Разные полюса неба

Мари поднялась бесшумно, словно хищник, привыкший действовать в режиме радиомолчания. Первые лучи солнца еще не коснулись горизонта, но небо уже начало светлеть, окрашиваясь в холодные стальные тона. На сон ушло около пяти часов — по меркам их прошлой службы это считалось роскошью, но здесь, в дикой глуши, любая минута покоя была на вес золота. Она перевела взгляд на костровище. Угли, еще вчера дарившие уют, теперь были покрыты плотной белой коркой пепла. Только несколько крупных фрагментов тлели едва заметным оранжевым свечением, словно пульсирующее сердце умирающего огня. Мари невольно ушла в себя, погружаясь в поток мыслей: «Когда я в последний раз ночевала в таких условиях? В детстве с родителями в палатке — но это было баловство. А потом — курсы выживания для летного экипажа на случай катапультации. Тогда мы зубрили это до автоматизма, не подозревая, что однажды знания о том, как разжечь костер без спичек, станут единственным, что отделяет нас от верной смерти. Приятные воспоминания... иронично». Воздух был пронзительно чистым, прохладным и влажным — идеальный утренний коктейль, заставляющий легкие работать на полную мощность. Но взгляд Мари невольно зацепился за её комбинезон ППК, лежавший на траве. «Кощунство. Настоящее кощунство — использовать эту вещь как подстилку. Это не просто одежда, это шедевр инженерной мысли, спасший не одну жизнь в кабине под чудовищными перегрузками. В конце концов, это единственная осязаемая связь с домом. Больше я так не поступлю. Нужно будет наплести веток или раздобыть лапник — спать на голой земле, рискуя повредить ткань, я не имею права. Надо было купить нормальную ткань в Мелромарке, но кто ж знал, что цены там кусаются так больно...» Она аккуратно, почти с благоговением, сложила свой комбинезон в идеальный квадрат. Одно движение руки — и технологическое чудо исчезло в «хранилище» кристалла её пистолета. Тихий шорох привлек её внимание. Мари перевела взгляд на Хину. Та спала безмятежно, укутавшись в свой комбинезон — практически близнеца мариного, отличавшегося лишь оттенком, флагом и парой конструктивных доработок, продиктованных спецификой авиатехники её страны. Смотря на спящую напарницу, Мари на секунду смягчилась, отбросив привычную колючесть. «Пусть поспит. Пока я раздую угли, пока подготовлю завтрак... Сейчас не время для спешки. В этой тишине есть что-то, что позволяет подумать, не оглядываясь на радары и отчеты». Мари начала медленно подбрасывать в остывающие угли сухие щепки, которые она заботливо отложила с вечера. Дым поднялся ровной струйкой, и вскоре в предрассветных сумерках заплясал живой огонек. Поход в деревню Лют начинался тихо, без лишних слов, в ритме, который они выбирали для себя сами. Пламя, до этого робко лизавшее сухие щепки, начало с жадностью пожирать подложенные Мари крупные ветки. Старая, местами подгнившая древесина, с шипением отдавала влагу, но, разгоревшись, превратилась в надежный источник жара, который будет греть их не меньше двух часов. Мари выпрямилась, отряхивая руки от коры и древесной трухи. Теперь встал вопрос завтрака. Она обвела взглядом просыпающийся лес. В голове крутились варианты, один другого сомнительнее: от охоты на тех самых странных «синекровных» кроликов, чье мясо могло быть как деликатесом, так и ядом замедленного действия, до простого питья воды из ручья, что в условиях неизвестной экосистемы граничило с безумием. Её внимание привлек куст, усыпанный плотными желтыми ягодами. Стоило Мари сфокусировать на них взгляд, как воздух перед её глазами едва заметно дрогнул, и всплыло полупрозрачное, будто цифровое окно: Медовица жёлтокожая. Статус: безопасна для употребления в пищу. Возможные эффекты: незначительное ускорение восстановления сил. Мари усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается облегчение. — Так, значит, даже не придется зубрить справочники по местной флоре? — проговорила она вслух, голос её прозвучал хрипло в утренней тишине. — Полупрозрачные уведомления сделают всё за тебя... Удобно. Слишком удобно для этого средневекового захолустья. Она осторожно сорвала горсть ягод. Они были прохладными и на ощупь напоминали упругие, чуть восковые шарики. Мари не стала пробовать их сразу, вместо этого она оглянулась на спящую Хину. Та всё еще видела сны, укутавшись в свой комбинезон, и её дыхание было ровным и спокойным. «Ускорение восстановления сил», — подумала Мари, рассматривая ягоды на ладони. — «Это нам пригодится больше, чем просто утоление голода. Если система действительно дает нам такие подсказки, значит, этот мир — не просто дикая природа. Это игра. Или что-то, что очень сильно на неё похоже». Она подошла к костру, аккуратно разложив добычу на плоском камне рядом с огнем. Запах от ягод исходил странный — медовый, с едва уловимой ноткой хвои. — Хина, — негромко позвала она, слегка коснувшись плеча напарницы. — Вставай. Завтрак готов, и, судя по всему, он даже пойдет нам на пользу. Если верить «интерфейсу», конечно. Мари не стала уточнять, что именно она имеет в виду под «интерфейсом» — она знала, что Хина и сама скоро всё поймет, когда посмотрит на эти ягоды. Она отошла к краю поляны, внимательно прислушиваясь к звукам леса. Утро обещало быть ясным, и, если их «система» не врет, после этого завтрака путь до деревни Лют покажется им куда менее утомительным, чем ожидалось. Мари присела на поваленное дерево, сложив руки на коленях, и стала ждать, пока Хина проснется, попутно сканируя взглядом окрестности в поисках других «подсказок» системы. Теперь, когда она знала, что мир дает ответы, осторожность сменилась исследовательским азартом. Хина заворочалась, почувствовав на плече уверенную руку напарницы. Первым, что она осознала, был запах — не сырой земли и утренней росы, а странный, приторно-медовый аромат, который перебивал даже едкий дым от догорающих крупных веток. Она приоткрыла один глаз, щурясь от света, который пробивался сквозь листву, и медленно села, сбрасывая с плеч импровизированное одеяло из ППК. — Ты чего не спишь? — прохрипела она, проводя ладонью по лицу. Голос звучал как наждачная бумага по дереву. Мари молча кивнула в сторону плоского камня у костра. Там, в лучах восходящего солнца, золотились собранные ягоды. — Ешь, — коротко бросила Мари. — Система говорит, что это «Медовица жёлтокожая». Не яд. Бонус к выносливости. Хина нахмурилась, всё ещё не до конца проснувшись. Она подползла к огню, усевшись по-турецки прямо напротив Мари. Сонливость как рукой сняло, когда она сфокусировала взгляд на ягодах. Прямо в воздухе перед её глазами, подчиняясь какому-то внутреннему алгоритму, возникло полупрозрачное окно с тем же текстом, который видела Мари. — Серьезно? — Хина хмыкнула, скептически разглядывая «интерфейс». — Ну, раз ты уже не умерла, попробовав их, рискнем. Она взяла одну ягоду, пару секунд рассматривала её на просвет — внутри кожицы проглядывала густая, почти янтарная мякоть — и отправила в рот. Сначала почувствовалась легкая кислинка, как от клюквы, но уже через мгновение по языку разлилась тягучая, почти сахарная сладость, отдающая лесным разнотравьем. — Неплохо, — признала Хина, прожевав и проглотив плод. Она запустила пальцы в горсть и начала есть их одну за другой, с аппетитом, по-военному быстро. Мари наблюдала за ней, сама не спеша поглощая свой завтрак. Она заметила, как с каждой съеденной ягодой напряжение в плечах напарницы тает. Хина выпрямилась, её движения стали более плавными, а в глазах, еще минуту назад мутных от сна, прояснился привычный блеск. — Слушай, а ведь и правда... — Хина провела ладонями по мышцам ног, которые после вчерашнего перехода ныли от усталости. — Вроде как отпускает. Не чудо, конечно, но будто кросс пробежала, а потом выпила стакан энергетика. Они сидели в тишине, доедая ягоды прямо с камня. Костер лениво догорал, выпуская последние кольца сизого дыма. Это был странный завтрак — без чая, без разогретой каши, в лесу, который они еще вчера считали враждебным. Мари последним движением ботинка засыпала тлеющие угли костра влажной землей, методично, без суеты, проверяя, не осталось ли случайной искры в сухой траве. Хина в это время уже поправляла снаряжение, проверяя плотность посадки кобуры. Лишние движения, привычная проверка перед «вылетом» — здесь, в этой глуши, их превратили в ритуал выживания. Они выбрались из лога обратно на дорогу. Утреннее солнце только-только начало окрашивать верхушки деревьев в золото, и воздух, лишенный дневного зноя, казался особенно густым, пропитанным ароматами хвои и прелой листвы. До деревни Лют оставался еще долгий путь — полтора дня, не меньше, если верить карте, которую Хина вновь извлекла из кармана. — Идем тем же темпом, — негромко скомандовала Мари, оглядывая горизонт. — Энергии от ягод должно хватить до полудня. Дальше — по самочувствию. Они двинулись по старой грунтовке. Дорога петляла, ныряя в небольшие низины, заросшие папоротником, и взбираясь на холмы, с которых открывался вид на бесконечные зеленые волны леса. Здесь не было дорожных указателей, только едва заметная колея, по которой, судя по всему, редко проезжали даже повозки. Атмосфера была обманчиво мирной. В лесу слышались пересвисты птиц, чей щебет казался Хине слишком резким и тревожным после привычного рокота турбин. Она шла, внимательно слушая каждый шорох — профессиональная привычка пилота, привыкшего доверять акустическим датчикам, здесь трансформировалась в постоянное напряжение слуха. — Ты когда-нибудь думала о том, что будет, если мы не найдем «своих»? — вдруг спросила Хина, не поворачивая головы. Она пинала носком ботинка мелкие камешки, оставляя на пыльной дороге аккуратные следы. — Я имею в виду... если этот мир просто... замкнутая система? Без выхода? Мари на несколько шагов замедлила ход, поравнявшись с напарницей. Её взгляд, до этого изучавший кромку леса, на мгновение зафиксировался на Хине. — В «замкнутых системах» главное — знать свои границы, — ответила Мари после долгой паузы. — Мы здесь. Пока есть цель, вопрос о «выходе» вторичен. А сейчас наша цель — деревня Лют. И я не собираюсь тратить ресурс на философские рассуждения, пока под ногами хоть какая-то почва. Они продолжали путь. Дорога плавно уходила вглубь леса, где деревья становились выше, а тени — длиннее. Хина молча согласилась, выкинув из головы лишние мысли. Впереди их ждал длинный, монотонный день пути — тот самый, когда ноги начинают гудеть от постоянной нагрузки, а мозг, лишенный привычного потока информации, начинает цепляться за малейшие детали окружающего мира: треск ломающейся ветки, крик вороны, скрип ремней снаряжения. Они шли, два пришельца из мира стали и сверхзвуковых скоростей, медленно растворяясь в зелени этого средневекового леса, где время, казалось, тянулось в десятки раз медленнее, чем в их воспоминаниях о прошлой жизни. До Люта было еще невообразимо далеко, и этот переход обещал стать первым настоящим испытанием на прочность для их выдержки. Солнце уже начало золотить верхушки деревьев, отбрасывая длинные, вытянутые тени на грунтовку. День, изнуряющий своей монотонностью, медленно угасал, приближаясь к пяти часам вечера. За всё это время — лишь два коротких привала, пара глотков воды из фляг и бесконечная череда шагов по пыльной колее. Мари, чьё зрение годами было натренировано выискивать микроскопические изменения на мониторах радаров и в прицельных комплексах, первой уловила диссонанс. На фоне земли, где свет и тень переплетались в хаотичный узор, человеческий глаз мог бы ничего не заметить, но её мозг, обученный отличать силуэты бронемашин от обычных валунов с высоты нескольких тысяч метров, среагировал мгновенно. Несколько теней. Они двигались не как лесные звери, а как загонщики. Мари почти не изменила ритма шага, лишь слегка наклонилась в сторону Хины, сокращая дистанцию. Её голос, едва различимый даже для напарницы, превратился в сухой, отрывистый шепот: — 12 часов. С двух сторон... люди. Предположительно четверо. Положи незаметно руку на кобуру. Хина даже не вздрогнула. Её реакция была такой же отточенной, как и у Мари — годы обучения в элитных летных школах не проходят бесследно. Она не стала озираться, не стала ускорять шаг, лишь едва заметным движением расслабила фиксатор на своей кобуре, позволяя ладони лечь на рукоять «Дезерт Игла». Они продолжали идти так, будто ничего не заметили. Мари начала сканировать местность, оценивая обстановку: кто эти люди? Обычные дорожные грабители, решившие, что две девушки в странной форме — легкая добыча, или же разведка какого-то местного лорда? — Сбавь темп, — едва слышно добавила Мари, сохраняя бесстрастное лицо. — Если они решат выйти — работаем быстро. Дистанция не в нашу пользу, если у них арбалеты. На счет три — смещаемся к тем деревьям справа, там есть укрытие. Впереди, за поворотом дороги, кустарник становился гуще, создавая идеальную ловушку. Мари чувствовала, как адреналин, давно не ощущавшийся с такой остротой, начинает разливаться по венам, разгоняя остатки дневной усталости. Воздух стал тяжелым, предгрозовым. Они еще не видели лиц нападавших, но уже чувствовали их присутствие — хищное, сфокусированное ожидание. — Готова? — так же тихо спросила Мари. — Гото... — фраза Хины оборвалась на полуслове. Два массивных силуэта, словно черти из табакерки, выпрыгнули из придорожного кустарника прямо на них. Воздух разорвал оглушительный грохот — «Дезерт Игл» Хины в её руках дернулся, как живой. Пуля калибра .50 AE, не знающая преград, ударила первого амбала точно в коленную чашечку. Ногу буквально разнесло в кровавое месиво: кость, сустав и связки превратились в осколки. Мужик рухнул на пыльную дорогу, издавая животный, нечеловеческий вой. Его карьера разбойника закончилась в ту же секунду — здесь, в условиях средневековой медицины, такое ранение было равносильно пожизненной инвалидности. В ту же долю секунды с левого фланга на Мари налетел второй «шкаф» с занесенным ножом. Мари не паниковала. Время для неё словно замедлилось, превратившись в знакомую схему боевого вылета. Она позволила нападавшему полностью выпрямить руку в колющем выпаде, сокращая дистанцию, а затем коротким, хлестким ударом ребром ладони врезала по его запястью. Нож бессильно брызнул в сторону, а Мари, используя инерцию противника, совершила глубокий выпад вперед. Её выживальческий нож вошел точно под ребра, в мягкие ткани живота. Мари резко провернула лезвие и отступила, позволяя телу осесть на землю. Она не сводила глаз с противника, пока тот не обмяк, хватая ртом воздух. Могла ли она просто обезоружить его, применить болевой прием, оставить в живых? Конечно. Дрогнула ли её рука? Ни на миллиметр. В мире, где за ними охотятся, где каждый встречный в лесу — потенциальная угроза, сантименты были непозволительной роскошью. Она не чувствовала ни ненависти, ни жалости — только холодную констатацию факта: угроза устранена. — Минус два, — коротко бросила Мари, оглядываясь. — Еще двое в лесу, — ответила Хина, не опуская пистолет. Её голос был пугающе спокойным, хотя глаза лихорадочно сканировали густые заросли, откуда они ожидали появления остальных сообщников. Раненый на дороге продолжал скулить, перекрывая шелест листвы. Мари перевела на него равнодушный взгляд, затем посмотрела на Хину. — Добивать? Или пусть дойдет до ближайшего селения и предупредит остальных? — спросила Мари, вытирая лезвие о штанину поверженного разбойника. — Времени на допросы у нас нет. Если остальные двое слышали выстрел, они либо бегут сюда, либо бегут прочь. Хина поморщилась, глядя на корчащегося в пыли инвалида. — Оставим его, — бросила она, не чувствуя ни капли сострадания. — Пусть ползёт. Авось, предупредит остальных, что с нами лучше не связываться. Она сделала шаг в сторону, полностью открывшись со спины. В этот момент из густого кустарника бесшумно, словно тень, вынырнул третий разбойник — жилистый, с хищным блеском в глазах. Его пальцы, цепкие и грязные, сомкнулись на плече Хины, а к её горлу прижалось лезвие изогнутого кинжала. Холодная сталь неприятно полоснула по коже. — Значит так... — прошипел он ей на ухо, косясь на Мари. — Не знаю, что это у вас за железяки, но живо на землю. Отпустим вас живыми, даже несмотря на то, что вы двух наших уложили. Условие простое... — он мерзко облизнулся, глядя на девушек с нескрываемым вожделением. — Вы обе понимаете, что от вас требуется. — Хуй тебе, — процедила Хина сквозь зубы, презирая его всей душой. В ответ разбойник лишь сильнее надавил кинжалом. Тонкая алая струйка мгновенно прочертила дорожку по шее Хины, окрашивая воротник её новой формы. Мари, чьё лицо оставалось маской ледяного спокойствия, медленно опустила руку к кобуре. Она действовала с грацией хищника, не совершая ни одного лишнего движения. Выхватив ПМ, она плавно начала наклоняться, будто собираясь бросить оружие к ногам нападавшего. — Только без глупостей, — прохрипел разбойник, довольный своей временной победой. БАМ!!! Звук выстрела 9-миллиметрового калибра в тишине леса прозвучал как удар грома. Пуля вошла в череп нападавшего точно над переносицей. 300 Джоулей кинетической энергии превратили всё, что было у того в голове, в бесформенное месиво. Разбойник даже не успел вскрикнуть — его пальцы разжались, и он рухнул на землю, как мешок с картошкой. Последний из банды, самый тщедушный, который всё это время прятался в кустах, увидев, что его товарищи превратились в кровавые ошметки за считанные секунды, вывалился на дорогу. Он не пытался атаковать — он вскинул дрожащие руки вверх, бледный как полотно. Хина судорожно выдохнула, прижав ладонь к ране на шее. Кровь была тёмной, но рана, судя по всему, неглубокой. — Твою мать... — прошипела она, глядя на бездыханное тело за спиной. — Умеешь ты выбирать момент, Мари. Мари осталась стоять неподвижно, удерживая ПМ наведенным на последнего выжившего. Её взгляд был прикован к оставшемуся в живых бандиту, который трясся всем телом, боясь даже вздохнуть. — Ну что, — Мари перевела ледяной взгляд на жалкую фигуру в кустах, — ты тоже хочешь попытать счастья, или у тебя есть более конструктивные предложения, чем у твоих друзей?