Разные полюса неба

Мари открыла глаза. Первое, что зафиксировал мозг — отсутствие веса шлема и перегрузки. Она стояла на твердом камне. Рука машинально метнулась к бедру: пальцы коснулись знакомой рукояти Пистолета Макарова. Пистолет на месте, нож в чехле — стандартный НАЗ (носимый аварийный запас), который она всегда проверяла до миллиметра перед вылетом. Она была жива. Вероятность выживания при прямом попадании AIM-9X и детонации баков стремилась к нулю, но вот она — стоит в сыром зале, освещенном факелами. Взгляд Мари мгновенно отсканировал пространство. Четыре юноши в странной одежде и… она. Напротив, всего в пяти метрах, стояла девушка. Военная форма, вышивка с флагом США, пепельно-серые волосы. Лицо врага, который секунду назад нажал на гашетку. В фиолетовых глазах Мари промелькнул математический расчет: «Дистанция малая. Цель — пилот F-22. Вероятность взаимного уничтожения при стрельбе в упор — 94%». Ладонь плотно легла на вороненую сталь Макарова. Хина тряхнула головой, отгоняя звон в ушах. Вместо того чтобы пойти на корм рыбам в Беринговом проливе, она оказалась в декорациях бюджетного фэнтези. Но инстинкты офицера ВВС США сработали быстрее, чем пришло осознание. — Son of a... — прошипела она, чувствуя, как пальцы сами находят массивную рукоять «Desert Eagle». Избыточный? Да. Тяжелый? О да. Но Хина любила пушки, которые стреляли так же громко, как звучал рок в её наушниках. Её взгляд встретился с ледяным взором черноволосой русской. Голубые глаза Хины сузились. Это была она — та, что сделала невозможный реверс в небе. Та, что утянула её за собой в ад. Атмосфера в зале накалилась до предела. Между двумя девушками-пилотами искрило напряжение, способное пробить обшивку истребителя. Они стояли как зеркальное отражение друг друга: две «старшеклассницы» в камуфляже, готовые закончить начатый в небе бой здесь, на камнях. Столкновение миров Четверо парней, стоявших рядом, выглядели растерянно. У каждого в руках было странное оружие: меч, копье, лук и... щит. Но все внимание присутствующих магов в мантиях было приковано не к ним. — О, легендарные Герои! — проскрипел старик в центре круга, его голос дрожал от благоговения. — Вы отозвались на наш призыв, чтобы спасти этот мир от Волн Бедствия... Он замолчал, его глаза забегали по шеренге прибывших. — Кхм... Простите, но пророчество говорило о четверых мужчинах из иных миров. Четверка великих орудий... Маг запнулся, указывая дрожащим пальцем на Мари и Хину. Девушки даже не повернули голов в его сторону, продолжая буравить друг друга взглядами, их руки застыли на кобурах. — Но кто эти двое? — выдохнул маг. — И что это за странные доспехи? И почему от них исходит такая жажда крови, будто они только что вышли из горнила самой страшной битвы? Мари чуть заметно шевельнула пальцами, снимая пистолет с предохранителя. Хина в ответ на это лишь шире расставила ноги, готовясь к рывку. Шестеро «героев» стояли в подземелье, но только двое из них знали, каково это — сгорать в небе. Напряжение в зале можно было резать тем самым выживальческим ножом. Воздух густел, превращаясь в невидимый кисель, в котором застыли две фигуры. Мари и Хина. Две стороны одной медали, разделенные океаном и идеологией, но объединенные общим предсмертным мгновением. Тишину, достойную вестернов Серджио Леоне, нарушил звук шагов. Парень с вызывающе-яркими волосами, напоминающими петушиный гребень, и копьем в руках, решил, что это лучший момент для флирта. — Девочки, не ссорьтесь, — самодовольно протянул Мотоясу, направляясь к черноволосой Мари. — Меня на всех хватит. Он только успел коснуться пальцами плеча Мари, как мир для него перевернулся. Акари не тратила слов на предупреждения. Рефлексы, вбитые годами тренировок в ГРЦ и Краснодаре, сработали чище любого бортового компьютера. Опорная правая нога вросла в камень. Резкий разворот корпуса — энергия пошла от бедра, превращаясь в хлесткий удар левой. Но в долю секунды, когда затылок «копейщика» уже летел навстречу жесткому полу, в голове Мари вспыхнул протокол: «Гражданское лицо. Сопутствующий ущерб недопустим». Её рука, словно стальной захват манипулятора, перехватила парня за воротник и придержала спину. Мотоясу некрасиво шлепнулся на пятую точку, моргая и пытаясь понять, почему потолок внезапно оказался так далеко. Хина, наблюдавшая за этим с кривой усмешкой, медленно убрала ладонь с рукояти «Дигла». Бой откладывался. Пока что. Она перешла в режим «наблюдателя», хотя внутри всё клокотало от адреналина и абсурдности ситуации. Мари выпрямилась, одергивая китель. Её фиолетовые глаза, холодные и пронзительные, впились в главного мага. — Что за цирк? — голос Акари звучал как удар металла о металл. — Я не давала согласия на съемки, участие в реконструкциях или этот ваш... маскарад. Немедленно прекратите это шоу и обеспечьте мою транспортировку на родину. Указательный палец Мари застыл в сантиметре от носа старика. Маг вздрогнул, чувствуя, как от этой «старшеклассницы» веет мощью стратегического ракетоносца. — Н-но... почтенная героиня... наш мир в опасности! — старик заикался, пятясь назад. — Волны Бедствия... пророчество... Вернуться можно только после победы. Вы... вы были призваны случайно. Должны были появиться только они! Он виновато указал на четверых парней, которые выглядели так, будто их только что вытащили из-за компьютеров. — Старик... — голос Хины, звонкий и дерзкий, разрезал оправдания мага. Она сделала шаг вперед, скрестив руки на груди. — В смысле «случайно»?! Я должна была превратиться в огненный шар над Тихим океаном минуту назад. Рай, ад, да хоть пустота — я была готова к любому сценарию, кроме этой дешевой манги про перерождение! Хина обвела взглядом зал, задерживаясь на Мари. Она не знала её имени, не знала её позывного. Для неё это была просто «та русская», которая едва не отправила её на тот свет. — Ты облажался, дедуля, — добавила Хина, сплевывая на пол невидимую жвачку. — Ты выдернул меня из кабины на сверхзвуке. Ты хоть представляешь, сколько стоит подготовка одного такого пилота, как я? Твоему королевству не хватит всего золота мира, чтобы оплатить этот счет. Они стояли плечом к плечу — не союзницы, но товарищи по несчастью, две хищницы в загоне для овец. Они еще не заметили, что на рукояти Макарова у Мари и на затворе «Пустынного орла» Хины тускло мерцают вкрапленные в металл драгоценные камни, пульсирующие в такт их сердцам. Маг, осознав, что диалог с вооруженными «школьницами» заходит в тупик, поспешно поклонился, указывая на массивные дубовые двери. — Все ответы... все ответы даст Его Величество король Олткрей! Пожалуйста, следуйте за мной в тронный зал. Процессия тронулась. Четверка парней с легендарным оружием шла вразнобой: кто-то спотыкался, кто-то восторженно озирался по сторонам. Но позади них, словно два отточенных клинка, двигались Мари и Хина. Их шаг был пугающе синхронным — четкий, размеренный военный марш, отбивающий ритм по каменным плитам. Хина мельком взглянула на идущую рядом черноволосую девушку. В голове «Аматерасу» до сих пор крутились кадры последних секунд боя. «Как она это сделала?» — думала Хина, незаметно сжимая кулаки. — «Разворот на 180 градусов при такой потере скорости... её должно было размазать по креслу от перегрузки. Она не человек, она грёбаный гироскоп. И эта ракета в упор... Чистое самоубийство. Или математический расчет?» Мари же не смотрела по сторонам. Она анализировала архитектуру, прикидывая толщину стен и возможные пути отхода. Для неё эта американка рядом была аномалией: хаотичной, шумной, но смертельно опасной. Тронный зал: Стальные маски Зал встретил их блеском золота и холодным величием. Король Олткрей, восседавший на троне, окинул взглядом прибывших. Его взор на мгновение задержался на двух девушках в камуфляже, и в глазах монарха промелькнуло явное пренебрежение. — Приветствую вас, легендарные Герои! — пророкотал он. — Назовите свои имена и звания, если они у вас есть. И вы, девушки... представьтесь тоже. Парни начали по очереди: Наофуми, Мотоясу, Ицуки, Рен. Каждый называл имя, возраст и род занятий, стараясь казаться важнее, чем они были в своих мирах. Когда очередь дошла до Мари, она сделала шаг вперед, вытянувшись в струну. — Старший лейтенант Мари Акари, — голос прозвучал сухо и четко, отразившись от сводов потолка. — Действующий пилот ВКС России. Позывной «Синхронизация» Хина хмыкнула, сделала шаг в сторону, принимая расслабленную, но дерзкую позу, и вызывающе посмотрела на короля. — Хина. Хина Миура — капитан ВВС США. Позывной «Аматерасу», и советую его запомнить, если не хотите проблем с небесной канцелярией. Король нахмурился. Названия стран ему ничего не говорили, но тон девушек раздражал. — Что ж, — сухо произнес Олткрей. — Раз вы, «Синхронизация» и «Аматерасу», были призваны по ошибке и не владеете Священным Оружием четверки, у вас есть выбор. Вы можете помогать Героям защищать этот мир... или просто жить здесь как гостьи, пока Волны не будут остановлены и вы не вернетесь домой. Выбор за вами. После слов короля пришла прислуга, которая проводила героев и пилотов за стол. В роскошной столовой, накрытой для Героев, атмосфера немного разрядилась — но не для пилотов. Парни набросились на еду, обсуждая интерфейсы статуса, которые они обнаружили. — Поверить не могу, это же буквально игра! — радостно вещал Мотоясу, потирая ушибленный зад. — Эй, девчонки, вы из какой Японии? У нас там сейчас 2019-й, и всё круто. Мари медленно отложила приборы, так и не притронувшись к мясу. — Моя страна — Россия. Но мои корни уходят в Японию, где чтят порядок и расчет. 2022 год. Хина, закинув ноги на соседний стул и вертя в руках тяжелый «Desert Eagle» (на затворе которого тускло мерцал голубой кристалл), фыркнула: — У меня тоже 2022-й, парень. И моя Япония — это историческая родина моих предков, но дом мой в Колорадо. Мари подняла глаза, встречаясь со взглядом «Аматерасу». По версиям обоих девушек, они были не виноваты. Мари считала, что не надо было "недальновидной американке" брать самолёт в захват, А Хина считала, что первой, кто выпустил ракету - был су-57 Мари. Огромный обеденный зал был залит теплым, медовым светом сотен свечей, но этот уют казался пилотам фальшивым. Воздух между Мари и Хиной все еще вибрировал, как фюзеляж на форсаже. Наофуми, Рен, Ицуки и Мотоясу увлеченно поглощали изысканные блюда, обсуждая игровые механики, пока не возник закономерный вопрос о доме. — Слушайте, — Мотоясу прожевал кусок мяса и обвел всех взглядом. — Раз уж мы все из «Японии», давайте сверим часы. Кто у нас сейчас у руля? В моем 2019-м премьер-министр — Синдзо Абэ. Великий мужик, стабильность, все дела. Ицуки кивнул, отпивая из кубка: — У меня тоже Абэ. Я тоже из 2019-го. Рен холодно бросил, не отрываясь от тарелки: — 2019-й. Ёсихидэ Суга. Наофуми замялся, чувствуя, что его временная линия идет куда-то не туда, но его перебил звонкий смех Хины. Она откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу, и её серые волосы качнулись в такт движению. — Мальчики, вы застряли в прошлом, — Хина хитро прищурилась, глядя на Мари. — В моем 2022-м в Токио заправляет Фумио Кисида. Но меня больше волновал старина Джо Байден в Белом доме. Знаете, каково это — летать за страну, где президент иногда забывает, в какую сторону идти после выступления, но при этом подписывает чеки на лучшие истребители в мире? Она усмехнулась, крутя в пальцах тяжелую вилку, словно это был штурвал. — Байден — это как старый добрый «Боинг»: летит на автопилоте, скрипит, но маршрут держит. Хотя в Колорадо-Спрингс на него ворчали больше, чем хвалили. Но эй, пока в баках керосин, а в пушке снаряды — какая разница, кто в Овальном кабинете? Мари, до этого момента сидевшая неподвижно, как мраморная статуя, медленно подняла голову. Её фиолетовые глаза в свете свечей казались темными провалами в бесконечный космос. Она не притронулась к вину, предпочитая сохранять ясность рассудка в этой абсурдной «зоне ожидания». — В моем мире тоже 2022-й, — её голос был тихим, но он заставил парней за столом замолчать. — И премьер тот же — Кисида. Она сделала паузу, методично разглаживая складку на скатерти кончиками пальцев. — В России президент — Владимир Путин. И для нас, пилотов, это не просто имя в новостях. Это приказы, которые не обсуждаются. Это жесткая вертикаль, где каждый винтик в механизме должен знать свое место. Когда ты сидишь в кабине, ты не думаешь о политике, ты чувствуешь за спиной волю огромной страны, которая не прощает слабости. — А у меня тоже Владимир Владимирович в России правит — добавили свои слова Наофуми, Мотоясу и Рен — Россия? У меня нету такой страны, но фамилия знакомая. У меня Владимир Владимирович Путин - президент СССР — добавил Ицуки — Ну хоть что то в наших реальностях остаётся неизменным — Наофуми попытался разрядить обстановку. Мари проигнорировала разговор "Школьников" и перевела ледяной взгляд на Хину. — У вас в США — шоу. У нас — математика силы. Твой «Раптор» летел за демократию, которую вы сами не всегда понимаете. Моя «Сушка» летела за границы, которые мы чертим в небе сами. Хина перестала улыбаться. Она подалась вперед, опираясь локтями о стол. Между двумя девушками вновь возникло то самое невидимое поле боя. — Шоу, говоришь? — Хина понизила голос до опасного шепота. — Это «шоу» только что отправило твою «математику силы» в это подземелье вместе со мной. Твой президент может чертить какие угодно границы, «Синхронизация», но небо не принадлежит никому. Оно принадлежит тем, у кого хватит дерзости его забрать. Мари лишь едва заметно сузила глаза. — Ошибка в расчетах. Ты здесь потому, что я позволила своей ракете найти твой тепловой след. Теперь наш алгоритм выживания пишется заново. Четверо героев-парней сидели, боясь пошевелиться. Они поняли: перед ними не просто «красивые девчонки в форме», а два ветерана войны, которой еще не случилось в их спокойных мирах. Коридор замка встретил их прохладой и гулким эхом шагов. Факелы на стенах потрескивали, отбрасывая длинные, ломаные тени на каменную кладку. Хина шла впереди, её походка была пружинистой, хищной, а Мари следовала за ней с безупречной осанкой, не сбивая дыхания. Они остановились у широкого стрельчатого окна, за которым расстилалась ночная столица Мелромарка. Хина резко развернулась, прислонившись спиной к холодному камню и скрестив руки на груди. — Пойдём-ка перетрём раз на раз, чтобы лишние уши не слушали, — бросила она еще в дверях, и теперь, оказавшись наедине, её маска «веселой девчонки» окончательно сползла. Мари остановилась в двух метрах. Дистанция безопасности. — И о чем ты хотела поговорить? — голос Акари был сухим и ровным, как отчет телеметрии. — Я считаю, что нам не о чем разговаривать. Мы выполнили свои задачи. Результат — взаимное уничтожение. — Значит так, дегенерация… — начала Хина, сузив глаза. — Синхронизация, — бесстрастно поправила Мари. — Да, да, жопу-лизация! — Хина сорвалась на резкий, злой шепот, подаваясь вперед. — Ты нахрена начала совершать эти блядские манёвры после того, как я тебя захватила?! Ты сама припёрлась на территорию США! Ты уже пятая за месяц, кто залетает хрен пойми зачем! Хина ткнула пальцем в сторону Мари, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Могла бы своей математической башкой сообразить, что захват — это просто провокация! Игра нервов! Мы так делаем постоянно, и вы так делаете. Если бы ты не решила поиграть в супергероя, всё, что бы нам грозило — это скучный рапорт и возвращение на базы. А теперь что? Я в каком-то средневековом дурдоме, мой «Раптор» — куча горелого титана в океане, а ты стоишь тут и хлопаешь своими фиолетовыми зенками! Мари выслушала тираду, не шевельнув ни единой мышцей лица. Она медленно перевела взгляд на окно, а затем снова на Хину. — Провокация? — Мари произнесла это слово так, будто пробовала его на вкус и нашла дефектным. — В моем алгоритме нет понятия «просто провокация». Есть «состояние захвата РЛС», которое является прямой прелюдией к пуску. Ты нарушила равновесие. Моя задача — защита суверенитета и проверка систем. Твоя задача — перехват. Она сделала полшага к Хине, и та невольно почувствовала, как от невысокой русской девушки повеяло могильным холодом. — Ты активировала НСЦ. Ты выбрала агрессивный режим сопровождения цели. Мой мозг обработал данные: вероятность атаки — высокая. Я не «играла в героя», капитан. Я устраняла угрозу кратчайшим путем. То, что ты считаешь это «игрой нервов», лишь доказывает вашу беспечность. Вы привыкли, что небо — это ваша песочница. Я напомнила тебе, что это — зона поражения. Мари на мгновение замолчала, её глаза сверкнули в полумраке. — И если цена этого напоминания — пребывание здесь, значит, так было предначертано вероятностью. Ты сама нажала на кнопку «старт», Аматерасу. Не перекладывай ответственность за свой провал на мои маневры. Хина стиснула зубы так, что послышался хруст. Она посмотрела на свои руки, на которых все еще виднелись следы от перчаток, и почувствовала, как внутри закипает что-то потяжелее злости. Хина резко сократила дистанцию. Её пальцы мертвой хваткой впились в плечи Мари, сжимая ткань камуфляжа. Акари даже не моргнула, её тело осталось расслабленным, но собранным, как сжатая пружина. В этом коридоре, освещенном дрожащим пламенем факелов, две девушки смотрели друг другу в глаза. Ярость Хины — обжигающая, хаотичная, как солнечная вспышка — разбивалась о ледяную, монолитную уверенность Мари. — Значит так... — Хина выдохнула, чувствуя, как её собственная злость начинает выгорать, оставляя после себя лишь горький привкус пепла. — Былое не вернуть. Мы сдохли в том мире, Акари. Слышишь? Она медленно разжала пальцы и отступила на шаг, тяжело уронив руки. — США и РФ больше не существует. Нет никаких сверхдержав, нет штабов, нет полетных заданий. Всё это осталось там, в куче обломков на дне Берингова пролива. И да, — она криво усмехнулась, — отчасти это и моя вина. Я заигралась в «королеву неба», а ты... ты просто была слишком хороша в своей математике. Хина облокотилась о холодную стену, глядя куда-то в темноту потолка, где плясали тени. — Я предлагаю не ссориться и объединиться. Сама подумай: если мы каким-то чудом и вернемся назад, то кем мы там будем? Кормом для крабов? Двумя трупами, которые даже опознать будет сложно? А здесь... здесь у нас чертов шанс. Настоящий, мать его, шанс на повседневную жизнь. Считай, мы вышли на пенсию в двадцать два года. Если ты, конечно, моя ровесница, а не какой-то секретный проект по выращиванию детей-гениев. Мари молчала. Она смотрела на Хину, и в её голове, привыкшей работать с вероятностями и векторами, шел сложный процесс пересчета. Конфликт с этим субъектом более не нес расчетной ценности. Ресурсы ограничены, мир враждебен, а те четверо парней с их «легендарным оружием» выглядели в глазах Акари как статистическая погрешность, на которую нельзя полагаться. — Мне двадцать два, — наконец произнесла Мари. Её голос чуть смягчился, утратив свою металлическую резкость. — И твои выводы... логичны. Эмоциональный фон мешает выполнению задачи по выживанию. Она перевела взгляд на свои руки, на которых не было ни царапины, хотя память всё ещё хранила жар взрыва. — Сверхдержав больше нет, — повторила она, словно пробуя эту мысль на прочность. — Есть только текущие координаты. И если единственный способ удержать эту «пенсию» — это работать в паре с бывшим противником, я принимаю это условие. В конце концов, Хина, ты единственный человек здесь, который понимает, что такое перегрузка в девять единиц. Хина фыркнула, и на этот раз в её глазу промелькнула настоящая, живая искра. — Девять? Детка, в том последнем вираже там было все двенадцать. Ладно, «Синхронизация», будем считать, что пакт о ненападении подписан. Она протянула руку — открытую ладонь, жест, который в её мире значил дружбу, а в мире Мари — отсутствие оружия. — Раз уж мы теперь «лишние герои», давай хотя бы сделаем так, чтобы этот мир нас запомнил. И постарайся больше не сбивать тех, с кем я собираюсь завтракать. Мари посмотрела на протянутую руку, помедлила секунду и ответила коротким, сухим рукопожатием. — Постараюсь. Но только если они не будут нарушать мой периметр. Мари и Хина разошлись по своим комнатам, которые находились в одном крыле, но за тяжелыми дубовыми дверями каждая осталась наедине с тишиной, пахнущей пылью и старым камнем. POV: Мари Акари (Синхронизация) Комната была обставлена с избыточной, почти раздражающей роскошью. Мари не стала зажигать свечи, её глазам хватало лунного света, падающего из узкого окна. Она привыкла к функциональности: кабина истребителя не терпит лишних деталей. Она села на край жесткой кровати и первым делом отстегнула кобуру. Макаров — надежный, тяжелый, кусок вороненой стали, который должен был стать последним аргументом в случае приземления на вражеской территории. Мари положила его на колени и замерла. «Что-то не так». Вес пистолета изменился. Баланс сместился на доли миллиметра к затвору. Мари провела пальцами по металлу и наткнулась на гладкую, инородную выпуклость. Там, где на затворе должна была быть лишь холодная сталь, теперь пульсировал кристалл. Он не просто светился — он дышал. Ритмично, в такт её собственному пульсу. И цвет… глубокий, мистический фиолетовый, в точности повторяющий оттенок её радужки. Она коснулась камня. Тот отозвался легким теплом, и перед глазами Мари на мгновение вспыхнула строчка системного кода, похожая на интерфейс Су-57, но написанная на языке этого мира: [Священное Оружие: Пистолет Порядка. Уровень 1]. POV: Хина (Аматерасу) Хина с разбегу запрыгнула на кровать, даже не снимая ботинок. Потолок с резными балками казался ей декорацией к историческому фильму. Она всё ещё чувствовала фантомный драйв от перепалки с «Синхронизацией». — Ладно, старик-король, посмотрим, что ты нам выдал вместо нормального душа, — буркнула она и вытащила из набедренной кобуры свой «Desert Eagle». Она любила эту пушку. Она была такой же дерзкой и избыточной, как и сама Хина. Но стоило ей взглянуть на ствол, как она присвистнула. — Оу, детка, ты решила сходить к ювелиру без меня? На массивном серебристом затворе, прямо под прицелом, сиял кристалл. Он был ярко-голубым, чистым, как небо над Колорадо-Спрингс в ясный день. Хина поднесла пистолет ближе к лицу. Камень сиял ровно тем же цветом, что и её глаза, когда она ловила азарт в небе. — Это что, тюнинг по-местному? — Хина коснулась кристалла кончиком языка, чисто ради эксперимента. В ту же секунду в голове зазвучал тяжелый гитарный рифф, а перед глазами выскочило полупрозрачное окно: [Священное Оружие: Орудие Солнца. Уровень 1]. — Серьезно? — Хина рассмеялась, крутя пистолет на пальце. — То есть у тех парней палки и зубочистки, а у меня — «пушка богов» со встроенной подсветкой в цвет глаз? Она навела ствол на стену, и голубой блик кристалла заплясал на каменной кладке. — Ну что ж, Аляска была только разогревом. Посмотрим, как этот мир выдержит мой 50-й калибр. Хина легла на подушки, не выпуская пистолет из рук. Голубое сияние в её ладони медленно затухало, погружая комнату в уютный сумрак, но она знала — стоит ей только захотеть, и это солнце взорвется снова.