Команда одиноких неудачников

POV Джорджа Какое-то время просто сижу и молчу. Мы все сидим и молчим. Люди вокруг ржут, кто-то хлопает, музыка эта радостная пошла — а у нас за столом как будто вакуум. Гарри уткнулся в стакан и сверлит его взглядом так, будто надеется сделать дырку и сбежать через нее. И выглядит он… ну, пиздец. Как будто сам себя подставил и теперь не понимает, как это разгрести. В общем-то, все так и есть. У меня от этого странно тянет где-то под ребрами. Как когда видишь на улице бездомного пса — жалко. По-человечески. Он же не со зла. Он просто… ну, как я. Мы с ним в каком-то смысле в одной лодке сидим. А лодка на мели. Громко хлопаю ладонью по столу: — Так, — говорю. — Это было охуенно неловко, пора уже и накидаться! Ловлю официанта, не давая никому времени возразить: — Нам бутылку огневиски. И джин. Да, прям подряд неси. — Джордж, — спокойно говорит Луна, — алкоголь — это не выход. — Смотря откуда выходить, — говорю. Краем глаза вижу, как Малфой усмехается. Шутки про алкоголь. Запомню. Малфой сидит рядом, откинулся, типа расслаблен, делает вид, что он тут не при делах. Но я видел, как он выдохнул, когда я эту цирковую бабу от него оттащил. Гарри поднимает глаза побитой собаки и косится на Малфоя. Я тоже кошусь. Так что не мне его осуждать. Музыка меняется — какая-то тянучая хрень, которую Джинни обычно слушает. Люди начинают подниматься, парами мнутся на месте, как будто не знают, куда руки девать. — О, — говорю. — Пошло-поехало. Делаю глоток огневиски. Мерзкое пойло. Как раз для меня. От него всегда быстрее всего вставляет. Опрокидываю весь стакан. И, конечно, не могу держать руки при себе. Наклоняюсь ближе. Сам не понимаю, зачем. Потом — закидываю руку ему на плечо, как будто так и надо. Как будто мы старые братаны. Теплый. Живой. Блядь. — Убери руку, — спокойно говорит Малфой. — Уже, — отвечаю. Не убираю Секунда. Две. Он поворачивает голову, смотрит на меня так, что внутри все сжимается. Я таки убираю руку. Типа потянулся за стаканом. Конечно. Сердце стучит быстрее. Бесит. Смотрю на Малфоя. Сам знаю, что делаю полную херню, но не могу остановиться. — Потанцуем? — говорю максимально невинно. — Уизли. — Да? — Ты пьян? — Еще нет, но я стараюсь. — Я поднял стакан, чтобы чокнуться с ним. — За херовые предсказания. Малфой опрокидывает огневиски и морщится. — Так что, могу предложить тебе незабываемый вечер. — Уверен, что это угроза. — Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. — Предпочту жить в неведении. Вон, с Поттером потанцуй, если на гейство потянуло. Хорошо, что Гарри не слышал. Начал бы истерить. — Ты разбиваешь мне сердце, — говорю. Он закатывает глаза: — У тебя его нет. — Обидно, — киваю я. Гарри пьет так, как будто его за это наградят. Не смотрит ни на кого. — Гарри, — говорит Луна. Он не реагирует. — Гарри. — М? — Если тебе нравится человек, — говорит она своим спокойным голосом, — обычно стараются его порадовать. А не наоборот. Я даже поворачиваюсь к ней. Серьезно? Ну заебись, прямолинейно. Гарри замирает. — О чем ты? Мне никто не нравится. И снова пьет. Я смотрю на него, потом на Малфоя. У меня начинает подгорать. Потому что Малфой смотрит на Гарри, как будто… блядь, как будто ему не все равно. И я не понимаю. Себя в основном. Я ж решил, что не буду отсвечивать, если у них все срастется. Я даже сказать об этом Гарри пытался сегодня. Только он и слушать не стал. А я же его давно знаю, он всегда только о Малфое и пиздел. Даже когда они оба еще сопляками были. Даже когда они с Джинни ресторан на свадьбу выбирали. Как же хорошо, что у них тогда не вышло. В общем, Гарри с ним мается намного дольше меня. А я не хуйло какое-то, чтобы другу так поднасрать. Но, сука… Когда Малфой на него смотрит, хочется глаза себе вырвать, лишь бы не видеть. Я провожу пальцем по краю стакана, щурюсь. Снова смотрю на Малфоя. А он почему-то теперь на меня. Даже чуть подается вперед, как будто сейчас что-то скажет. И тут же опять откатывается назад, делает свое обычное лицо «я здесь не при делах». Измывается. Наверняка же все понимает. Я тихо хмыкаю: — Удивительный ты человек, Малфой. — Что? — он бросает на меня взгляд. — Ничего, — говорю. — Курить пойдешь? — Сам травись. Он поднимается и уходит куда-то к бару. *** На улице становится легче. Ясное дело — Малфоя-то тут нет. Воздух режет горло, как надо. Щелкаю зажигалкой, тяну дым. Через окно видно наш стол. Гарри уже почти лежит на нем, Луна что-то ему говорит, поглаживая по голове. Видно, тоже жалеет. Малфой переместился за бар, сидит боком к окну, прямой, как палка. Плечо, шея эта его дурацкая. Говорит о чем-то с барменом. Я щурюсь. Ну серьезно? Ты правда не видишь? Я, может, и клоун, но не настолько же. И Гарри тоже. Он вообще как с табличкой ходит. Выдыхаю дым в сторону стекла. Как я вообще сюда докатился. Год назад все было по-другому. Я тогда в банк зашел — по делу какому-то с арендой, уже не помню. Стоял в очереди, думал, как бы свалить, потому что нахер все это. Люди, бумажки, жизнь какая-то чужая. Первым в очереди был высокий какой-то тип, долго уже стоял. Разговаривал так, будто ему тут все должны. Я сначала и не узнал его, не прислушивался, а потом скучно стало: — Я уже третий раз объясняю, — говорил Малфой. Спокойно, но голос у него становился четче с каждым словом. — Мне нужна справка сегодня. Гоблин не поднимал глаз: — Запрос обрабатывается в течение трех рабочих дней. — Я и подавал запрос три дня назад, — все так же спокойно говорил Малфой. — Записи нет. Пауза. Я начал слушать внимательнее. Малфой чуть наклонился к стойке. — Послушайте, — говорил он тихо. — Если вы сейчас не найдете способ выдать мне эту гребаную справку, я найду способ, чтобы у вас появилось время на поиски новой работы. Тишина на секунду. Гоблин поджал губы, потом развернулся и, кряхтя, отчалил куда-то вглубь. Я стоял и думал: ну пиздец, сейчас сбежится толпа вооруженных гоблинов-охранников или кто-то там у них. Но через пару минут гоблин вернулся. Молча протянул бумагу. Малфой взял, проверил, что там написано. — Благодарю, — сказал так, что понятно было — ни разу не благодарил. Развернулся и пошел к выходу, мазнув по очереди глазами. И взгляд этот был такой веселый как будто, с ебаньцой даже. И живой такой. Я зачем-то пошел следом, хотя свою очередь пропускал. До сих пор понять не могу, зачем. Распахнул дверь и чуть не врезался в него. Он снова посмотрел на меня своими этими прозрачными глазами и узнал. Вот уж не думал, что узнает. Мы же в Хогвартсе не пересекались совсем. Разве что на квиддиче я как-то в него бладжером запустил, но вроде промахнулся. — Уизли, — сказал он. Я моргнул. — Малфой. Пауза. — Как ты? — спросил и прямо так в глаза посмотрел, как насквозь. И как будто звук включили. Вопрос-то, наверно, вежливо-формальный был. Типа «как дела», когда случайно встречаешь мало-мальски знакомых. Надо было так же дежурно ответить, типа «нормально, как сам». Но так он внимательно смотрел, типа ему правда не похер, как я. Типа он и правда поймет, если я отвечу не на отъебись. И меня как будто дернул кто-то изнутри. Как будто до этого десять лет мне похуй было на все подряд. А тут — нет. Я пожал плечами: — Жив. Он кивнул. — Соболезную насчет твоего брата. — Ага, — говорю. — Давно было. Неловко. И не неловко одновременно. Я кивнул на бумагу в его руке: — Че за срочность? Сокровища свои пересчитываешь? Он чуть хмыкнул. — Аврорат. — В смысле? — Я должен каждый месяц предоставлять им отчет о состоянии своих счетов. — Пиздец. — Согласен. Он сказал это спокойно, видимо, давно привык. Я смотрел на него и думал, что нихуя он не тот пацан в зеленой форме, которого я со школы помнил. — Весело живешь. — Стараюсь, — отвечал он. Пауза. Он чуть склонил голову: — Рад был увидеться, Уизли. Посмотрел на меня снова этими своими прозрачными глазами и ушел. А я стоял еще минут пять, как идиот. Потом думаю: хочу еще раз. Просто… еще раз. И вот год уже так. Придумал тогда весной, что мне срочно надо в аврорат. Прям жизненно важно. Людей охранять от злых волшебников. Рону отдал магазин. Он обрадовался, конечно. *** И вот я здесь, затягиваюсь, через окно смотрю, как Малфой приобнял какую-то дамочку в сером, покачивается с ней перед сценой, среди других таких же покачивающихся. А у меня снова это тупое чувство. Как будто места внутри слишком много, а заполнить нечем совсем. Дамочка улыбается так, что хочется ее за волосы от него оттащить и разбить эту тупую улыбку об стол. Стряхиваю пепел. — Охуенно, Уизли, — бормочу. — Просто охуенный план. Докуриваю. Вот бы свалить отсюда. Надраться дома или на кладбище, как раньше. Но уже знаю, что все равно сейчас зайду обратно. Снова ляпну какую-нибудь херню, руку на плечо закину. Чтоб он посмотрел на меня еще раз.