В глубинах его голоса

In vino veritas, in aqua sanitas

      Ночь. Волны разбиваются о морской берег, разлетаясь на мелкие отблески брызгов в лунном свете. Изредка чайки пролетают над водой, возвращаясь в свои гнезда с добычей в клюве. Тихо светит луна, отдавая все внимание сильным черным волнам.       Балкон комнаты наследного принца Сышэн выходит на этот берег. Его освещают обычно несколько фонарей, но ночью было велено тушить свет во всем дворце, так что юнец стоял на балконе со свечой, завороженно глядя на пугающую темноту снизу.       Ходят слухи, что где-то рядом с дворцом поселились сирены. Государыня Ван была сильно обеспокоена этими новостями, так что именно по её приказу яркие огоньки тушили по вечерам и зажигали рано утром. — Сирены — ночные создания, — Тихо объясняла она однажды своему сыну, сидевшему у нее на коленях в саду, — Они выходят на сушу по ночам и ищут непослушных мальчишек, которые так и норовят убежать из-под маминого крыла на исследования морских берегов, чтобы утащить их под воду! — Государыня со улыбкой защекотала Сюэ Мэна, который от смеха чуть не свалился с её колен. — Матушка! Матушка! Перестаньте! — Он заливисто смеялся, пока из глаз не выступили слезы, — Я не буду непослушным мальчиком!       Ван Чуцин обняла своего сына и погладила по голове, прижимая к груди. — Ах, я знаю, — Нежно пролепетала она, улыбаясь освещавшему её императорский сад солнышку, — Мой сын самый лучший принц в этом мире.       Прошли годы. А интерес к морскому дну так и не утих.       Ветер затушил свечу, а Сюэ Мэн все стоял на балконе, выглядывая в толще воды какие-нибудь странности, но ничего кроме белой пены там не видел, как бы ни было ему интересно.       Правящая династия была интересна своим происхождением. Трон возглавлял павлин, а его супругой стала девушка с крыльями феникса. Их сын, соответственно, обладал павлиньим оперением и такими же цветастыми крыльями, в которых изредка можно было разглядеть золотые фениксовы перышки.       Сюэ Цзымину всегда нелегко давался полет, хоть он и много практиковался. Ван Чуцин считала, что полет — это не главное в его учениях, так что просила сократить эти уроки для своего сына. Хотя, быть может, она желала отгородить его от белого песка под его покоями. Переезжать Цзымин наотрез отказывался. После слухов о сиренах целую неделю во дворце были слышны крики и брань. Государыня, сложив свои крылья, стояла в тронном зале перед сыном и выслушивала его возмущения.       «Не пойду в другое крыло! Не хочу в другую комнату! Останусь тут!»       С горем пополам наследный принц таки отбил свое желание, хотя Ван Чуцин всеми силами пыталась уговорить его переместиться в безопасное место. Даже отца-императора этот юнец слушать не захотел. Но и сама Ван была тиха и скромна, не могла так долго перечить сыну — сердце кровью обливалось.       Сюэ Мэн забрался на перила балкона. Сначала он сел, свесив ноги по ту сторону, затем забрался на колени, все еще держась руками за шест под собой, и в конце концов, встав в полный рост, прыгнул вперед, раскрыв свои большие крылья. Несколько раз взмахнув ими, принц спланировал прямиком на берег, усаживаясь на большущий валун посреди воды. Приходящие волны огибали этот камень, смыкаясь за ним, и продолжали течь еще несколько чи, разбиваясь о белый песок в красивых узорах.       Яркий хвост дрогнул, когда Сюэ Мэн ощутил, как докоснулся им холодной воды, но интерес был сильнее. Спрятав крылья за спиной, Цзымин замер на камне, отдав концы своих перьев прибывающей воде, и продолжал заглядываться в черную морскую глубину.       Полная луна нежным голубым светом очертила красивое лицо юноши. Ярко-голубые глаза словно пытались быть похожими на спутник Земли.       Вода дрогнула. Принц вцепился руками в камень, раскрыв глаза шире.       Из толщи темноты выглянуло какое-то украшение из ракушек и светящихся камушков. Когда показалась макушка — стало ясно, что это украшение оказалось небольшой короной. Из воды показалось и красивое бледное лицо, с интересом смотрящее в ответ на наследного принца. По бокам были видны ушки с небольшими плавниками, на шее красовались несколько надрезов, которые то и дело поднимали и опускали кожу существа, — то были жабры, а в приоткрытом рту можно было разглядеть два ярких клычка.       Сюэ Мэн все еще сидел замерши. То ли от страха, то ли от красоты этого существа юноша не смог заставить себя сдвинуться с места ни на цунь. Взгляд был прикован к этому необычному белоснежному лицу. В этой картине стало на одну луну больше.       Вдруг существо с тихим, но резким вздохом быстро погрузилось под воду. Сердце пропустило удар. Сюэ Мэн в тот же момент оттолкнулся от камня и взмахнул сильными крыльями, без раздумий направляясь на свой балкон.       Влетев в открытые двери, принц кувыркнулся и впечатался в напротив лежащую стену. В панике павлин поднялся на ноги, подбежал к дверям и захлопнул их, занавешивая тканями и отходя к кровати. Оступившись, он упал прямиком в постель. В груди продолжало неистово плясать испуганное сердце, кончики крыльев то и тело подрагивали. Хвост оставил капли по всей комнате.       Когда паника отступила, Сюэ Мэн приподнялся, чтобы налить из кувшина в пиалу вино, но, призадумавшись, зажмурился и выпил несколько глотков прямо из кувшина. Благо, алкоголь так легко проникает в его организм, что мальчишка очень быстро опьянел. А с пьянством приходит и сон. Несколько слоев одежды были скинуты на пол, а наследник, оставшись в одной белой рубашке, укрылся одеялом и поспешил поддаться сну, желая не вспоминать увиденное несколько минут назад.       Нет, это существо не было уродливым или страшным. Оно было неземной красоты.       Но это была та самая… сирена?