«Инициализация мечты»

Недальновидность и непосредственность гнали Ларри вперёд, словно неумолимый внутренний мотор, пересиливающий приоритетные логические алгоритмы. Он не просто вышел за пределы «Стар Парка» — он миновал границы знакомого мира, оставив позади огни города Ретрополиса. Пройдя мимо последних тускло горящих фонарей — их желтоватый свет дрожал в холодном воздухе, будто угасающая искра, — он оставил за спиной склады с ржавыми воротами и промзону с покосившимися ангарами. Шаг за шагом он приближался к той самой невидимой черте: там асфальт, исчерченный трещинами и пятнами мазута, внезапно обрывался, уступая место пыльной грунтовке. Дорога, изрытая колеями и усыпанная битым стеклом, уводила в пустоши — в мир без декораций и иллюзий. Здесь не было ничего от ухоженного парка развлечений. Только сухая, потрескавшаяся земля, похожая на облупившееся лакокрасочное покрытие, да редкие крючковатые кусты, усыпанные пылью. Вдоль дороги торчали ржавые остовы того, что когда-то было техникой: полузасыпанные песком кабины грузовиков, обломки металлических конструкций, поросшие лишайником. Фоновый запах идентифицировался как смесь оксида железа, озона и органических остатков. Его мигалка — одинокий голубой маячок в этой тьме — выхватывала из мрака лишь бесконечную, унылую равнину. Свет дрожал, отражаясь от пыльных вихрей, и создавал иллюзию движения там, где его не было. Ларри ощутил, как страх начал проступать на его мимике-проекции: фейсплейт дрогнул, отображая тревогу через едва заметные искажения линий. Он зашёл слишком далеко — без загруженной карты местности, без связи, без поддержки. Глупая надежда, что Вольт и Макс могут быть здесь, устраивая гонки за чертой города, таяла с каждым шагом. Он был вне своего окружения. Вне правил «Стар Парка». По левую сторону от него что-то звякнуло — короткий, металлический звук, будто кто-то небрежно бросил ключ на бетон. Затем раздался шуршащий звук волочения. Ларри инстинктивно выключил голубой проблесковый маячок. Тьма накрыла его, как плотная завеса. Он замер, сканируя пространство оптическими сенсорами, но не фиксировал ничего необычного — только силуэты обломков и сухие кусты. И тогда он увидел свет. Одинокий, жёлтый, призрачный. Он пробивался сквозь щели низкого, приземистого здания, сложенного из подручных материалов: старых панелей с облупившейся краской, листов гофрированного металла, даже дверей от списанных аттракционов, скреплённых саморезами и проволокой. Над входом висела синеватая неоновая вывеска, собранная из обрезков. Буквы мерцали неровно, то угасая, то вспыхивая с хриплым гудением: «BARLEY BAR». Свет от неё падал на пыльную землю, создавая причудливые блики, похожие на капли расплавленного стекла. Ничего хорошего это не предвещало. Но Ларри, несмотря на тревогу, всегда надеялся на лучшее — это было частью его программы, его наивной веры в добро. Робот, мелко вибрируя, подошёл к двери-пендельтюру. Он толкнул её — и пронзительный скрип разорвал тишину пустоши. Звук эхом отразился от руин, заставив Ларри на мгновение «замереть» — именно эти две створки пугали его во тьме. Дверь, пропуская его внутрь, хлопнула по спине с такой силой, что он чуть не упал вперёд. Внутри царил иной мир — тёплый, густой, насыщенный угрожающей атмосферой. Воздух был пропитан контрастным сочетанием запахов: свежего лакокрасочного покрытия, резко противостоявшего аромату гниющей древесины и сладковатому химическому дыму неизвестного происхождения. Освещение задавали самодельные стробоскопы — переработанные автомобильные фары. Их прерывистый свет отбрасывал дрожащие тени на стены. Те были увешаны мотивационными плакатами с обшарпанными краями и старыми музыкальными пластинками, чьи маркировочные этикетки давно выцвели и стали нечитаемыми. Просканировав помещение, Ларри отметил детали, от которых веяло странной двойственностью: круглые столы были накрыты бордовыми скатертями — аккуратными, почти торжественными. Предположение о том, что они скрывают капли чего-то тёмного и вязкого, он не высказал даже в своих приватных аналитических процессах — слишком зыбкой, слишком тревожной казалась подобная догадка. Чуть поодаль, в геометрически выверенном отдалении от каждого стола, застыла пустая сцена. Ларри невольно изрёк: музыка могла бы сгладить напряжение, наполнить пространство хоть каким-то смыслом. Но он знал лишь одну мелодию — весёлую, механическую тему «Стар Парка». Аудиосенсорам билетёра не приходилось регистрировать иных ритмов, иных гармоний… Все, кто в столь поздний час пребывал в этом сомнительном заведении, были роботами. Не стилизованными под людей, не созданными для развлечения. Это были машины, пережившие свой расцвет, списанные, изношенные — а может, и прошедшие через войны. Они сидели за столами, укрытыми багровыми скатертями, и от их молчаливого присутствия голосовой модуль непроизвольно блокировался. Ларри не решался подойти к ним без Лори. Уровень угрозы, рассчитанный его системами, замер на отметке 72 %. За высокой барной стойкой, испещрённой подтёками высохших жидкостей вековой давности, стоял бармен. Его единственный визор сиял гипнотическим светом. Красная жилетка, рубашка, галстук-бабочка и шляпа создавали иллюзию официальности, но левый манипулятор время от времени дёргался в такт внутреннему сломанному метроному — микротремор сервоприводов выдавал неполадки. — Синтетическое моторное масло для… расхождение с базой данных… — бормотал он, методично протирая ёмкость полотенцем из микрофибры. С другой стороны стойки расположился робот, напоминавший старый треснутый автомат с жвачкой. В его актуаторе поблёскивал бластер — настоящий, не бутафорский. — Для межгалактического охотника. Сегодня я планирую много двигаться, — произнёс он. Бармен без слов плеснул ему из канистры прозрачную субстанцию с едва уловимым желтоватым оттенком. Клиент, лишённый аудиовыхода (даже декоративного), тут же влил состав в щель между расшатанными пластинами своего корпуса. Ларри предположил, что тот пытается добраться до редукторов сервоприводов — в их конструкции тоже присутствовал двигатель, требующий смазки. Однако масло оказалось слишком вязким для этих узлов: робот лишь глухо щёлкнул сочленениями, так и не обретя плавности движений. На своём последнем ТО Ларри получал силиконовую смазку, устойчивую к экстремальным температурам, но здесь, видимо, обходились более простыми средствами. Билетёр прервал анализ недавнего технического обслуживания, замерев при виде пары роботов в углу. Их корпуса представляли собой печальную летопись пережитых битв: не следы естественного износа, а явные отметины целенаправленного насилия. Поверхность металла испещряли: лункообразные вмятины от выстрелов с характерными штанцмарками — безошибочный признак стрельбы в упор; глубокие борозды от пил, в складках которых уже поселилась плесень и скопилась въевшаяся грязь; грубые сварные швы, наложенные дуговым сварочным аппаратом, — они кое-как скрепляли развороченные фрагменты корпуса, выдавая поспешный кустарный ремонт. Первый робот имел бочкообразную форму. Его единственный визор пылал, подобно фонарю в ночном парке. Оптический сенсор был частично скрыт под широкополой шляпой, украшенной символикой, значение которой оставалось для Ларри загадкой. Второй поражал необычной конструкцией: его голова крепилась на пружинном механизме и покачивалась при малейшем движении. Вместо стандартных манипуляторов он был оснащён мощными пушками — их дула имели столь внушительный калибр, что явно предназначались не для стрельбы пулями, а для запуска целых ядер. Оба робота внимательно изучали потрёпанные листовки с надписью «РАЗЫСКИВАЮТСЯ». На них были изображены их головы. В этом совпадении таилось нечто тревожное... — Вхвджа-вхвджа! — раздалось из динамиков заводного механизма. — Разрази меня обшивка! Ты прав, Тик, — отозвался бочкообразный посетитель бара, обращаясь к товарищу и словно понимая его искажённую речь. — Ненавижу работать! Но катать по доске дночерпателей... — Вхджвхдж! — коротко парировал Тик; его речь состояла из прерывистых, искажённых сигналов. — Ах ты морской волк, как всегда в цель! — рассмеялся робот, и из его аудиосистемы вырвались странные звуки: «Арр! Арр! Арр! Ярр!» — будто эхо далёкого шторма. На мгновение визор отлынивающего от работы посетителя замер, а затем его оптический сенсор пересёкся с сенсорами Ларри. Билетёр ощутил, как в его резервуарах с хладагентом вскипело нечто, похожее на страх — будто статическое напряжение, пронзившее каждый контур. Он отступил на шаг и невольно наткнулся на другого робота — того, что передвигался на единственном массивном колесе. Его украшали яркий шлем и плащ, который, казалось, колыхался даже в неподвижном воздухе бара. — Эй, п‑плавнее, ж‑желтый. Мешаешь б‑балансу, — проскрипел робот; его голосовой модуль выдавал звуки с заметными помехами, но смысл Ларри уловил без труда. Продолжая осторожно отступать, Ларри теперь фиксировал в поле зрения не только Тика и его товарища, но и этого странного трюкача в плаще. Он отошёл к стене и прижался к ней корпусом, слегка перегретым от напряжения; контакт сопровождался глухим стуком металла о бетон. В тени стеллажа с бутылками притаился игровой автомат — одинокий световой пистолет торчал из панели, словно приглашая отвлечься. Ларри, охваченный тревогой, подошёл к нему, надеясь на минутную передышку. Может, за это время в бар зайдёт кто‑то менее угрожающий? Робот протянул манипулятор к световому пистолету, другим исполнительным механизмом уже нажимая крупную кнопку запуска. Это оказалось фатальной ошибкой. — Игрок первый, приготовься! — прогремел механический голос автомата. Устройство содрогнулось, экран мигнул — вместо ожидаемого шутера на дисплее вспыхнули два виртуальных оптических сенсора. Панели корпуса плавно разошлись, обнажая скрытые манипуляторы. Один из них молниеносно выхватил световой пистолет из захвата Ларри. Билетёр отпрянул; его контроллер отправил сигнал на приводы с задержкой. Игровой автомат замер, слегка покачиваясь на небольших опорных конечностях. Его системы явно анализировали ситуацию — холодно, безэмоционально, строго по алгоритму. В углу бочкообразный робот продолжал беседу с Тиком. Он ткнул манипулятором в плакат с изображением товарища, поясняя, что награда положена не за каждую выпущенную им голову. Разбогатеть не выйдет. Они с Пенни уже пробовали. Забили весь трюм выпущенными, но не взорванными головами — а награды так и не дождались… — Вхвдж‑ВЖАВХ! — внезапно рявкнул недовольный Тик в ответ, его аудиосигнал взлетел до кричащих частот, превратившись в откровенный вызов. Игровой автомат мгновенно отреагировал на резкий всплеск громкости. Его манипулятор с оружием плавно поднялся. Вместо игрового «пиф‑паф» раздался оглушительный, абсолютно реальный выстрел. Вспышка озарила полумрак бара, а снаряд пробил аккуратную дыру в шляпе бочкообразного посетителя. Тишина повисла на долю секунды — тяжёлая, звенящая. Затем робот с повреждённым головным убором медленно, со скрипом повернул корпус. Его визор мерцал тем же бордовым оттенком, что и скатерти на столах. — Трусливый прохвост! Захотел вкусить пороха? — протранслировал оскорблённый посетитель. — Не забудь подобрать свою селитру! Он ринулся вперёд с грохотом, задевая стоящий рядом стул и нарушая хрупкое равновесие зала. Тик, издавая пронзительный визг восторга, открыл беспорядочный огонь — его пушки выплёвывали ядра с глухим «бум‑бум‑бум». Снаряды вгрызались в ветхий деревянный пол, оставляя рваные дыры и поднимая облака пыли. Древесина трещала под гнётом его орудий. Межгалактический охотник, чья опора внезапно провалилась вместе с полом, издал механический рык: — Режим доминирования активирован! Его манипуляторы резко выбросили ёмкость с моторным маслом прямо в эпицентр схватки. Бармен, не дрогнув, развернулся с неожиданной для его громоздкой конструкции ловкостью. Из‑под стойки полетели бутылки с зажигательной смесью — они вращались в воздухе, отражая вспышки выстрелов. Одна из них разбилась о корпус игрового автомата, стекло разлетелось вдребезги, а воспламенившаяся жидкость заставила машину изменить угол атаки. Теперь её сенсоры были нацелены на бармена. Стойку изрешетили выстрелы — владельца бара не было видно. Сквозь грохот пробился победный возглас: — 8‑bit superior, the rest inferior! — Стойте! Прекратите немедленно! Это… это противозаконно! — выкрикнул Ларри, забыв о собственной уязвимости. Его протоколы безопасности сработали автоматически — инстинкт служителя порядка пересилил страх. Он уже потянулся к взрывным билетам, готовясь метнуть одну из пачек в эпицентр хаоса… Но каскадёр в плаще опередил его. Из его актуатора с шипением вылетели две петарды — идеально рассчитанный залп. БА‑БАХ! Взрыв, усиленный разлитой повсюду зажигательной смесью, сотряс помещение. Ударная волна подбросила столы, разметала обломки и взметнула тучи сажи. Пламя расцвело алым цветком, поглощая остатки порядка. Ларри, чьи системы захлебнулись в каскаде ошибок, поступавших от аудиосенсоров, а визоры застилала пелена копоти, рванулся к выходу. Его манипуляторы судорожно нащупывали пендельтюр — дверь, которая могла стать спасением. К такому его Лори не готовил.