёная футболка с готическим принтом, что-то типа зомби. Он невольно улыбнулся и прижал её к своей груди. От неё пахло стиральным порошком с запахом сосны и чего-то ещё, неумолимо чужим и знакомым одновременно. В мыслях было только одно: мимика, жесты, харизма Деррена, от чего сердце начало стучать сильнее. Вельвет не понимал, что это… Он никогда не чувствовал такое ни к кому, и эти мысли почти съедали его. Он медленно убрал футболку от себя и слегка нахмурился, начиная переодеваться в сухое. От чего это чувство? Задавался он этим вопросом и тут же находил себе оправдание: «Наверное… простое восхищение». Вельвет вышел из фургона и направился к ребятам, которые уже жарили сосиски, тосты и маршмеллоу на костре. Его взгляд остановился на том, как Элис и Уэйн отошли от костра и начали напряжённый диалог… Похоже, Уэйн действительно послушал Вельвета и решился рассказать сам. Остальные сидели около костра и о чём-то разговаривали. Он сел на свободное место. Деррен открыл новую пачку сосисок и молча сел рядом с ним, притягивая шампур, на котором уже было несколько сосисок: — Держи. Кассандра мельком взглянула на них и продолжила диалог с Эстер. Вельвет взял шампур. Пальцы ненадолго коснулись его, передавая шампур, — быстро, нечаянно. Он отвел взгляд, стараясь казаться естественным: — Спасибо… А Уэйн с Элис…? Деррен пожал плечами и достал маршмеллоу со своего шампура, сразу кладя в рот. Кассандра решила вмешаться в их диалог и окликнула: — Патлатый! Ночью я веду фургон. Вельвет взглянул на неё и молча кивнул, протягивая шампур с сосисками к костру. Кассандра поднялась с места и взглянула на пустую пачку тостов: — Чёрт… Я в фургон. Деррен также поднялся с места, застёгивая свою толстовку полностью: — Я за пледом, меня морозить начало. Вельвет достал шампур из костра и переглянулся с Эстер, которая держала книжку в руках. Парень решился заговорить с ней: — Библия? Эстер с непониманием приподняла бровь и замялась: — А…? Вельвет неловко хмыкнул: — Элис говорила, что ты очень религиозная… вот я и подумал. Эстер слегка усмехнулась и закрыла книгу, показывая обложку, на которой была надпись «Милые Кости»: — Она меня видела не в самый удачный период моей жизни… — она сделала паузу, кладя книгу на свои колени, — у меня мама просто была религиозной, а сейчас её нет, так что… у меня больше не осталось веры. Парень с пониманием смотрел на неё: — Ох… А что случилось? Если ты, конечно, хочешь говорить. Девушка пожала плечами, как будто её давно эта история не колышет: — Она заболела и вместо того чтобы лечиться, ходила по церквям, таская меня и отца с собой, так что… — она сделала паузу, переводя взгляд куда-то вдаль, — ну, нет её больше в живых, а отец ничего слышать про религию не хочет. Он посмотрел на Эстер. У них разная цель побега, хоть и у кого-то он легальный, но цель одна — найти свои координаты тишины. Вельвет поджал губы и наконец-то сказал: — Мне жаль… Эстер пожала плечами, и тут же вернулись остальные ребята. Элис и Уэйн сели всё также рядом, хоть и было видно испорченное настроение девушки и неловкое смятение в лице Уэйна, но они всё равно были рядом. Вельвет взглянул в небо. Солнце постепенно начало уходить, крася всё в малиновый цвет. Хоть и поездка обещала быть долгой… Но он точно был готов ко всему, что случится.