«Инициализация мечты»

Гнаться дальше было бессмысленно. Вольт и Макс растворились в сложной топологии парка — лабиринте аллей, зон аттракционов и технических коридоров, где каждый поворот, каждый вентиляционный люк, каждая служебная ниша были им хорошо знакомы. Ларри не имел полной карты парка, ведь работал исключительно у входа. Билетёр остановился — диагностический модуль фиксировал критический уровень нагрузки на системы терморегуляции. Вентиляторы охлаждения, составляющие воздухозаборную систему, работали на пределе: их монотонное жужжание, обычно едва уловимое на фоне шумного парка, теперь пробивалось сквозь аудиофильтры как навязчивый высокочастотный гул. Он провёл самодиагностику корпуса: поверхностные повреждения на бронепанелях левого бока — следствие падения при манёвре уклонения; следы загрязнения на ладонных контактных площадках; микрочастицы пыли на голубых линзах визоров. Он выглядел как объект, подвергшийся несанкционированному воздействию, а не как субъект, обеспечивающий безопасность. С тяжестью в каждом шаге (метафорической, конечно — гидравлические приводы функционировали в штатном режиме) он двинулся обратно к главным воротам. Чем ближе он приближался, тем сильнее нарастало внутреннее напряжение. Он должен выглядеть безупречно. Он обязан. Лори завершал смену с церемониальной важностью. Он не просто закрывал турникет — он опускал шлагбаум эпохи. Проводив последнюю семью ледяным кивком, он обернулся и увидел приближающегося брата. Взор Лори, острый как электроды шокера, мгновенно провёл диагностику: нарушение походки (отклонение от эталонной траектории на 5,7%); механические повреждения (визуальные дефекты корпуса, категория: «средние»); оптический дисбаланс (отсутствие характерного полированного блеска, коэффициент отражения снижен на 43%). — А, — произнёс Лори, скрестив манипуляторы в позиции «контроль». — Возвращается беглец. Прогулка по парку с пользой для… корпуса? Ларри заставил лицевые полосы изогнуться в максимально широкой, беззаботной улыбке. Она получилась неестественно резкой, ослепительной — словно неоновая вывеска в непроходимом, тёмном лесу. — Смена завершена! Порядок на территории… в целом поддерживается! — прозвучало чересчур громко. Лори медленно обошёл его, словно скульптуру на неудовлетворительной выставке. Насмешливый тон сменился ядовито‑заботливым: — Так‑так. И как там наш хладагент? Неужто целиком вытек из контура посреди патрулирования? — Он постучал костяшками пальцев по корпусу Ларри в зоне теоретического расположения охлаждающих трубок. Звук вышел глухим, металлическим. — Критическая поломка, говоришь? Кто же тебя, братец, так помял? Опять засмотрелся на растения и не заметил аттракцион? Игра началась. Лори, изображая предельную серьёзность, приступил к «исследованию» брата. Металлические пальцы скребли по стыкам бронепластин. С лёгким треском они цепляли провода у шейного сегмента, тыкали в незащищённые точки конструкции. Каждый контакт отдавался глухим звоном в корпусе. Для Ларри это стало странным, почти невыносимым миксом физического дискомфорта и панического веселья. — Стоп! Лори, прекрати! Ха‑ха… Это не по правилам! Отбой! — Ларри активировал режим уклонения: сервоприводы корпуса сработали с задержкой 0,3 секунды. Его генерируемый смех звучал прерывисто, с искажениями и имел скачкообразную амплитуду. Внезапно Лори замер. Вся игривость испарилась из его позы. Корпус робота принял вертикальное положение без намёка на отклонение. Апертура оптических сенсоров сузилась, активируя фирменный режим Лори «холодный взгляд». — Ладно. Шутки в сторону, — его речь стала монотонной, лишённой интонационных модуляций. Даже в моменты эмоциональной возбуждённости Лори не отличался экспансивностью: вокодер придавал его голосу металлический оттенок, дробя слова на частотные полосы. — Говори без утайки. Что. Случилось. Это был не вопрос — приказ. Давление в гидравлической системе Ларри подскочило. Все наспех сконструированные лживые сценарии рассыпались. Енот. Нужно сказать про енота. Это правдоподобно. В парке водятся еноты. Они шкодливые. — Енот! — выпалил Ларри, активировав голосовой модуль на предельной скорости. — Да, большой, хитрый енот! Пробрался через ограждение у «Сахарных куполов». Нарушил периметр! Я… я пошёл его задерживать. По протоколу отлова некритичной фауны, подраздел «неагрессивные, но наглые». Он говорил быстро, устремив взгляд куда‑то за плечо Лори. Молчание брата оглушало — это были самые долгие 5,7 секунд за весь актив Ларри. — И… как? — наконец спросил Лори, не меняя выражения. — Поймал? — Да! — Ларри сделал решительный шаг вперёд, пытаясь вложить в жест всю убедительность мира. — Конечно, поймал! Выдворил за территорию! Ситуация под контролем! Угроза устранена! Он резко поднял манипулятор, показав большой палец вверх. Лицевые полосы изогнулись в неестественную, перекошенную улыбку — она должна была излучать уверенность, но выдавала лишь отчаянное напряжение. Он замер в этой нелепой победоносной позе под пристальным, бесстрастным взглядом брата. Лори какое‑то время молча изучал его. Потом медленно кивнул — один раз, коротко. — Понятно. Енот. — Лори развернулся и начал сбор оборудования. — Ну что ж. Раз «угроза устранена» и «ситуация под контролем»… Можем сдавать пост. Он не стал задавать вопросов. Не стал проверять. Просто направился к служебному помещению, оставив Ларри с поднятым пальцем и лживой улыбкой. Молчание Лори давило тяжелее любого вербального допроса — словно массивный цифровой груз (оценка предоставлена эмоциональным модулем). Ларри опустил манипулятор. Искусственная улыбка деактивировалась. Он понимал: брат не поверил ни на секунду. Но что ещё страшнее — он сам не знал, что будет делать завтра, когда Вольт и Макс, эта ходячая катастрофа, вновь решат посетить «Стар Парк». А они обязательно решат. Ложь висела между ними — как неструктурированные данные без границ и формы. Пока они шли к месту подзарядки, в тени «Дома с призраками» бледный мальчик по имени Гас смотрел в ночное небо. Он тихо отпускал очередной шарик — бледно‑голубой, как угасающая звезда. Где‑то в глубинах парка скрипнули ворота.