Время собирать камни

Оливия жила в поместье уже почти две недели, и Артур не мог не заметить, как изменилась их жизнь. Хорошее питание и сон сделали доброе дело — исчезла болезненная худоба, цвет лица Оливии стал более здоровым, что радовало не только Артура, но и Уолтера. Особенно Уолтера, который относился к девочке с особым трепетом. Артур даже иногда ловил себя на мысли, что немного ревнует. Было время обеда. К ним как раз заглянул Хью. Оливия быстро расправилась со своей порцией и упорхнула в библиотеку, перед этим не забыв поцеловать Артура в щёку, а напоследок обменяться взглядами с Хью, отчего тот закашлялся. — Мне кажется или Оливия стала выглядеть чуть получше? — негромко заметил Айлендз, глядя туда, где мгновение назад была девочка. — Уолтер откормит кого угодно. Кроме тебя, вешалка для одежды, — хмыкнул Артур. — Но да, с того дня, как мы ели фиш-энд-чипс в той забегаловке, из которой ты в ужасе сбежал, она действительно похорошела. — Фиш-энд-чипс, сэр? Я прошу прощения, что позволяю себе такую грубость, но вы в своём уме? Артур тогда так опешил, что выронил сигарету, которую до этого держал в зубах. Хью, сидящий напротив, усмехнулся, глядя на Артура, но спешно поднёс стакан с соком к губам, пытаясь скрыть веселье, но безуспешно. — А вы, сэр Хью, чему улыбаетесь? Я всегда полагал, что вы тот голос разума, который господин Артур не может игнорировать и заставить молчать. А вы позволили ему нагрузить её желудок масляной бомбой. Настал черёд Артура хохотать над опешившим Хью. — Остынь, Уолтер. Всё же обошлось. Она едва ли захочет теперь есть какую-нибудь пакость. После того, как попробовала то, что готовишь ты. К тому же, в свою защиту скажу, что когда я приехал за ней, она завтракала джином. Даже не разбавив его тоником или чем-то вроде. Уолтер тяжело вздохнул и покачал головой. — Сэр, мы говорим о девочке, которой в этом году будет шестнадцать. С неё и спрос, как с шестнадцатилетней. Мало кто в более старшем возрасте переживает подобное. Её реакция как раз ясна. Но вы, как ответственные взрослые, должны были думать об этом тщательнее. — Уолтер, ты моложе меня, а ворчишь, как дед, — вдохнул Артур, примирительно поднимая ладони. — Заметь, я до сих пор не рассказал ей ни о вампирах, ни о деле семьи. Хотя в следующем месяце, когда сюда приедут члены Совета Двенадцати, будет лучше, если она будет знать обо всём. Голова кругом идёт. Хью, как ты выживаешь в бюрократическом аду? Я и не думал, что будет так сложно оформить опеку над девочкой. — Это потому, что ты не ограничился опекой, Артур. Ты затеялся с удочерением, а это несколько более сложная процедура. — От тебя вообще можно хоть что-то скрыть? Да. Я хочу, чтобы она была моей дочерью, и если по сути она и так ей уже является, то юридически Ричард ещё может оспорить этот момент. — Может, Артур. Но едва ли станет. Твой брат снова в Аргентине, не знаешь, почему? — осведомился Хью. — Это ты мне скажи, мистер Британское Правительство. — Задумались о чём-то, сэр? — голос Уолтера вернул его к реальности. — А, да так, вспомнил кое о чём. Что-то случилось? — Нет. Вам пришло письмо. От директора школы мисс Оливии. Вы, кажется, запрашивали у них табель о её успеваемости и писали, что она готова сдать экзамены в общем порядке. Дворецкий протянул ему конверт, но не спешил уйти. — Тебе тоже интересно, как она справлялась с учёбой, параллельно обитая в аду? — усмехнулся Артур. — Признаться, мне это любопытно. Вам ведь хорошо известно, что я, как и мисс Оливия, начал свою трудовую деятельность в раннем возрасте. — Деятельность, это уж точно, Уолтер. Гроза Последнего Батальона, — ухмыльнулся Артур. — Скромность украшает, но ты мог бы гордиться собой больше, мальчик. Артур вскрыл конверт, не размениваясь на то, чтобы взять нож для бумаг. «Мистер Артур Хеллсинг. Вы запрашивали отчёт об успеваемости Оливии Росс за прошлый год, а также просили учесть тяжёлые обстоятельства личного характера, случившиеся в её жизни, чтобы аттестовать её в частном порядке. Мы прилагаем к письму табель с отметками мисс Оливии Росс и сообщаем, что приняли решение аттестовать её по всем предметам, подлежащим аттестации на экзаменах. Наша школа ещё никогда не видела столь усердных и трудолюбивых детей. От коллектива нашей школы мы передаём свои глубочайшие соболезнования её утрате и желаем ей успехов в жизни. С уважением, директор школы М.Дж. Винтер.» Артур протянул письмо дворецкому, чтобы он ознакомился с ним и заглянул в табель. Его брови поднялись в неподдельном удивлении. — Знаешь, то, что она поразительная, я знал и раньше, а теперь получил неоспоримое тому подтверждение. Взгляни на её оценки. Уолтер, закончивший читать письмо, вежливо ознакомился с табелем. — Отрадно видеть, что мисс Оливия совсем не похожа на мистера Ричарда. С учётом её жизненных обстоятельств я не удивился бы, если бы она училась хуже. Но, видимо, девочка искала отдушину не только в джине. — Стало быть, проблем с новой школой у неё не возникнет. Но ты только взгляни. Она сильна в истории. Кто знает, может однажды она поступит в Оксфорд и напомнит преподавателям, как это — учить ещё одного Хеллсинга, — мечтательно улыбнулся Артур, вспоминая весёлые студенческие деньки. — А может статься, что она выберет не исторический, а юридический. — Чёрта с два. Она моя племянница, а не Айлендза. На их взаимное любопытство её выбор факультета никак не повлияет. — Вы тоже заметили, что сэр Хью стал мягче с момента появления девочки в доме? — улыбнулся Уолтер. — Неудивительно, Уолтер. Рядом с ней даже такой снеговик, как Хью, улыбается. Что уж там, я и сам стал чаще улыбаться. Никогда не думал, что иметь семью так здорово. Ещё через неделю любопытство завело Оливию в штабное крыло особняка. Артур разбирал документы, когда в его кабинет, в сопровождении двух его людей, вошла Оливия, заставляя его уронить себе на колени только что подкуренную сигарету. — Сэр Хеллсинг, мы обнаружили её у двери в штабное крыло, — доложил один из них, Питер Эванс, молодой офицер, переведённый из армии. — Вы не говорили: можно ли мисс посещать штабное крыло, поэтому мы пришли уточнить. — Артур, мне ужасно жаль. Я просто заблудилась, — она виновато опустила глаза, но от него не укрылось её лукавство. — К счастью, Питер и Джон оказались настоящими джентльменами и проводили меня к тебе. Артур едва сдерживал смех. — Лив. Мы посетим с тобой штабное крыло. Через неделю. Сейчас ещё не время. Я немного загружен работой и подготовкой отчётов, чтобы рассказать тебе что да как. Прошу тебя, не причиняй неудобств парням, заставляя их сопровождать тебя повсюду. — Нам было несложно, сэр. Мисс Оливия очень вежливая и любознательная девушка, — негромко сказал Питер. — Не ругайте её сильно, пожалуйста. Сам Артур больше думал, как сдержать смех, чем отругать Оливию. Она подошла и поцеловала его в щёку, а затем обратилась к парням: — Питер, Джон, было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, ещё увидимся. Артур, я, пожалуй, пойду почитаю, чтобы не отвлекать тебя. — Да, иди, Лив. Вы тоже, парни, спасибо. Когда все трое скрылись из виду, он позволил себе рассмеяться. Он бросил взгляд на портрет отца. — Папа, ты был прав, дети — лучшее, что случается в нашей жизни. Через несколько дней Артур получил ответ на свой запрос об удочерении и был вызван на комиссию. Хью упорно отрицал свою причастность к ускорению бюрократической мясорубки, но Артур и без того был ему благодарен. — Лив? — они как раз завтракали, сидя в гостиной. — Да, дядя? — она посмотрела на него своими глазами, и он ощутил, как тает. — Меня вызвали в Лондон на комиссию по поводу моей опеки над тобой. Уолтер уедет со мной. Пообещай, что за время моего отсутствия не доставишь неудобств персоналу. — Обещаю. Я вчера начала читать цикл о Шерлоке Холмсе, так что мне есть чем заняться. Если захочу поесть, то где находится кухня, мне известно. — И никаких походов в штабное крыло. — Никаких. Я обещала, что не буду доставлять Питеру и Джону неудобств. Я своё слово держу. — А кто вчера принёс на пост термос с чаем? — Артур вскинул бровь. — Так то чай, разве это неудобство? — пожала плечами она, и Артур не сдержал улыбки. Артур и Уолтер уехали, оставив её скучать. Книгу она прикончила за полтора часа и теперь ей было скучно. Она сидела на подоконнике, лениво разглядывая просторный двор перед поместьем. Нет, она не собиралась мешать ребятам на посту или лезть куда-нибудь, куда не стоило соваться. В частности, она точно помнила дядин запрет посещать подвал. — Там три уровня, Лив. Даже я не знаю это место до конца, пожалуйста, прояви благоразумие и не суйся туда. Это попросту может быть опасным. Но подвал её и не привлекал. Она уже собиралась найти ещё какую-нибудь книгу по душе, как приметила подъезжающий чёрный «Роллс-Ройс». Такой, как был у Хью. Сердце радостно подпрыгнуло, и она бросилась вниз со всех ног, замедлив шаг лишь у самого входа, чтобы привести в норму сбившееся дыхание и пригладить волосы. Дверь открылась, и она разочарованно вздохнула, когда увидела полноватого мужчину с усами в форме ВМФ. У мужчины были каштановые волосы и большие по-детски круглые голубые глаза. — Добрый день, — вежливо сказал мужчина. — Артур дома? — Н-нет… Они с Уолтером уехали в Лондон, вы разминулись. Но проходите, мы можем подождать его вместе. Меня зовут Оливия. — Оливия? — он смотрел на неё удивлённо, словно пытался найти сходство с кем-то, а затем неожиданно улыбнулся. — Ну конечно, ты племянница Артура, дурья моя голова. Он взял её за плечи, разворачивая к свету. — Ну точно. Всё, как он и писал. Ты просто копия… В её глазах блеснула сталь. — Я не копия, сэр. Я оригинал. И прошу вас, не произносите этого имени, — её голосом можно было морозить воду. — Я… ох, прошу прощения… мы, верно, не с того начали, — мужчина рассеянно потёр затылок. — Меня зовут Шелби Пенвуд, я давний друг Артура, со времён студенчества. — Он протянул ей руку. — Извините, если я была слишком резкой. Моё имя Оливия. Рада знакомству. Но мы же не будем здесь стоять просто так? Идёмте в гостиную, — она крепко пожала протянутую ей руку. — Н-но… если ваш дворецкий уехал, то кто нам заварит чаю? Насколько я знаю, горничные у Артура приходящие, — Шелби сел в кресло. Оливия усмехнулась. Этот мужчина был таким добрым, что её так и подмывало подшутить. — Я умею заваривать чай, сэр. Но если вы предлагаете выпить чего поинтереснее, то я знаю, где у Артура бар, — заговорщически шепнула она ему. Шелби как-то странно замер, глядя на неё во все глаза, а затем рассмеялся. — Я серьёзно, мистер Пенвуд. — Ты же просто чёртов Артур в платье, — отсмеявшись, сказал он. — Мне ещё по делам сегодня, давай обойдёмся чаем. Тебе нужна будет помощь? — Разве что компания на кухне. Оливия заваривала чай так, как её учил Уолтер. — Мисс Оливия, вы напрасно переживаете. Школа, куда вас отправит сэр Артур, одна из лучших в стране. — Благодаря вам, Уолтер, я привыкла есть вкусно и пить свежезаваренный чай лучших сортов. Боюсь, что там будут подавать помои, несущие распаренными вениками. Можно я буду писать вам и жаловаться на поваров? Уолтер улыбнулся. — Вы же ещё даже не уехали. — У меня уже есть предчувствие. — Мисс Оливия, позвольте личный вопрос? — Конечно, для вас — что угодно, Уолтер. — Вы обращаетесь на «ты» к вашему дяде, что допустимо — вы одна семья, но вы обращаетесь на «ты» и к сэру Хью, хоть я ни разу не слышал, чтобы он возражал… — Вам не даёт покоя, почему я выкаю дворецкому Уолтеру, но тыкаю сэру Хью? — Да. Именно так. — Не знаю. Когда он представился мне, то не говорил, что он сэр Айлендз, страх и ужас отдела по работе с чем-то ужасно секретным и имеет архиважное положение в обществе. Он назвал мне своё имя, я назвала ему своё имя. Так что он будет для меня просто «Хью», до тех пор, пока не будет сказано обратное. С вами проще. Вы управляете местом, где я живу. Моё уважение к вашему тяжёлому труду не имеет границ. — Сэр Шелби, а не хотите скоротать время за партией в шахматы? Раз уж мы всё равно вынуждены скучать, пока нет Артура. — О, я с удовольствием. Через час Шелби Пенвуд был разбит в пух и прах. — Давно мне не было так тяжело играть с кем-то. Ты достойный противник. — Артур тоже не любит играть со мной, а Хью давно не приезжал, — вздохнула она. — Хью? — брови Пенвуда поднялись в удивлении. — Наш суровый лорд Айлендз разрешает тебе так запросто звать его по имени? — Специфика нашего знакомства, сэр, не принимайте близко к сердцу. Признаться, я думала, что это его машина приехала к поместью. Шелби молчал, продолжая удивлённо смотреть на неё. Неожиданно его губы тронула улыбка. — Извини, если разочаровал тебя. У нас с Айлендзом и впрямь одна модель автомобиля. — Вам не за что извиняться. Если мне и стоит сердиться на кого-то, то только на саму себя. Артур вернулся, когда капитан Военно-Морского Флота Его Королевского Величества в третий раз потерпел оглушительное поражение. — Сдаюсь, — вздохнул Пенвуд, опрокидывая фигурку короля на доску. — Я тебе не соперник. — Бросьте, сэр Шелби. Это было очень весело. — Это тебе было весело. Знаешь, беру свои слова назад, когда дело дошло до шахмат, ты хуже Айлендза. — Шелби, старина. Рад тебя видеть, — радостно произнёс Артур, приветствуя старого друга. — Вижу, Лив разгромила и тебя. — Я ей не ровня в шахматах. — Я тоже. Она уступает в этой игре только Хью. Собственно, он и обучил её, — улыбнулся Артур. — Лив? — Да? Артур поднял её на руки и закружил. — С сегодняшнего дня ты официально часть семьи Хеллсинг. Эти буквоеды очень старались убедить меня в обратном, но я отстоял своё право воспитывать тебя. Оливия улыбнулась и поцеловала Артура в щёку. — Я очень рада, Артур. Но, честно говоря, ты ни разу не дал мне почувствовать, что я в твоей жизни чужая. За это я очень благодарна тебе. — Мисс Оливия, — Уолтер вежливо кивнул ей. — Вижу, вы справились с чаем, как я вас учил. — Да, большое вам спасибо, Уолтер. — Ну что вы, это вам спасибо, что не дали гостю поместья заскучать. Ночь упала на поместье Хеллсингов тяжёлым одеялом. Оливия, до последнего сидевшая с Артуром в гостиной, начала засыпать. — Иди-ка ты к себе, детка. Клюёшь носом ведь, — мягко сказал Артур. — Но… я ещё не хочу спать, Артур, — вяло протестовала она, отчаянно потирая глаза. — А вот и хочешь, — улыбнулся Артур. — Иди к себе. Он обнял Оливию и поцеловал её в щёку. — Иди, день был долгим. Ты большая молодец, разгромила Шелби в шахматы, теперь он боится тебя не меньше, чем Айлендза. — Доброй ночи, Артур. — И тебе доброй ночи, детка. Увидимся утром.

***

Хью Айлендз нормально не спал уже третью неделю. Он говорил Артуру, что его не задевала измена Маргарет. Она его и впрямь не задевала. Он мог бы поклясться на Библии, что старая шутка Артура про его старые часы, когда-то подаренные ему отцом, задевала его больше, чем то, что его жена предпочитала проводить время с другим. Он мог остаться ночевать на работе, мог остаться у Артура. Несколько раз, не без мстительного удовольствия, он заявлялся в дом к Ройстону, нарушая его планы на вечер. Знать об изменах — это одно. Но когда он приехал домой и застал их, сидящих в гостиной, то против своей воли застыл и прислушался. — Мэг, скажи ему. Я не хочу, чтобы мой сын или дочь носили его фамилию, — ладонь Виктора покоилась на её животе, а в голосе звенело неподдельное отчаяние. — У нас условие, Виктор. Я не могу просто так уйти. Поверь, он тоже несчастлив в этом браке. — Тогда давай я поговорю с ним. Я устал. К тому же, его отец умер, он глава семьи. К чему удерживать тебя насильно? — Виктор. Знаешь, я сначала ненавидела его. Думала, что он возьмёт то, что причитается, а сам будет ходить по любовницам… но он совсем не такой. Он добрый, всегда уставший и бесконечно одинокий. — Звучит так, будто ты любишь его. — Не люблю, Виктор. Люблю я только тебя. Но Хью… я уважаю его. Айлендз досчитал до трёх, сжав переносицу, глубоко вдохнул, поймал своё отражение в зеркале и не узнал себя. Тёмные круги под глазами, пальцы, что под перчатками вечно измазаны чернилами. Он избегал разговора об этом так долго, что сам забыл, почему ему не хочется возвращаться домой. Он подкрался к двери и хлопнул ей так, чтобы они оба слышали. Ни к чему им было знать, что он подслушал их разговор. Из гостиной донёсся шум — видимо, застигнутые врасплох любовники запаниковали. Он спокойно вошёл в гостиную, сел в кресло и жестом велел сесть Виктору Холмвуду, вскочившему на защиту Маргарет, которой и так ничего не угрожало. — Сядьте, Виктор. Я устал, а вы мельтешите перед глазами. Нет нужды вскакивать так резко, мне и так известно о вас всё. — Тогда отпустите её, Айлендз. Вы же не любите её. Просто пожелайте ей счастья и отпустите, — угрожающе начал Холмвуд. — Я зашёл в эту комнату не для того, чтобы устраивать вам скандал, — спокойно произнёс он. — Ответьте мне всего на один вопрос: чьего ребёнка ты носишь под сердцем, Мэг? — Ох, Хью… мне жаль, но я огорчу тебя. Тогда ты пришёл с работы… ты уснул прежде, чем я… — Достаточно. Я чувствую облегчение, — он устало потёр глаза. — Я устал ночевать не дома, лишь бы не мешать вам двоим. Могу оставить вам летний дом, после небольшого ремонта вы сможете там обустроиться. — Хью, ты… — лицо Маргарет выражало степень крайнего замешательства. — Я хочу развестись. Завтра я подготовлю все бумаги, нужно будет твоё согласие, — спокойно сказал он. Виктор Холмвуд молчал, как воды в рот набрал, видимо, он готовился к бою, а его так и не случилось. Маргарет подскочила и впервые обняла Айлендза, мягко целуя в щёку. — Я не знаю, что сподвигло тебя, Хью… но дай тебе Бог встретить женщину, которую ты полюбишь. — Лучше уж поживу один, в мире статистики и цифр, Мэг. Любовь — это для кого-то другого, — усмехнулся он и погладил её по голове. Она смотрела на него как-то странно, со смесью удивления и чего-то доселе незнакомого. — Мне кажется, ты неправ, Хью. Любовь она как воздух — есть везде. Просто ты её ещё не видишь. — Айлендз, — Холмвуд встал и протянул ему руку. — Ты настоящий джентльмен, спасибо. Признаться, я всегда считал тебя мерзавцем, не способным на чувства, но ты оказался хорошим человеком. — Не за что. Будьте счастливы. Ребёнок должен жить с родителями, особенно… — он осёкся, а в груди вдруг болезненно сжалось, когда он вспомнил ледяные глаза племянницы Артура. — …когда они его так ждут. Он встал и направился к выходу из гостиной. — Куда ты, Хью? — Маргарет растерянно смотрела на него, словно эта заминка заставила её понять что-то, чего он сам не понимал. — В свой кабинет. Сегодня я останусь там. Мистер Холмвуд, не имею ничего против вашего присутствия, но прошу вас занять гостевую комнату. В кабинете он тяжело прислонился к двери, ослабил галстук и расстегнул две пуговицы, чтобы легче было дышать. С чего он так разнервничался? Явно не из-за Маргарет. Огорчила ли его весть о том, что ребёнок не его? Нет. Эта мысль обрадовала. Он, наконец, будет свободен от брака, который ему опостылел ещё до того, как был заключён. Айлендз открыл бар и неожиданно достал бутылку джина. Тонкие губы изогнулись в улыбке, когда он наполнил стакан и сделал первый глоток, с шумом выдохнув от крепости. Теперь он знал это: всё в его жизни изменится. Утром он принял душ, побрился и сменил костюм, отметив про себя, что брюки стали сидеть куда свободнее, чем им было положено. Его экономка, Марта, тоже это заметила. — Сэр. Вы уморите себя. Так нельзя, — покачала она головой. — Так можно, Марта, — улыбнулся он, ловя её растерянный взгляд в зеркале. — Я решил дать Маргарет развод. Я сыт по горло этим браком. — Нехорошо так говорить, но слава Богу. Ваш отец обошёлся с вами крайне несправедливо. — Жизнь вообще несправедлива, Марта, — он завязывал галстук. — Сэр. Вы так молоды, но тратите своё время на отчёты. Вам нужна семья. — Сейчас, Марта, всё, что мне нужно — немного времени. Ты, как и Артур, пытаешься загнать меня в рамки того, что люди ошибочно считают любовью. Взять хотя бы племянницу Артура. Её мать любила его брата, а он бросил её одну с ребёнком. Стоила ли эта любовь того? — У сэра Артура теперь есть племянница. Определённо, стоила, сэр. — Девочка жила в аду. Её мать заболела, когда девочке было тринадцать. Ей будет шестнадцать в этом году, а она тощая, как жердь, и сломанная внутри. Кстати, что интересно, мы родились с ней в один день. Марта смотрела на него с улыбкой. — Что это тебя так развеселило? — О, ничего, сэр. Просто давно не слышала, чтобы вы так много говорили. Неожиданно такая мелочь, как обсуждение развода, добавила Хью сил. Он даже улыбнулся мисс Финч, своей секретарше, когда проходил мимо. Немного подпортил настроение с утра лишь Джозеф Мэнсфилд, сотрудник соседнего ведомства, занимающийся «международными связями». — Доброе утро, Джозеф. Вы раньше, чем обычно. — Тревожные новости, Хью. Мой связной, который вёл Ричарда Хеллсинга, не выходит на связь несколько дней. Я отправил людей, чтобы проверили, но, зная Андрэ, — звоночек тревожный. Не говоря уже о том, что Хеллсинги традиционно окутаны ореолом «тёмного дворянства». — Именно поэтому я слежу за ним и тщательно подвергаю перлюстрации все его письма, Джозеф. Знания, которые содержит его глупая голова, могут навредить не только Артуру, но и Короне, чего лично я допустить не могу. Держите меня в курсе, если ваш связной найдётся, — его голос звучал спокойно, но внутри зрела неподдельная тревога. Может, стоило наконец рассказать о его подозрениях Артуру? — Живым или мёртвым, Хью? — буднично поинтересовался Мэнсфилд. — В любом виде, Джозеф, — хладнокровно ответил он. — Доброго дня. — И вам. Хью терзался нехорошими предчувствиями. Ричард Хеллсинг заслуживал более пристального внимания. Если изначально он следил за ним по старой привычке, то сейчас дело грозило перейти в рамки куда более серьёзных задач. В Аргентину сбежало очень много нацистов, и это нельзя было оставлять без внимания. Если Ричард вёл двойную игру, то стоило искоренить угрозу до того, как она оформится и примет катастрофический оборот. Развод с Маргарет прошёл мирно и тихо. Хью переписал летний дом семьи Айлендз на её имя без сожалений. Его брат Ройстон использовал дом как место встреч с девицами. Хью не любил Маргарет, но счёл, что женщине, ждущей ребёнка, дом куда нужнее. Холмвуд не славился богатством и планировал увезти их в Штаты. Видимо, только это удерживало Маргарет от развода раньше. Попутно ему на стол принесли довольно мудрёный шифр, чтобы разобрать. Хью тёр глаза от усталости. Ему, как никогда раньше, хотелось завалиться к Артуру и просто напиться. Вместо этого он сидел над бумагами до поздней ночи, жалея, что он не Алан Тьюринг. — Сэр? Сэр Хью? — его трясли за плечи, заставляя проснуться. — Что? Какого? — Хью едва не упал с кресла, когда увидел над собой мисс Финч. — Мисс Финч, который час? — Уже восемь вечера, сэр. Вы не отвечали на стук в дверь, и я решила вас проверить, — женщина поджала губы. — Вам пора домой. Вы, как начальник, должны покидать это место раньше остальных, а вместо этого чахнете над бумагами. Хью посмотрел на часы и провёл рукой по лицу, приводя себя в порядок. — Вы правы, мне, наверное, стоит уехать на выходной, — он снял трубку телефона и набрал номер. — Поместье Хеллсинг, слушаю, — донёсся до ушей голос Уолтера. — Уолтер, это Хью Айлендз. Артур у себя? — Сэр Артур в гостиной, пьёт чай в компании мисс Оливии. — Спроси у него, будет ли он рад моему позднему визиту? — Подождите на линии, сэр. Тишина затягивалась, лениво отсчитываемая стрелкой старого хронометра, когда в трубке вдруг раздался голос: — Хью, дружище! Есть повод отметить, приезжай, конечно, мог бы и не спрашивать. Когда Айлендз подъехал к поместью, время уже перевалило за девять. Артур сидел в гостиной один, раскачивая в руках тяжёлый стакан с виски. — Привет, Хью, — не оборачиваясь, поприветствовал его Артур. — Привет, Артур, давно не виделись, — слабо улыбнулся он, ставя портфель с бумагами на пол. — Повод выпить — твоё удавшееся удочерение? — Ага. Не знаю, приложил ли ты к этому руку, но спасибо тебе, — Артур отсалютовал ему стаканом. — Самую малость, — Хью сжал указательный и большой пальцы, указывая масштаб проделанной им работы. — У меня тоже есть новости, Артур. Как приятные, так и не очень. С какой начать? — Налить тебе? — спросил Артур. — Джин, пожалуйста. Так с какой новости начать? — Начни с той, где ты вдруг полюбил джин, — усмехнулся Артур. — Не то чтобы полюбил. Просто от можжевеловой горечи веет какими-то переменами. Начну с самой хорошей новости: я развёлся три дня назад. Твои шутки про «лошадь» утратили актуальность. Ребёнок не мой, Маргарет беременна от Холмвуда. — Охренеть… — Артур замер, забыв, что джин льётся уже за край стакана. — Прежде чем ты скажешь, какая новость по-твоему плохая, давай за это выпьем. А, дьявол, — добавил он. Айлендз осторожно поднял стакан и отпил хороший глоток, чувствуя, как джин согревает его изнутри. — Артур. Мой развод уже свершился, я бы куда больше тревожился о плохой новости, — по лицу Айлендза пробежала тень. — Для тебя, как я уже понял, не секрет, что я слежу за Ричардом? — Не секрет. — Не хочу сгущать краски и наводить тень на плетень, но он, возможно, связался с группой беглых немецких офицеров. Наш связной пропал. Знаю, ты любишь своего брата, но прошу тебя, прими эту информацию как серьёзный и очень тревожный звонок. Артур молча отпил из стакана. — Насколько достоверны твои сведения? — Пока что это только подозрения. Но вероятность высока, — Хью сделал глоток джина. Артур достал из кармана мятую пачку «Dunhill» и подкурил. Несколько мгновений он молчал, лицо его было серьёзным, без тени былой улыбки. — Если информация подтвердится, Хью, я убью его. Сам. Таким серьёзным он Артура ещё не видел. — Спроси у Алукарда, есть ли хоть какая-то вероятность, что они с Уолтером не добили Последний Батальон. — Почему не Уолтера? — Уолтер человек, Артур. Людям свойственно лгать и умалчивать. Алукард — чудовище, у него своя философия и логика. — Может, ты и прав, Хью. Давай просто выпьем. Не хочу омрачать день, когда я стал отцом, тенью нацизма, но я учту то, что ты сказал мне, Хью. Давай выпьем за твою свободу и мои новые обязательства. — За нашу новую жизнь, Артур, — улыбнулся Хью. Тремя этажами выше тени в комнате становились всё гуще, заставляя спящую девушку ворочаться и стонать во сне.