Дурная кровь

      К счастью, Уизли оказались совсем не такими, как Драко судил из знакомства с Роном.       Да, они ожидаемо были слишком шумными, а их дом несоразмерно тесным. Но на этом по большей части неудобства заканчивались. Близнецы были слишком заняты планированием проделок на будущий год, старший из присутствующих братьев, готовился к экзаменам уже с лета, миссис Уизли была по большей части озабочена хлопотами по дому, а мистер Уизли, когда не пропадал на работе, предпочитал соблюдать нейтралитет.       Почему-то после той вылазки в дом Кросса, Рон стал вести себя тише. Не то чтобы уважительней, на это Драко не рассчитывал, но количество его мерзких комментариев значительно поубавилось.       Легкое беспокойство вызывало разве что вездесущее внимание младшей дочери семейства — она то и дело появлялась в гостиной, не давая Поттеру снова сосредоточиться на мыслях о камине, или в саду, на кухне, а то и вовсе торчала в комнате для гостей, отведенной Гарри и Драко.       Не сказать, чтобы Драко сильно хотелось оставаться с Поттером наедине — снова посыпались бы разговоры о Паркинсонах или о других непроверенных адресах. Да и все равно в этом доме никогда нельзя было побыть одному хоть изредка. Просто непрошенное присутствие кого-то, к чему уже стоило бы привыкнуть.       Хорошо, что это не продлилось долго — родители Поттера вернулись ровно в назначенную дату. — Ох, вы так выросли за этот год! — восхищалась миссис Поттер обнимая Гарри и затем, совсем не обязательно, Драко.       Драко чуть напрягся, когда её руки коснулись его плеча — привычного физического контакта он не ожидал. Гарри, наоборот, расплылся в улыбке, явно наслаждаясь вниманием родителей. — Да, — Джеймс Поттер хлопнул сына по спине, — и ты тоже, Драко. Всё в порядке в школе? — Вполне сносно, сэр, — сухо ответил Драко, едва заметно кивнув.       Их забота не была все еще чем-то привычным, но от них он по крайне мере знал, чего ждать. Вернуться в дом Поттеров казалось теперь чем-то логичным и даже правильным.       Когда легкое головокружение после аппарации рассеялось, Драко даже порадовался, что можно наконец побыть одному — закрыться в комнате, отведенной ему, разобрать чемодан, может даже написать письмо Гудлоку?       Он не делал этого раньше, но, наверное, сейчас самое подходящее время, чтобы попробовать.       Ничего незаконного или подозрительного он, конечно, не напишет — спросит о здоровье и как проходят его каникулы, — хотя на честный ответ рассчитывать не приходится.       Несколько по-дружески сухих формулировок и письмо уже готово. Может, слишком короткое и официально-сдержанное, но это лучше, чем ничего. По крайней мере, ему не будет опять стыдно перед собой за то, что не попытался.       Как, интересно, Кегля доставит его письмо? Драко не знает адрес Гудлоков. Даже в списке, произнесенном Лемом во время срыва памяти, была формулировка «Резиденция временно не указана», но совы ведь волшебные создания? Им не нужны адреса, чтобы доставлять письма.       На это, по крайней мере, рассчитывал Драко, выпуская Кеглю в распахнутое окно.       Но ни на следующий день, ни через неделю, ответа не последовало. Более того, вскоре сова вернулась с тем самым письмом, которое не выглядело распечатанным.       «Может, она настолько старая, что уже не справляется со своей работой?» — оправдал Кеглю Драко, — «или ей действительно нужен был адрес. Или место проживания Гудлоков и вправду настолько засекречено, что обычная сова не может туда попасть.»       В любом случае, Драко был доволен собой, что хотя бы попытался связаться со школьным другом после всего произошедшего. Так поступил бы любой “нормальный” и, кажется, с этой ролью он постепенно начинает справляться.       Жара и духота дома, неспешный шум улицы за окнами — всё это сливалось в единый фон, на котором мысли о школе, обскурах, Поттере и Гудлоке становились особенно острыми. В Хогвартсе всё было предсказуемо и структурировано: уроки, перемены, строгие расписания, взрослые, которые эти правила диктуют. А значит, стабильность.       Здесь же, в доме Поттеров, каникулы растягивались бесконечно, и каждый час тянулся словно целый день.       Нет, возвращаться в переполненные коридоры и залы Хогвартса, не то чтобы сильно хотелось. Но время в школе было расписано по минутам — все понятно и дозированно. Можно занять голову учебой и не думать о лишнем. А что делать на каникулах? Есть теплые яблоки, нагретые солнцем, просто с дерева, смотреть маггловский ящик с картинками, отвечать на вопросы взрослых — это тоже рутина. Но вялая. Не важная.       Драко лежал на кровати, глаза устремлены в потолок, и ощущал странное, почти болезненное чувство — он был свободен от расписаний и правил школы, но пленен своей тревогой, неуверенностью и тишиной, в которой нет привычных ориентиров. Проснуться к полудню, пропустить обед, позволить времени растворить себя — это было единственным способом не сойти с ума от мыслей, которые так и норовили вырваться наружу.       Иногда Гарри подходил к нему, садился на край кровати и начинал рассказывать что-то невнятное, перемежая серьезное с шутками. Драко слушал, кивал, иногда вставлял замечания, которые Гарри встречал короткой ухмылкой. Тепло и непринужденность Поттера его раздражали и одновременно завораживали — должно быть, ему так же нечем заняться.       Заняться было действительно нечем, затишье тянулось неумолимо долго и непривычно.       После такого, наверное, будет очень сложно снова влиться в шумную школьную жизнь…       Но затишье оборвалось одним днём: 31 июля, день рождения героя магической Британии, празднуемый, кажется не только в стенах дома Поттеров, а и в каждом доме волшебников. В этом году всенародное ликование дошло до абсурда: о нем говорили в магических радионовостях, писали в газетах, а незнакомые совы то и дело норовили пробраться в дом через незакрытые окна и одарить виновника торжества пакетами, коробками и свитками с пожеланиями от благодарных за один факт его рождения четырнадцать лет назад.       Сначала Драко пытался игнорировать это. В конце концов, Поттер не был виноват в том, что половина магической Британии решила превратить его день рождения в национальный праздник. Но когда уже к полудню совы начали бесстыже стучать в стекла буквально каждые несколько минут, не обращать внимание на происходящее стало практически невозможно.       Даже Кегля, обычно вялая и равнодушная к происходящему вокруг, сидела на спинке кресла и с выражением явного недовольства наблюдала за вторжением чужих птиц на свою территорию. Одна особенно настойчивая сова попыталась приземлиться прямо на подоконник гостиной, неся огромный сверток, перевязанный золотой лентой. — Если она сейчас влетит сюда, я её вышвырну обратно, — раздраженно предупредил Драко, не поднимаясь с кресла.       Гарри, сидевший на полу среди уже вскрытых коробок, только рассмеялся. — Не думаю, что она виновата. — Конечно нет, — отозвался Драко. — Виноваты те, кто решил, что четырнадцать лет — отличный повод прислать тебе тридцать килограммов сладостей и безвкусных открыток.       Гарри поднял один из свитков и развернул его, пробежав глазами по витиеватому почерку. — «Спасителю магической Британии с наилучшими пожеланиями долгой и славной жизни…» — прочитал он и поморщился. — Я даже не знаю, кто это прислал! — Очевидно, кто-то, кто считает, что ты лично спас его от неминуемой гибели, — невозмутимо заметил Драко.       Гарри бросил на него быстрый взгляд — тот самый, в котором мелькало что-то между неловкостью и усталостью. — Иногда мне кажется, — сказал он тише, — что они празднуют не мой день рождения, а какую-то выдуманную версию меня.       Драко на мгновение замолчал. В комнате снова хлопнули крылья — ещё одна сова протиснулась через окно, уронив на пол аккуратную коробку. — Это потому, — наконец сказал он, — что им так проще.       Гарри поднял голову. — Проще? — Конечно. Гораздо легче любить героя, которого никогда не видел, чем обычного человека, который живёт рядом и иногда ведёт себя как идиот.       Поттер фыркнул. — Спасибо, Малфой. Очень поддержал. — Я не закончил, — сухо добавил Драко. — Тебе, по крайней мере, повезло. — С чем? — У тебя есть выбор, — сказал он, глядя на разбросанные по полу коробки и свитки. — Быть тем героем, которого они себе придумали… или просто Поттером.       Гарри некоторое время смотрел на него, будто пытаясь понять, шутит он или нет. Потом медленно усмехнулся. — Знаешь, — сказал он, — если выбирать между этими двумя вариантами… — Он откинулся спиной на кресло рядом с Драко, уставившись в потолок. — Я, пожалуй, останусь просто Гарри Поттером.       Шум за окном на секунду перестал быть таким раздражающим, когда в дверь постучались и Гарри охотно сбросил с себя гору подарков от незнакомцев и их писем, отправившись открывать.              Сначала в гостиную влетел разгоряченный летний ветер, но после — удивительно — громадная чёрная псина.       Она проскочила в дом с такой уверенностью, будто прекрасно знала дорогу, пронеслась по ковру, оставляя за собой следы пыли и сухой травы, и резко затормозила посреди комнаты. — Ты пришел! — едва не завопил Гарри, ловя наконец пса за бока и почти зарываясь лицом в пыльную шерсть.       Пёс тяжело дышал, язык вывалился набок, густая шерсть вздыбилась на загривке. Он был огромный — куда крупнее любой собаки, которую Драко когда-либо видел. Чёрный, как уголь, с жёлтыми, почти человеческими глазами, внимательно обшаривающими комнату.       Удивляться Драко разучился уже давно: если в этот дом принято впускать любую бросившуюся в двери дворнягу, то что он может с этим сделать?              Странно только, как она достала до звонка? Драко с любопытством перевел взгляд на все еще распахнутую дверь, в которой появился незнакомец. Хозяин собаки? — Он опять меня обогнал , представляешь? — возмутился мужчина, переступая порог и закрывая за собой дверь, наконец блокируя доступ вездесущей жары. — Римус! — возопил Поттер, отрываясь наконец от пса.       Незнакомец только улыбнулся, вынимая из карманов несколько мгновенно увеличившихся в руках пакетов. — Тут от меня, от Сириуса, открытка от Тонкс и еще…       Поттер принял ношу человека, названного Римусом, но не поспешил распаковывать. Пес тем временем отвлекся на обнюхивание шуршащей развеселыми обертками горы подарков и недовольно чихнул куда-то в этот ворох. Драко только поджал ноги под себя — не хватало еще, чтобы этот громила задрал на него лапу. — Я не ожидал, что вы придете сегодня! — изрек Гарри, пожимая руку незнакомцу. — Ну конечно! Мы ведь уже столько не виделись с этими постоянными разъездами твоего отца! — хохотнул мужчина, — Сириус не мог дождаться этого дня!       Пес утвердительно залаял, прыгая на месте. — Сириус? — неверяще переспросил Драко, сильнее вжимаясь в кресло.       Этот взрослый знает того человека из дома Блэков? Кажется, все в этом доме знают что-то, чего не знает Драко. — Ну да… А ты, должно быть, Драко? — взрослый перевел взгляд на него. — Да, сэр. — Римус Люпин, рад знакомству! — он произнес это с той непонятной беззаботностью, с которой все взрослые в последнее время обращались к Драко.       В этом было что-то странное.       Будто мир внезапно решил не воспринимать его как Малфоя, а просто еще одного очередного мальчишку. Это не было так уж плохо. Просто непонятно. — Лунатик! Бродяга! — из кухонного проема высунулась взлохмаченная голова мистера Поттера.       Пес понесся к нему, сметая все на своем пути. — А я-то думаю, откуда этот запах псины в доме?! — рассмеялся отец Гарри, заключая пса в объятия.       Поттер младший скрылся на кухне вместе с ними, а новый взрослый, Римус Люпин, неторопливо потянулся к внутреннему карману жилетки, извлекая оттуда слегка подтаявшую плитку шоколада. — Он всегда такой, когда выдается возможность побыть в облике пса. Не обращай внимания! — он добродушно протянул шоколад Драко и тот принял его из вежливости. — Что значит “в облике пса”? — только и смог промямлить Драко.       Мистер Люпин на секунду замер, будто только сейчас вспомнил, что не все присутствующие могут быть посвящены в подробности. Затем мягко усмехнулся и присел на край кресла напротив. — А, — сказал он спокойно. — Так, значит, это был сюрприз не для Гарри, а для тебя?       Из кухни донёсся грохот, радостный лай и громкий смех мистера Джеймса. Гарри что-то говорил вполголоса, но разобрать слова было невозможно.       Люпин слегка склонил голову, прислушиваясь к шуму, и затем снова посмотрел на Драко. — Сириус, видишь ли, анимаг, — пояснил он.       Несколько секунд Драко просто смотрел на него, будто проверяя, шутит ли взрослый. — Вот как… — он нахмурился. — Это та, чрезвычайно сложная магия. И её обязаны регистрировать в Министерстве?       Люпин усмехнулся — коротко и немного устало. — Обязаны, да.       Ответ прозвучал слишком уклончиво, чтобы быть случайным.       Драко перевёл взгляд в сторону кухни. В проёме мелькнул хвост — огромный, чёрный, метнувшийся из стороны в сторону.       Словно в подтверждение сказанного, лай за стеной сменился уже знакомым голосом мистера Блэка: — Поверить не могу, что кто-то посчитал бутылку огневиски хорошим подарком на четырнадцатилетие! — прозвучало немного слишком громко, будто голос еще не привык быть человеческим. — Этот кто-то присылает его уже несколько лет, — Драко не видел произнесшую это миссис Поттер, но по ее интонации он сделал вывод, что она не слишком рада такому подарку.       Мистер Люпин поспешил присоединиться к болтающим на кухне взрослым, а Драко лишь неохотно заглянул в проем: — Миссис Лили, я буду наверху, если вам понадобится помощь.       Она лишь кивнула в ответ, не настаивая, чтобы он остался в их шумной компании. Ей, конечно же, обычно не нужна была помощь на кухне, в отличие от несчастной миссис Уизли, которая никогда не отказывалась, чтобы в их с Гарри короткое пребывание в Норе, кто-нибудь взял на себя мытье посуды или помешивание рагу в котлах на плите. Но не предложить было бы невежливо.       Драко поднялся по лестнице почти бесшумно, привычно держась ближе к перилам, чтобы не скрипнули ступени. Внизу продолжался оживлённый разговор — смех, звон посуды, слишком громкий комментарий мистера Блэка, на который сразу же отозвался Поттер-старший.       Этот дом порой жил так шумно, что временами казалось, будто тишина здесь просто не предусмотрена. А если затишье и случалось, оно касалось зачастую только застрявшего в безделии Драко.       Закрыв за собой дверь комнаты, он наконец выдохнул. Снаружи жара всё ещё давила на окна, но Драко был даже благодарен, что тягучая ежедневная рутина в доме прервалась появлением нежданных гостей.       Он сел на кровать и повертел в руках шоколад, который всё ещё держал. Содержимое под оберткой слегка расплавилось от тепла пальцев.       Анимаг.       Конечно, Драко знал, что такие волшебники существуют — об этом рассказывали на теории трансфигурации, об этом писали в книгах. Но всё это было где-то далеко, среди сложных заклинаний и опасных экспериментов, которыми занимаются взрослые волшебники после многих лет подготовки.       И уж точно в книгах это не были люди, которые вбегают в дом, как огромные лохматые псы, и воруют сосиски со стола.       Он фыркнул себе под нос.       Поттеры, похоже, действительно считали это нормальным.       Снизу снова раздался взрыв смеха.       Драко лёг на спину, уставившись в потолок.       Ещё год назад он бы, наверное, возмутился — или хотя бы попытался сохранить привычную холодную дистанцию.       Но теперь… Теперь это казалось просто ещё одной странностью этого дома.       Он развернул шоколад и отломил кусочек. Тёплый, слегка подтаявший, он оказался неожиданно хорош.       Где-то внизу снова заговорил мистер Блэк — громко, быстро, перебивая остальных. Мистер Поттер отвечал ему таким же тоном, и в этих голосах было что-то почти мальчишеское, несмотря на то что оба были взрослыми.       Драко закрыл глаза и вдруг понял, что именно его так сбивает с толку в этом доме.       Здесь взрослые не вели себя как положено.       Они не придерживались расписаний, смеялись слишком громко, спорили из-за пустяков, позволяли псу бегать по дому, принимали гостей без предупреждения… и почему-то разговаривали с ним, Драко, так, будто он не представлял собой ни угрозы, ни проблемы. И не был доказательством дурного происхождения.       Он не был уверен, что понимает, как к этому относиться, но, наверное, положительно?