Линия отвращения

Под незримым, темным ужасом, закрывающим солнце от простых людей, жителей Цитаделя стези, проснулся простой народ этой страны. Хоть солнце и было уже высоко, да и светило ярко, все в этом месте ощущалось каким-то темным. Гимн страны, играющий на главной площади каждое утро, сейчас звучал особенно громко. В последнее время жирофобы были особенно агрессивны, и хоть никто и не говорил об этом вслух, все невольно понимали: надвигается война. Эн и Чип, сегодня находившиеся в странно-хорошем расположении духа, шли по набережной, недалеко от центра. К ним навстречу двигался Иноске, в необычном, для него, плохом настроении. Он хмуро посмотрел на веселых знакомых и, резко схватив их за руку, быстро повел куда-то. Через минут десять игнорирования всех вопросов, со стороны ребят, они остановились в мрачном переулке, где по виду не было ни одного живого человека последние лет 30. Иноске развернулся к охранникам и сказал: —Говорят, сегодня свинота пробралась мимо нашей охраны. Ночью. Я, конечно, никого не видел, — быстро начал оправдываться Иноске, ведь именно сегодня была его смена, — но на утреннем обходе мы с Рином, — он скривился, произнося это имя, — заметили огромные круги на земле, плхожие на складаки. Судя по объему следов, к нам чуть ли не король Шин пробирался. Эн и Чип переглянулись. Хоть они ни разу не видели короля Ацуму, а его настоящее имя знали только потому, что Стич случайно его сказал однажды, это все равно настораживало. После парочки вопросов, на которые Иноске не смог нормально ответить, ребята ушли. По улице они брели, теперь уже, не в лучше расположении духа. В это время в темном, но от этого не менее величественное, настолько, что там поместилась бы самая жирная из свинот, перед Великим Ацуму, в черной маске, на коленях стояли Рин и Ойкава. Еще перед ним мтоял Хината, но ему он приказал подняться на ноги. —Ну и как ты это объяснишь, Рин? — вкрадчивым тоном спросил Ацуму, — сначала от нас к свиньям сбегает Яку-сан, и именно поэтому я позвал еще и тебя, Ойкава, а теперь всякие свиноты ищут лазейки к нам? И худшее, что они их находят! — эмоции стали просачиваться сквозь вечно холодный тон короля. Даже Хината, которого сюда, вообще-то, не ругать позвали, невольно съежился, — это ведь позор, вы понимаете? Вы позорите нашу страну, свою родину! Хотите быть жирными? Хотите стать предателями, как Яку? Вперед! Будете весить свои гребанные 46 килограм, как истинные свиньи! Ацуму еще какое-то время ругался, а после отправил Рина на наказание. Ойкава, когда-то получивший такое же наказание за побег Яку, должен был проводить его. Но вернемся к Ацуму и Хинате. Как только ребята ушли, Ацуму смягчил тон голоса и повел Хинату в свои покои. Хоть они еще не были вместе, Ацуму делал для Хинаты буквально все, чтобы он ответил на его чувства. Когда они подошли к комнате, Хината услышал лай и скреб когтей и не поверил своим ушам. А потом и глазам, когда дыерь открылась. Перед ним стоял волчонок с красным бантом на шее. —Это твое, — уже куда более мягким тоном произнес Ацуму. —Правда? Ты серьезно? — Хината все еще не верил, попутно наглаживая волку шерсть. —Да, — он сказал это твердым, уверенным тоном, надеясь заверить возлюбленного. —Спасибо, — Хината улыбнулся и в его глазах появилась нежность. Та, с которой он бы никогда не посмотрел на Кагеяму, но с которой особенно часто в последнее время смотрит на короля. Как только Хината ушел с новым питомцем Ацуму немного помрачнел. Рядом с ним появился Нишиноя, как всегда, улыбаясь. Хотя в последнее время у него был fake smile, но Ацуму не желал думать об этом. —Здравствуйте, король, — тон элиты был шутливым, немного игривым, — значит мне не послышалось? Подарили своему возлюбленному волка? —Отстань, Нишиноя, не до тебя сейчас, — тон Ацуму снова стал привычно холодным, грубым и раздраженным. —Ну конечно-конечно, — после этих слов Нишиноя тоже помрачнел, — почему же не свинью? Символично было бы, учитывая последние события, — в его голосе звучала насмешка. Ацуму, кажется, невольно понял причину его fake smile. Он усмехнулся. —О, да? Или может так скучаешь по своему освинотевшему дружку? — Нишиноя помрачнел. —Ты.. Вы, — исправился Нишиноя, ведь как бы он ни злился, страх перед королем не отступал ни на секунду. Он просто ушел, ведь сказать он ничего не мог, инстинкт самосохранения не позволял.