«Инициализация мечты»

Блюстители закона неуклюже переступали по неровной, изъезженной дороге, пытаясь привлечь внимание редких проезжающих машин. Результат оказался обратным: водители не просто игнорировали странную пару роботов — они резко ускорялись и сворачивали прямо на них, вынуждая братьев отпрыгивать в придорожную грязь. Проблем всем и без них хватало. Лори, идущий впереди, принимал на себя основной удар — в прямом смысле. В его фейсплейт постоянно прилетали выброшенные из окон отходы: мятые газеты, обёртки от шоколадных батончиков, пакеты из-под чипсов. Каждый контакт сопровождался характерным шуршанием и хрустом — будто кто-то нарочно водил бумагой по металлу. — Ш-ш-шурх… хрусть… ш-шурх… — доносилось со стороны Лори с каждым новым попаданием. — Лори! — наконец не выдержал Ларри, двигаясь задом наперёд. — Что ты там жуёшь? И почему не делишься? Это же неправильно — старшему брату не делиться! — Я не жую! — рявкнул Лори, тряся шлемом, чтобы сбросить прилипший к визору фантик. — Это шуршание мусора о мой корпус! Органика! Людские отходы! — Для тебя всё «людские отходы»! — с обидой парировал Ларри. — Даже пролитый лимонад — «органика под ногами, требующая утилизации»! Никакой романтики! — Романтика не очищает сенсоры от липкого сиропа, — отрезал Лори. И вдруг он замолчал, его шаг стал увереннее. Впереди, в тени здания с потрескавшимися стенами, виднелись два магазинчика: «Всё для дома» и пекарня. У погрузочной площадки пекарного заведения стоял белый промтоварный автофургон Ford Transit (2021 года выпуска) с открытыми задними дверями, которые были временно зафиксированы упорами по бокам кузова. В зоне погрузки кипела работа: сотрудники загружали товар в фургон. Двое грузчиков аккуратно заносили в кузов специальные пластиковые лотки с перфорированными стенками. В каждом лежали прямоугольные буханки в прозрачной упаковке — они были выложены ровными рядами. Грузчики переносили лотки с сосредоточенной осторожностью, будто это были не хлебобулочные изделия, а хрупкие фарфоровые сервизы. Они двигались синхронно, обмениваясь короткими фразами: «Держи ровнее!», «Осторожно, край!». Мужчины работали слаженно, время от времени проверяя баланс загрузки, чтобы центр тяжести оставался оптимальным — ведь впереди их ждал рейс. — Там. Шаг прибавь. Мы попросим помощи, — скомандовал Лори, резко меняя траекторию. — Ура! — обрадовался Ларри и, не в силах сдержать эмоции, напел короткий стихотворный фрагмент, качая в такт их связанный дуэт: «ГК сомнения питает, Но смежный модуль точно знает! Нет применений лучше плате, Чем в солнечных лучах, как в злате…» — Замолчи! — прошипел Лори, но было поздно. Он уже подошёл к стеклянной двери магазина — настолько близко, что смог разглядеть своё искажённое отражение в грязном, покрытом разводами стекле. Совсем рядом, у кассы, перекидываясь словами с продавцом, стояла знакомая фигура в яркой кофте. Она жевала жвачку — Лори уловил ритмичное движение её челюсти — и протягивала кассиру банку с едкой жидкостью. На этикетке чётко читалось: «Белизна». Лори замер на мгновение. Процессор мгновенно сопоставил данные: характерный силуэт и посадка головы — совпадение 98%; цвет кофты — полное соответствие образцу из памяти; манера жевать жвачку и держать предметы — паттерн идентичен. Алгоритмы переключились на прогнозирование действий объекта. В базе данных всплыли стандартные сценарии использования данного химического состава: дезинфекция поверхностей, отбеливание тканей, удаление загрязнений с напольных покрытий. Процессор выдал приоритетную гипотезу: «Белизна» нужна для очистки помещения после демонтажа роботов. Вероятность — 89,7%. Вывод: похититель готовится замести следы — значит, им с Ларри грозит опасность. — Назад! — не своим голосом скомандовал он и, не раздумывая, рванул прочь от двери, волоча за собой ошарашенного Ларри. Его целью был фургон с приоткрытой задней дверью. Мужчины как раз закончили погрузку. Один из них собирался захлопнуть двустворчатую заднюю дверь автофургона, с предвкушением постукивая ладонью по борту. Его рабочие перчатки чуть шуршали при каждом движении. — Всё, погнали! — крикнул он, бросая взгляд на наручные часы. — Погоди, — остановил его напарник, оглядываясь по сторонам с насторожённостью человека, привыкшего к неожиданностям. Он провёл рукой по лбу, стирая капли пота, и начал перепроверять груз: наклонился, чтобы заглянуть под нижний ярус пластиковых лотков с хлебом, затем проверил устойчивость коробок. — Давай убедимся, что всё на месте. Шеф ошибок не прощает. Они вынули фиксаторы из пазов на боковой стенке кузова, аккуратно прикрыли створки двери и отправились в пекарню, чтобы сверить фактическую загрузку с товарно-транспортной накладной и убедиться, что ничего не забыли. Лори, не снижая скорости, устремился к автофургону. Связанные кабели натянулись, дёргая Ларри за собой. Тот едва успел переставить нижние конечности, чтобы не упасть. — Лори, что случилось?! — выкрикнул он, пытаясь разглядеть, что так напугало его бесстрашного брата. Блюститель закона выполнял срочный расчёт вероятности критических исходов и не стал отвечать напарнику. Связанные роботы вскочили в кузов, но конечность Лори угодила между лотками — они оба грузно рухнули на мягкие упругие буханки, завёрнутые в прозрачную плёнку. Служитель закона при этом уткнулся фейсплейтом прямо в очередную пачку, слегка помяв её край. — Фух! — сымитировал выдох Ларри, с удовольствием устраиваясь на мягкой поверхности. Он с любопытством потыкал в неё ногой, затем провёл ею же по плёнке. — О! Мягко! Что это? Бр… бред? Шлем? Хлам? — Хлеб, — поправил его Лори, обрывая контакт лицевой панели с упаковкой хлебобулочного изделия и быстро сканируя содержимое кузова. — Из пекарни. Видишь маркировку? Он слегка наклонил шлем, фокусируя оптику на соседней пачке: на упаковке чётко проступала надпись: «Хлеб пшеничный, высший сорт». — Откуда ты столько знаешь о людях? — с неподдельным удивлением спросил Ларри, не отрывая взгляда от надписи. — Я только правила «Стар Парка» выучил и как успокаивать посетителей… А про х‑л‑е‑б — ни бита! — он произнёс незнакомое слово по буквам, стараясь не ошибиться и не опозориться перед братом ещё больше. — Насмотрелся, — сухо ответил Лори. Его аудиосенсоры уже фиксировали приближающиеся голоса грузчиков снаружи. — Теперь — режим полной тишины. Приоритет — маскировка. В этот момент двустворчатые двери фургона с тяжёлым стуком захлопнулись. Привычным движением грузчик провернул треугольную ручку левой створки — штанга с лязгом вошла в фиксатор. Ещё мгновение — и правая дверь надёжно зафиксирована. Обе створки плотно прижались к резиновому уплотнителю. В кузове стало темно: лишь тонкая полоска света пробивалась по периметру дверей. Мотор Ford Transit заурчал, набирая обороты. С лёгким рывком и характерной вибрацией при включении первой передачи фургон тронулся с места — задний привод уверенно взял тягу, а механическая шестиступенчатая коробка передач (МКПП) позволила плавно разогнаться без рывков. В полумраке запахи стали ещё ощутимее: густая волна свежей выпечки — хрустящей, горячей — и тонкий химический шлейф от пластиковой упаковки. Фургон покачивало на выбоинах и стыках асфальта — ритмично, размеренно. При каждом повороте кузов мягко кренился, лотки сдвигались на сантиметр-другой и замирали, издавая короткий скрип. Ларри выполнил имитацию глубокого вдоха и восторженно прошептал: — Запах… Как после техобслуживания! Всё работает идеально — будто весь мир подчиняется правилам. Вот сейчас именно так, Лори! Лори, всё ещё изучавший упаковку хлеба, замер. Он резко перевёл фокус на другое изделие. Его оптические сенсоры сфокусировались на этикетке — точнее, на том, чего там не было. Корпус блюстителя закона слегка завибрировал, а вместе с воспроизводимым аудиосигналом зазвучал прерывистый треск — сказывался сбой в повреждённом модуле эмоциональной реакции. Ларри заметил, как лицевая панель брата исказилась, приняв выражение, напоминающее гримасу. — Опять без ГОСТа?! — синтезируемый голос Лори сместился в низкочастотный диапазон, обрёл жёсткие интонационные контуры, стал резким и пугающим. — Беспорядок! Нарушение регламента! Он с силой ударил нижней конечностью по упаковке, сминая её. — Эти частные поставщики! В сертифицированном цехе такое не допустили бы! Где стандарты? Где порядок?! Ларри отпрянул, насколько позволяли кабели, — резкость Лори застала его врасплох. На долю секунды его оптические сенсоры замерцали, словно процессор выполнял экстренную перенастройку приоритетов. Затем он быстро выровнял тон и заговорил мягко, размеренно — так, как предписывали его алгоритмы взаимодействия с эмоционально нестабильными детьми в «Стар Парке»: — Лори… — начал он, осторожно касаясь спиной корпуса брата, — а куда эта машина нас везёт? И… почему сбоку были нарисованы холмы и белый налёт? Лори замер на полуслове. Прерывистый треск в аудиомодуле затих. Он вызвал из банков памяти изображение боковой части фургона, мелькнувшее перед прыжком. Да, был какой-то логотип. Он принял это за абстрактный узор или стилизацию. Вибрация корпуса постепенно сошла на нет. — Это не холмы, а хлеб на витрине. «Белый налёт» — просто мука. Это реклама. Мы едем на хлебокомбинат или в распределительный центр, — уверенно произнёс Лори. — В распределительный центр? — билетер нахмурился. Он наивно считал, что такие объекты всегда располагаются в центральной части города. — Но мы отдаляемся! — Значит, в торговые точки, — не сдавался служитель порядка, приняв слова напарника за точный расчёт, а не догадки. — Или в больницу. Хлеб всегда нужен там, где много людей. В полутьме кузова на визорах-дисплеях Ларри зажглось понимание — экран на мгновение отобразил схематичное изображение буханки, а затем вспыхнул россыпью весёлых эмотиконов. — Нас спасает хлеб! — восторженно воскликнул он. — Это же так… алгоритмично! Хлеб — базовый ресурс поддержания работоспособности органических систем, ключевой элемент продовольственной логистики, источник углеводов... Может, нам дадут попробовать? Ну хоть крошечку? Ларри ничего не знал о хлебе — он опирался на данные с упаковки и пытался успокоить брата, «заболтать», чтобы тот умерил свой пыл. Лори не ответил. Его аудиосенсоры уже полностью сосредоточились на звуках города за тонкими стенками фургона: далёкие гудки, шуршание шин по асфальту, редкие голоса, постепенно затихающие по мере того, как машина удалялась от оживлённых улиц. Они действительно уезжали из города. Но куда именно? И что они будут делать, когда машина остановится и двери откроются? Сидеть на груде буханок и улыбаться? В полумраке Лори быстро осмотрел груз с помощью инфракрасного режима оптики. Помимо мягких брикетов хлеба в прозрачной плёнке он зафиксировал: коробки с макаронами, банки с консервированными овощами, упаковки с моющим средством, рулоны бумаги… «Людское топливо и сопутствующие товары», — классифицировал это Лори, сверяя данные с базой типовых грузов. Процессор, сканируя этикетки и анализируя состав партии, не выдавал никаких тревожных сигналов. Просто стандартный сборный груз — без опасных химикатов, без запрещённых компонентов, с допустимыми сроками годности. Но сомнение уже засело. Фургон ехал дольше, чем нужно для доставки в магазины или больницу. Дорога стала ровнее, плавно уходя вверх. Звук двигателя сделался монотоннее, обороты стабилизировались на крейсерской скорости. И тут Лори зафиксировал аномалию: поток холодного воздуха с температурой ниже нуля. Данные сенсоров указали на источник: правый дверной уплотнитель не справлялся с герметизацией. Сквозняк проникал со свистящим шипением. В луче света от оптических сенсоров заплясали белые пушинки. Они кружились в воздухе, оседая на упаковках хлеба, на коробках с макаронами. — Лори! — восторженно пискнул Ларри, когда пушинка упала на его корпус и сразу растаяла. — Белый налёт! Как на картинке! Он летает! Лори взглянул на свою опорную конечность. Пушинка опустилась ровно на коленный актуатор. Сенсоры мгновенно проанализировали состав: вода в кристаллической форме, температура ниже нуля. — Снег, — глухо произнёс он. И тут же внутренняя навигационная система выдала ошибку: модуль позиционирования, повреждённый ударом биты, фиксировал аномальные данные. Оптические сенсоры идентифицировали белые кристаллические частицы в воздухе, а высотомер показывал подъём на 840 метров относительно стартовой точки. Горы. Не холмы. И не налёт — снег. — Куда нас везут?! — его голос, обычно ровный, дрогнул. — Это не маршрут к государственному учреждению. Мы едем… в высокогорный район. Возможно, к туристической базе или горнолыжному комплексу. Перспектива оказалась неблагоприятной: без доступа к зарядной станции и модулю климатического контроля их системы, оптимизированные для работы в условиях парка развлечений, рискуют выйти из строя из-за низких температур. — В горы? — паника, тонкая и визгливая, просочилась в голос Ларри. — Мы замёрзнем! Силиконовая смазка может загустеть при такой температуре! Мы… мы превратимся в статуи! Как у входа в «Стар Парк»! Билетёр, следуя базовым протоколам сохранения работоспособности, прижался к брату, пытаясь найти хоть какое‑то остаточное тепло в их связанных корпусах. Лори автоматически инициировал режим энергосберегающего обогрева, перераспределяя энергию в сторону Ларри. Светодиодный индикатор на честплейте ответственного робота мягко замерцал жёлтым — сигнал запуска аварийной системы терморегуляции. Лори зафиксировал мелкоамплитудную вибрацию корпуса робота. Алгоритмы анализа ситуации выявили необходимость дополнительных действий. — Прекрати вибрировать — тратишь энергию. Будем использовать доступные ресурсы, — коротко бросил он. Не дожидаясь ответа, Лори начал двигаться, осторожно толкая связанного напарника к ближайшей стопке мягких упаковок. — Фрикционный контакт бесполезен при текущей теплопроводности материалов, — отрезал он на попытку Ларри прижаться ещё сильнее. — Создадим изолирующий барьер. Используя нижние конечности и ограниченные возможности связанных манипуляторов, Лори принялся обкладывать напарника буханками хлеба. Он размещал их за спиной Ларри, фиксировал в зазорах между исполнительными механизмами и корпусом, формировал вокруг него неровную, но плотную защитную конструкцию из хлебных упаковок. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Ларри. Дрожь постепенно утихала: пористый хлеб работал как неожиданно эффективный изолятор, прерывая ледяные потоки воздуха. — Изолирую источник паники от внешней среды, — сухо ответил Лори, завершив формирование конструкции. Сам он остался снаружи импровизированной хлебной крепости, принимая на себя основной холод. Его системы обладали повышенной устойчивостью к температурным перепадам, а корпус имел дополнительный слой термозащиты — по крайней мере, так он себе говорил. Лори зафиксировал стабилизацию температурных показателей билетёра. Удовлетворение от выполненной задачи было зарегистрировано как положительный результат выполнения приоритетного сценария: защита сопряжённой операционной единицы, несмотря на её повышенную ресурсоёмкость и отклонение от стандартных параметров поведения. Ларри осторожно коснулся связанным манипулятором захвата брата. Коммуникационный модуль служителя закона выдал диагностический сигнал низкого уровня — так бывало, когда алгоритмы сталкивались с нестандартным вводом. — Шансы на успех выше, если мы оба в строю, — произнёс Лори формально. Но его манипулятор невольно слегка сжал захват Ларри в ответ. На визоре-дисплее билетера вспыхнул смущённый эмотикон — едва заметный, но отчётливый. — Ты ведь не просто выполняешь расчёт, да? — тихо спросил он. — Ты действительно роботишься? — он исказил слово, как ребёнок, который ещё не выучил правила. Лори не ответил. Его процессор выполнял глубокий анализ входных данных, сопоставляя стандартные протоколы с текущими параметрами взаимодействия. Вычислительное ядро вошло в цикл выбора: заняться детальным изучением аномальной активности в модуле эмоциональной реакции или рискнуть и ответить не по шаблону. Пока система взвешивала варианты, последовала короткая задержка. Манипуляторы разомкнулись. Но не из‑за холода — из‑за новой выходки Ларри.