Золотые цветы

Поляна лютиков, погружённая во свет. На ней стоит она, последний упавший сюда человек. А вокруг назойливо кружит призрак первого. Их путь уже почти окончен, и дальше они стелят судьбу, как сами того захотят. Хотя Чара могла с этим поспорить, ведь её судьба закончилась ещё давно. Но вот у Фриск всё впереди! Лишь пугало, что она продолжала повторять себе под нос странные слова, как мантру, что обращают слепо верующие к богу. *** Стоит нам заглянуть на время чуть ранее того, когда эти двое только встретились. Фриск, ведомая не своим любопытством, не пощадила никого на своём пути. Все, кто пытался с ней подружиться, о ней позаботиться или ей помешать, были обращены в прах. И вот такой беспощадный убийца в темноте остался без выбора. В сделке, что предложила Чара, опции “отказаться„ не предусматривалось. Но Фриск была, кажется, и не против. Она смотрела на первое упавшее дитя с каким-то благоговением. После договора началось их первое совместное путешествие. Вот только проходило оно как-то не спеша. Живая рассматривала чуть ли не каждую травинку на пути и постоянно пыталась разговорить призрака. Хотя это было бестолку. Но она не сдалась и, поняв, что в этот раз у неё ничего не получилось, просто всё сбросила перед самой битвой с Азгором. И они вместе оказались в самом начале, на поляне цветов. – Что!? Зачем ты это, чёрт возьми, сделала!? – истерила Чара, наматывая круги вокруг. – Я бы хотела разговаривать с тобой, раз мы теперь партнёры, – совершенно спокойно ответила Фриск, будто не стёрла все свои труды за прохождение. – И всё ради этого!? Ладно! Я тебя уболтаю, раз ты этого так хочешь! И королевская принцесса сдержала обещание. Она болтала безумолку, пытаясь вывести Фриск на раздражение, злость или чистую ярость. Но ей это как будто только в радость было… Всё дольше становились их остановки на простые дискуссии и разговоры, всё чаще они стали говорить не только о самом простом. Когда они дошли примерно до середины Водопадья, Фриск спросила тот вопрос, который Чара бы мечтала услышать таймлайн назад, но уж точно не сейчас. – Ты бы хотела снова стать живой? Вопрос прозвучал с надеждой, что присуща глупцам, детям и безумцам, но прозвучал он от Фриск. – Конечно, как можно мечтать быть безвольным призраком? – не особо задумываясь, ответила Чара. – Тогда забери моё место! – живая обхватила призрачные руки подруги, хотя это занятие было бесперспективным, ведь её ладони просто прошли насквозь. Но оттого она не успокоилась. Она повторяла эту фразу раз за разом, настолько долго, что Чаре пришлось её успокаивать. Это было долго, муторно, ведь в момент надежда исказилась горькой мольбой. Лишь через час девушка пришла в себя, а после долго извинялась и обещала, что постарается такого не повторить. Но вопрос повторялся из раза в раз, в разных местах, в разных контекстах, но повторялся с слишком завидной регулярностью. Всё меньше их диалоги несли в себе смысл, всё больше Чару пугал этот человек. Фриск была похожа на болванку, что жила лишь желанием выбраться из своего же тела. Но такое не свойственно ни одному живому существу. Неестественная. И вот они вновь у порога битвы с королём. Но Фриск вновь делает сброс. И вновь они на поляне. – Эй! Напарник!? Что опять за дела?! – Чару начинало это раздражать, ведь за весь путь она даже успела как-то… привязаться к этой странной. Но как расценивать такое, она уж совсем не понимала. – Забери моё место, – голос Фриск был так тих, что любой ветерок мог бы его перекрыть, и лишь чудо дало Чаре это услышать. – Опять? Мы же это уже обсуждали… – Забери моё место! Забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, забери моё место, – она повторяла это, срывая голос и обнимая себя руками. От громкости даже призраку пришлось прикрыть уши. – Фриск! Успокойся! – пыталась перекричать её Чара, но лишь когда она подлетела и невесомо коснулась плеча напарницы, та пришла в себя. – Я… – тогда вместо криков из Фриск полились слёзы. Она ухватилась за руку на своём плече и, вывернув Чару к себе, крепко обняла, ломая грань между живым и мёртвым. Тонкие, слабые руки сжимали сильнее любых тисков. – Пусти! Что за наплыв нежности?! – и лишь тогда первое дитя заметило, что его буквально всасывает в тело. – Эй, Фриск, пусти меня! Я сказала пусти! – всё упиралась Чара, брыкаясь и отталкивая. Но никто её не услышал. Лишь спустя минуту она обнаруживает, что теперь её тело очень даже материальное. Но следов Фриск в нём больше нет. Обычно призраки подчиняют себе тела, но на этот раз тело наполнилось отчаяньем и захлопнулось вокруг.