Без ума от любви | Lovesick

Бен то и дело беспокойно поглядывает на Рей во время их почти законченного завтрака. Пока его мама и папа препираются, в голове снова и снова прокручиваются откровения Рей о Джакку и о ее родителях, и ему хочется увести ее куда-нибудь, поговорить с ней наедине. То, что она солгала ему о том, где выросла… ну… это больно. Но куда сильнее его тревожит то, что Рей начинает выглядеть подавленной. Ее взгляд мечется между его родителями, будто она вот-вот расплачется. Его колет резкий укол стыда: он никогда не задумывался о том, что значит потерять родителей. Вместо этого он всю жизнь лишь яростно конфликтовал со своими. Отец всегда где-то в разъездах, а этот завтрак — самый долгий случай на его памяти, когда мать была рядом и ее не прерывали ни помощники, ни кто-то из ее протеже. — Сын, — голос Леи вырывает его из мыслей. — После завтрака я хочу видеть тебя у себя в кабинете. Нам нужно обсудить то, что произошло в храме. Ее голос строг, и Бен вдавливается в свое кресло. Глупо было надеяться, что она оставит эту тему. И, как будто его прежние размышления вызвали человека прямо из воздуха… В комнату для завтраков просачивается низенький, плотный мужчина. — Сенатор, вы просили вас не беспокоить, но возникла проблема с делегацией с Чандрилы. Лея бросает салфетку и громко вздыхает: — С ними постоянно проблемы. Им кажется, что раз это их родная планета, им все можно, — говорит она Бену. Теперь вздыхает Бен: — Все нормально. Иди разберись. Я провожу Рей в гостевые комнаты. Он говорит себе, что привык к этому. Но он никогда не привыкнет. — А я пойду проверю «Сокол»… — начинает Хан, но Лея его прерывает: — О нет, старый прохвост, нам еще нужно поговорить о нашем сыне и о том, что значит «привези его одного». Рей выглядит потрясенной, и Бен морщится: — Мам, ты совсем не понимаешь. Рей останется со мной. — Обсудим позже, — отрезает Лея, Бен от этого весь щетинится. — Нет, думаю, тебе нужно уже понять… Помощник прочищает горло, и Бен вскочив хватает Рей за руку: — Пойдем, Рей. Я прекрасно понимаю, когда меня здесь не ждут, — выплевывает он и резко выводит ее из комнаты. — Подожди, — бросает Лея, но Бен уже захлопывает за ними дверь и тянет Рей дальше по коридору.

***

Он идет по коридору быстрым шагом, почти стремительно, а Рей приходится ускориться, чтобы не отстать. За ними еще слышны отголоски того, как его отец пытается вступиться и разрешить им уйти. Бен знает, что должен бы замедлиться, но он слишком зол. Нет… он не зол — он ранен. Его жизнь только что перевернулась, и даже сейчас у его матери нет для него времени. И он никак не может отделаться от страха, что мама попытается разлучить его с Рей. Что она на самом деле собирается обсудить с Рей на своей «чайной встрече»? — Бен, помедленнее! — восклицает Рей, и он тут же сбавляет шаг. — Прости, — бормочет он. Она останавливается посреди холла и встает прямо перед ним. — Эй… что случилось? — Да все! — сквозь зубы выдает Бен. — То, что произошло там? Ее помощник, ввалившийся вот так к нам? Так было все мое детство. У нее никогда, вообще никогда не было для меня времени. О, она любила заливать, как когда-нибудь обязательно все исправит, но этого не случалось. Галактика всегда должна быть на первом месте. Он морщится, понимая, как эгоистично звучат его слова, и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Прости. Это было бесчувственно с моей стороны. Она кладет ладонь ему на щеку мягко, успокаивающе: — То, что я потеряла своих родителей, не значит, что ты не имеешь права чувствовать боль из-за своей матери. — Да, но… я даже не знал о Джакку. Почему… почему ты солгала мне? Лицо Рей принимает виновато-печальное выражение. — Я сама толком не знаю, — шепчет она. — Я… запаниковала. — Я пугаю тебя настолько сильно? — То, что я к тебе чувствую — да. Но дело не в этом. Все… сложно, — говорит Рей. Он уже смертельно устал от того, что она все время повторяет это. — У тебя все сложно, — говорит он раздраженно. — Почему ты не рассказала мне о Джакку? О своих родителях? Она сводит брови в болезненном выражении. — Я не знала, как. Я только недавно узнала, что мои родители мертвы. Это… это слишком свежее чувство. Ее боль заставляет Бена сразу умерить пыл. Он не хочет причинять ей страдания. Он вздыхает: — Пойдем в зимний сад. Там и поговорим. Она корчит недовольную гримасу: — Это обязательно? — Да, Рей. Думаю, нам правда нужно поговорить.

***

Рей вздыхает и ахает, когда оглядывает залитую светом комнату, пытаясь охватить взглядом всевозможные цветы и папоротники. Она проводит пальцами по лепесткам одной из орхидей и тихо выдыхает: — Здесь просто невероятно. Он почти никогда не проводил время в этой комнате, но почему-то знал, что Рей здесь понравится. Она всегда тянулась к природе. — Большинство этих растений — с Альдераана, — говорит Бен, прячась в бесполезных фактах, лишь бы не возвращаться к тяжелому разговору. Он может и хочет понять все, но сейчас куда важнее, чтобы Рей была спокойна и счастлива. — Они такие красивые. — Потом она переводит взгляд наружу, на панораму города за огромными окнами. — Ты правда рос в таких местах? Он никогда об этом не задумывался — это просто была его жизнь. — Наверное. — Вау… — Рей обхватывает себя руками. — Даже представить не могу… Джакку был… — Я знаю, я был там. Один раз. Ее глаза взгляд поднимается к его лицу. — Правда? — Да. Мне было лет девять. Нам нужна была деталь для «Сокола», что, ну, неудивительно. — Бен подходит к ней и осторожно расправляет ее руки, беря ее ладони в свои. — Хотел бы я тогда знать, что ты там. Я бы забрал тебя прямо тогда. Рей грустно качает головой: — Даже если бы я там была, я бы с тобой не пошла. — Но… я думал, ты там и выросла? Ее глаза расширяются: — Я имела в виду, даже если бы мы встретились. Что-то в ее интонации тревожит его, но он решает не давить. Вместо этого спрашивает: — Почему бы ты не пошла со мной? — Я ждала. Своих родителей. Я не знала, что они мертвы. Картинка маленькой Рей, которая сидит в той бесплодной пустыне и ждет родителей, которые никогда не вернутся, заставляет его сердце сжаться от боли. — Мне так жаль, милая. Она пожимает плечами и выскальзывает из его рук, уходя к другим растениям. — Не делай так, — умоляет он. — Как? — спрашивает она нарочито спокойно. — Не отстраняйся от меня. Ты никогда не хочешь рассказывать мне что-то о себе. Она пожимает плечами: — А что рассказывать? Ты видел Джакку. — Но это должно было быть так тяжело. Кто тебя вообще воспитывал? Рей хмыкает: — Я сама. — Но… я имею в виду, кто тебя кормил, заботился о тебе? — Я сама, — повторяет она резко. Ее панцирь такой твердый, а боль так близко к поверхности, что Бен сдает позиции. — Ладно… ладно, — бормочет он, подходя к ней сзади и кладя руки ей на плечи. Рей мгновенно тает, откидывается на него, и он обнимает ее крепче. Он решается на шаг — целует ее в висок. Вместо того чтобы напрячься, она вздыхает и еще сильнее прижимается к нему. — Мне не так больно, когда я в твоих объятиях. — Я тебя понимаю. Мне тоже кажется, что все становится правильным, когда я тебя касаюсь. Он хочет спросить, знает ли она, почему так. Раньше он никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому. Бен чувствует, как она кивает, но вслух ничего не говорит. Они смотрят на пролетающие за окнами спидеры и на высотки Хосниан-Прайм, просто наслаждаясь близостью. Она каждый день открывается ему по чуть-чуть. Надо быть терпеливым.

***

Спустя долгое время Бен говорит: — Пойдем, я покажу, где ты будешь спать. — Ты уверен, что я не могу спать с тобой? Отрываться от нее ощущается совершенно неправильным, но он не знает, сколько у них есть времени, прежде чем мать придет искать его, и хочет убедиться, что у Рей будет свое пространство, пока он будет выслушивать гнев Леи. — Мне это тоже не нравится, но сейчас я больше сосредоточен на том, чтобы мама поняла, что ты для меня значишь. — Что мы значим друг для друга, — поправляет Рей. — Да, — улыбается он, и от ее слов в груди у него вспыхивает теплый огонек.

***

Он открывает дверь в гостевые комнаты и жестом предлагает Рей войти первой. Она останавливается сразу же, как только переступает порог, и Бен чуть не врезается в нее. — Так не может быть, — говорит Рей. — Что-то не так с комнатами? Здесь есть гостиная, спальня и санузел. — Нет! Просто… я даже не знала, что люди так живут. Это слишком. Вот оно опять — ее жизнь, полная лишений. И ее тайный запас еды теперь кажется ему чем-то гораздо более тревожащим. Бен решает в этот же момент, что будет работать день и ночь в космопорту, лишь бы она была сыта и окружена цветами. Он не позволит новым шрамам появляться на ее маленьких руках. У него есть небольшой доход от титула принца Альдераана, которого он никогда не касался. Его хватило бы на покупку жилья, а остальное он возьмет на себя, чтобы ей не пришлось работать в такой же тяжелой рутине, как ему. Рей будет жить в красоте и спокойствии, которые ей так долго были недоступны. Он обходит ее и берет ее лицо в ладони. — Рей, мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Она поднимает на него большие глаза и кивает. — Ты больше никогда не будешь голодать. Я этого не позволю. И я сделаю так, чтобы ты всегда жила где-то вроде этого. Или где-нибудь даже лучше. — О, Бен, — говорит она с улыбкой и слезами на глазах. — Мне все это не нужно. Мне нужен только ты. — Все равно. Джакку позади. Теперь ты со мной, и та жизнь тебя больше не коснется. — Она всегда со мной, — тихо отвечает она, и в ее глазах скользят призраки дюн Джакку. — Значит, я заполню твою жизнь такими хорошими воспоминаниями, что для прошлого просто не останется места. Она пожимает плечами: — Все было не так уж плохо. Бен притягивает ее к себе: — Я чувствую, что было. И тебе не нужно прятать свою боль. Не от меня. Рей вздрагивает в его объятиях и шепчет: — Спасибо. Теперь он пожимает плечами: — Это просто правда. Он отстраняется и смотрит в ее яркие глаза. Бен ни разу не говорил ей, насколько она прекрасна. А сейчас она невероятно красива. — Ты такая красивая, — шепчет он. Она морщит нос и говорит: — Я ничто. — Нет, нет. Не говори так. Ты ведь понимаешь, что ты для меня — все. Рей моргает, и ее взгляд опускается на его губы. Он едва не стонет, понимая, что она снова хочет поцеловать его. На этот раз он готов — склоняется к ней, и его душа будто вздыхает с облегчением, когда их губы соприкасаются. Этот поцелуй… он медленный и теплый, и все его тело дрожит от удовлетворения и всепоглощающего желания. Но он держит себя в руках, подавляя навязчивое стремление проскользнуть языком в ее рот и попробовать ее на вкус. Держать Рей в объятиях, целовать ее… и именно в этот момент его мать их и находит. — Ой! Я не хотела мешать, — извиняющимся тоном говорит Лея, но Рей уже отстраняется. — С Чандрилой все уладилось, — говорит Бен с раздражением. Он хочет вернуться к губам Рей. Лея хмурится: — Да. Пока что. Она поворачивается к Рей: — Осваивайся. Твоя сумка должна быть в спальне. — Спасибо за гостеприимство, — говорит Рей официальным тоном, с чуть порозовевшими щеками. — Знаю, может показаться, что я не одобряю тебя, но это не так. Мне просто нужно убедиться, что мы делаем то, что лучше для Бена. Рей кивает: — Этого и я хочу. У Бена неприятно сжимается сердце: если его мать убедит Рей, что она ему не подходит… она уйдет. Он резко вмешивается: — Ну, Бен-то точно знает, что Рей — это лучшее для него. — Я знаю, сын. Но… пройдем в мой кабинет. У Бена чувство, будто его ведут на казнь, но он послушно идет за Леей.

***

Сидя напротив своей матери, Бен ждет неизбежного разноса. Но она удивляет его просьбой: — Расскажи мне, что произошло. Она выглядит открытой, и он начинает задумываться, действительно ли она готова слушать. Рискуя, вопреки инстинктам, он решает попробовать: — Я потерял контроль. Один ученик, Даксон… он сказал кое-что ужасное про Рей, и я… — его руки беспомощно разлетаются в стороны. — Я сделал ему больно. — Когда ты говоришь «потерял контроль», ты имеешь в виду темную сторону? — уточняет Лея. — Наверное, — отвечает Бен. — Но он заслужил! Может, не настолько сильно, как вышло, но урок ему точно был нужен. Лицо Леи мрачнеет. — Люк сказал, что ты почти убил его. — Я же сказал. Потерял контроль. — Звучит хуже, чем «потерял контроль». — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — почти ноет Бен. — Меня исключили, ясно, что все было плохо. — Да, но Люк сказал… — Перестань говорить «Люк сказал». Если ты собираешься слушать только его, а не меня, то зачем мы вообще разговариваем? Лея закрывает глаза на секунду. — Ты прав. Прости. — Слушай… я знаю, что сделал плохо. Очень плохо. Но ты не знаешь, что он сказал про Рей. — Тогда скажи. — Это не важно. — Я думаю, важно, — мягко настаивает Лея. Бен резко выдыхает, сжимая кулаки от одного воспоминания. — Он намекнул, что… что заберет ее у меня, — заканчивает он неловко. — Ах, — говорит Лея. — Понимаю. — Правда? Понимаешь, что Рей для меня значит? — Я знаю, что ты переживаешь первую влюбленность. — Нет! — резко восклицает Бен, выпрямляясь. — Это не какая-то проходящая ерунда. Рей — это все для меня. И я не позволил бы Даксону забрать ее. Не позволил бы Люку забрать ее. И уж точно не позволю тебе забрать ее у меня! Лея выглядит тревожно; ее губы поджимаются. — Бен, я не хочу «забирать ее». Я просто не уверена, что ее пребывание здесь — лучшее для тебя. — Это единственное, что мне нужно. Ты должна понять. Если ты попробуешь нас разлучить — мы уйдем с Рей. — Уйдете? — Лея действительно поражена. — Да. Мы будем вместе несмотря ни на что. И если придется спуститься в космопорт и искать работу — значит так и будет. Ошеломленная, Лея откидывается на спинку дивана, рот приоткрыт. — Не дави на меня, мама. — Понятно, — говорит Лея, складывая руки. — Пожалуй, мне нужно будет получше узнать ее, да? Бен не может не заметить, что прямого согласия она так и не дала. Попытается ли она убедить Рей, что ей лучше уйти?

***

Бен мерит шагами свою комнату, а страх потерять Рей прямо сейчас только растет. Его мать мастерски умеет добиваться своего. Рей сильная, но Лея Органа — это другой уровень. Если мать решила, что Рей должна уйти, она найдет способ этого добиться. Он берет одну из своих старых моделей кораблей, и вдруг все в комнате — все его сокровища — кажется пустым и ненужным. Бен швыряет маленький икс-винг в стену и удовлетворенно смотрит, как тот разлетается на куски. До того, как он ушел к Люку, он регулярно устраивал погромы в своей комнате, когда впадал в ярость. И родители начали искренне бояться его. Голос всегда говорил, что они боятся. Он удивлен, что голос пока молчал… но благодарен. Боги… что мать говорит сейчас Рей? Рассказывает ли она о его нестабильности? Испугается ли Рей? Что, если Лея настроит Рей против него? Все. Он больше не выдерживает… и направляется в зимний сад.

***

Сосредоточившись на том, чтобы приглушить свое отпечаток в Силе, он осторожно подходит к двери. Кладет ладони на дюрасталь и прижимает ухо к поверхности. — …я думаю, тебе нужно ему сказать, — доносится приглушенный голос Леи. — Но что, если именно это и станет последним шагом? — отвечает Рей. — Мне стоило больше ему доверять, больше с ним говорить. Не повторяй моих ошибок. Он слышит, как Рей вздыхает, затем наступает пауза. — Я подумаю об этом. — Это все, о чем я прошу. Потом наступает длинная тишина, и мысли Бена начинают бешено вращаться. Сказать ему… что? Рей открылась матери? Наконец объяснила, почему все так сложно? Знает ли она, почему он чувствует к ней такую сильную тягу? Последний шаг… к чему? Потом они снова начинают говорить. — Я рада, что ты мне доверилась, дорогая. — Я всегда доверяла, — отвечает Рей. — Я с нетерпением жду, чтобы узнать тебя получше на этот раз. Но давай поговорим о чем-нибудь приятном. Как насчет детских голограмм? — спрашивает Лея, и Бен едва не стонет от стыда. Он очень надеялся, что они забудут. Он слышит хлопок ладоней и радостный писк Рей: — О да, пожалуйста! — Хорошо, вот это моя любимая. О, боже. Бен знает, о какой именно она говорит, и умирает от смущения. Он на ней абсолютно голый после купания, с торчащими вверх волосами и торчащими в стороны ушами. Почему она начала именно с этой? Бен неслышно отходит. Он больше не может выносить унижение. К тому же ему теперь есть над чем подумать.