Свет во тьме

Импрацентум. Толкование сорок второе.

В силе своей вы ничтожны пред ними, но лишь вам дарован шанс предстать лику четырёх. Рвитесь, бейтесь и гибните во славу возможности оказаться рядом с ними.

Рекс Бальдер Ремсон из Агрума Менс.

                  В тягостном бессмертии своём Двэйн порой грезил о смерти. Мечтал об избавлении от участи волочить столь томительное существование, сопровождаемое лишь потерями и глубокой скорбью. Он давно уже забыл о таком обыденном явлении как искренняя радость или хотя бы неподдельный интерес, ведь за сто три года в застывшем во времени клочке земли всё успело утратить свою значимость, превратившись в серое ничто. Однако до Крепости Света всё было иначе. Младший Имбра, пусть и смутно, но помнил, как радовался первым лучам солнца, явившимся после буйных холодов. Как весело он проводил время с множеством друзей за бесконечными играми. Как теплом наполнялось его сердце в объятиях матери. Женщины невиданной красоты. С копной длинных чёрных, как самая тёмная ночь, волос. С глубокими блестящими синими глазами, в которых словно отражался свет самых ярких звёзд. Пожалуй, её певучий голос был одним из того малого, что Двэйн сохранил в своей памяти в первозданном виде. Вот только эти воспоминания слишком тесно граничили с другими, ненавистными младшему Имбра, о которых он мечтал забыть навсегда. Похоронить в самых глубоких ямах своего сознания, откуда они более не выберутся и где отыщут конец своего существования. В этих терзающих обрывках она, единственный светлый проблеск его жизни, отрекается от родного сына, сильнее кутаясь в объятиях тогдашнего Рекса Кора, Валира Валлериуса, умершего через год в возрасте девяноста двух лет. Но и после его кончины женщина не вернулась к своему сыну, бросив Двэйна одного в крепости Света, ведь в её жизни не было места Носителю, а тем более третьему и последнему представителю ордена Имбра.                   Возможно ли простить тех, в чьих силах стереть даже любовь матери к своему ребёнку? Возможно ли перестать хоть на мгновение их ненавидеть? Двэйн давно ответил на этот вопрос, и ответом, как ни странно, оказалось «да». Долгие годы он, как и другие Носители, верил словам Рексов. Считал, что без жертв они не найдут мира на землях Аргумов, и что их дар — это позорное клеймо, которое можно стереть, лишь ступив в холодные коридоры лабиринта теней. Но и они, по незнанию, были такими же марионетками в руках своих Господ. — Кара Хайвард, — встревоженный голос Курта прозвучал живительным бальзамом, что лёг на израненную душу Двэйна.                    Покидать своё крыло во время праздника Света ордену Имбра было запрещено, но лишь двое из трёх его представителей честно исполняли приказ Рекса, скрывшись в глубине крепости. Третий же, то бишь Двэйн, только почувствовав перемены, бросился в самую их гущу, а именно к залу советов, святыне всех Рексов, куда доныне, кроме оных, не допускалась ни единая душа. — Твой поступок огорчил нас, — Имбра плотнее прижался к белоснежным, как и все в этом проклятом месте, дверям, боясь упустить даже самую мелкую фразу. — Более того, он вверг нас в недоумение. — А также в ярость, — вклинился Арвин, несомненно, в своей мерзкой манере, нервно поджав губы. — Боги накажут тебя, мерзавка, за такую дерзкую выходку! — Не нужно, друг мой, — Курт устало махнул рукой, призывая Рекса Карпаса замолчать. — Угостись, леди Кара, лучше нам поговорить спокойно, не считаешь?                   Главный среди прочих, Рекс Курт снисходительно кивнул на стол, за которым сидел сам и за который насильно усадили девушку. Беглый взор зелёных глаз спешно осмотрел сочную малину, что своим запахом наполнила громадный зал. Курт явно был настроен, пусть не силой, но манипуляциями склонить это недоразумение в свою пользу, без скандалов и криков, на которые уже надеялся Рекс Арвин. Презрительно взглянув на последнего, Кара вальяжно облокотилась на мягкую спинку кресла. — Мой брат ненавидел малину, — не отнимая гневного взора от Рекса Карпаса, девушка сложила руки в замок. — Не ем её после того, как вы его убили. — Мы не убиваем Носителей, леди Кара, — пугающе спокойно ответил Курт. — Лишь всеми силами стараемся подготовить их к путешествию в лабиринт, но, увы, наши старания оправдываются редко.                    Выделив последнее слово, Рекс привлёк к себе желаемое внимание. Взгляд Кары тут же сделался заинтересованым, ведь невозможно было не заметить такой жирный намёк на Имбра. Существ, коих боялись пуще Носителей, ведь те обладали мощью каждого из четырёх даров. Курт был уверен, что перед тем, как попасть в крепость Света, девушка явно пыталась выведать о ней больше сведений, но обо всём узнать у неё бы не вышло, а значит, можно сыграть на юном любопытстве. Излюбленный инструмент манипуляции среди Рексов. — Мы скорбим о твоей потере, леди Кара, — чуть продвинувшись к столу, продолжил Курт. — Как и скорбим о каждом Носителе, что отдал свою жизнь во благо нашему народу, но эту огромную цену необходимо выплатить. — Так уж необходимо отправлять детей на верную смерть, уважаемый Рекс? — сквозь зубы процедила Кара. — Во благо народу? Не видела, чтобы хоть один человек в Агрумах был искренне рад такому ничтожному существованию.                   На губах Рекса, вопреки здравому смыслу, заиграла довольная улыбка. Кара неясно обвела его лицо взглядом, а после того, как мужчина и вовсе прыснул весёлым смехом, озадаченно затихла. — Прости, — Курт виновато поднял обе руки вверх, после спешно встав на ноги. — Просто ты напомнила мне одного моего… Хорошего друга.                    Двэйн, что всё это время находился за дверью, недовольно поджал губы. Не секретом было то, кого имел в виду Рекс, но за таким, казалось, невинным сравнением могла скрываться угроза. Если Курта от убийства Двэйна удерживало то, что он Имбра, то Кара была в явной опасности. — Впрочем, это не так важно, — хмыкнул Курт, подходя всё ближе к девушке. — Я понимаю тебя, леди Кара, пусть пока ты можешь мне не верить. — Очень в этом сомневаюсь, Рекс Курт, — резко ответила Носитель, исподлобья наблюдая за мужчиной. — Нескончаемое чувство несправедливости, — чуть тише продолжил глава Агрума, остановившись в одном шаге от Кары. — Тебе не дали даже проститься с братом, не оставили возможности в последний раз с ним поговорить, и эта тоска не утихает, пламенем разгораясь в душе с каждым годом всё сильнее, — Рекс не смотрел на девушку, Курт глядел в окно, рассматривая в нём нечто, что видно было только ему одному.                     Кара ждала пыток. Ждала наказания за свои слова и была готова каждое из них с гордостью выдержать. Она не боялась той боли, которую ей могли причинить Носители Рексов и даже боги, считая, что самую нестерпимую боль они ей уже причинили. Но Курт умело проходился по кровоточащим ранам, вытягивая наружу то, что Кара старательно в себе хоронила. Глаза предательски наполнились слезами, отчего девушка рвано опустила голову вниз, до боли зажмурившись. Не этого она ждала. И от этого хотелось спрятаться.                    Удивительно тёплые в холодных стенах крепости, её щеки коснулись пальцы Курта. Не вынуждая, но настойчиво, он поднял её лицо к свету, без пошлого интереса его рассматривая. В растерянности своей Кара это позволяла. — Они так же отняли у меня брата, леди Кара, — сухо бросил Рекс, не отрывая взгляд от женского лика. — И я так же их ненавидел, лелея тогда и сейчас любовь к моему единственному брату.                    С губ сорвался нервный выдох, когда девушка в полной мере осознала смысл сказанных Рексом слов. Она была не одна. Во всём этом мире не ей одной пришлось горевать по родному человеку, ставшему Носителем. Не только она не утратила к нему любовь, но пронесла её сквозь года, желая умереть с ней в сердце. Одинокая слеза сорвалась с ресниц, но тут же оказалась пойманной Рексом, который почти нежно смахнул её с щеки Кары. Подведя к ней ближе тяжёлый стул, он уселся рядом и, отняв ладонь от девичьего лика, обхватил обе её руки, сжимая те в немой поддержке. — Леди Кара, ты первая за многие годы, кто так же, как и я, не отвернулся от родного человека, узнав, кем он является на самом деле, — вкрадчиво произнёс мужчина. — И откуда нам, Рексам, было знать, что ты захочешь с ним проститься? Пряча юных Носителей от семьи, мы их спасаем. Не даём им увидеть ненависть и отвращение в глазах самых близких. Они уходят в Крепость Света с неосквернёнными воспоминаниями. Я осознал это здесь, — Курт с доброжелательной улыбкой обвёл свободной рукой зал. — Увидел скрытую за вынужденной жестокостью справедливость. И ты увидишь, леди Кара, если дашь нам шанс показать.                    С затаённым дыханием девушка, сама того не понимая, внемлила каждому слову, так искренно срывающемуся с уст Курта. Утих ли её гнев? Сейчас ответом было твёрдое «нет», но теперь отчего-то Кара решила дать ему шанс. Не деспотичным богам и не напыщенному Рексу Карпаса, а Курту, который, похоже, действительно понимал, через что ей пришлось пройти. Он первый, кто выслушал её, и станет первым, кого выслушает она.