Эхо на пустом берегу

Глава 2: Соль и Железо.

Маяк не любил чужаков. Его стены, возведенные из дикого камня и скрепленные раствором на основе китовой кости, привыкли к мерному дыханию одного-единственного человека. Теперь же пространство маленькой кухни на первом этаже казалось сдавленным, почти клаустрофобным. Причиной был он — мужчина, который занимал собой всё свободное место на полу у печи. Айла стояла на коленях рядом с ним, и её собственные вдохи казались ей слишком громкими. В воздухе стоял тяжелый, удушливый коктейль из запахов: мокрая шерсть его плаща, йод, застарелая кровь и странный, едва уловимый аромат — так пахнет озон перед тем, как молния ударит в мачту. — Ну и ну... — выдохнула она, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Её пальцы дрожали, когда она подносила нож к его промокшей рубашке. Ткань, некогда дорогая и тонкая, превратилась в ледяную корку, прилипшую к коже. Айла действовала осторожно, почти хирургически. Лезвие с тихим хрустом разрезало лен, обнажая его грудь. Она замерла. Его тело было картой. Если бы Айла была картографом, она могла бы годами изучать эти широты. Старые шрамы от мечей пересекались с отметинами от пуль, а кожа, загорелая до цвета темного меда, была жесткой и горячей на ощупь. Но больше всего её пугала тишина, исходящая от его левого плеча. Там, где должна была быть рука, рваные края шрама стягивали плоть в узел. Это была старая рана, но сейчас она выглядела воспаленной от долгого пребывания в соленой воде. — Ты пришел сюда умирать или просто решил добавить мне хлопот? — пробормотала она, стараясь не смотреть ему в лицо. Она принесла таз с горячей водой и кусок серого, едкого мыла. Каждый раз, когда её пальцы касались его кожи, по телу Айлы пробегала странная искра. Это не было страхом. Это было ощущение колоссальной, подавленной силы, которая дремала внутри этого человека. Даже в бессознательном состоянии он казался опаснее, чем морской король. Когда теплая вода коснулась его ран, мужчина вздрогнул. Его мышцы под кожей перекатились, словно живые стальные тросы. Айла инстинктивно отпрянула, готовая схватить кочергу, но он не проснулся. Лишь его дыхание стало более рваным, а на бледных губах выступила испарина. Айла чувствовала, как её собственная одежда прилипла к спине. Жар от печи смешивался с холодом, тянущим из-под двери. Она взяла бутылку самого крепкого рома — «Глотка дьявола», как называли его проезжие торговцы — и зубами вытащила пробку. Запах спирта ударил в нос, заставляя глаза слезиться. — Будет больно, Рыжий. Но ты, кажется, к этому привык. Она плеснула ром на рану на его плече. Мужчина отреагировал мгновенно. Его единственная рука сжалась в кулак с такой силой, что костяшки побелели, а из горла вырвался низкий, утробный рык. Это был звук раненого зверя, но зверя, который всё еще способен перегрызть глотку охотнику. Айла замерла, её янтарный глаз расширился от напряжения. Она видела, как под его кожей вздулись вены. Секунда, две, три... Он не открыл глаз, но его воля — та самая невидимая тяжесть — снова заполнила комнату, заставляя посуду на полках мелко дрожать. — Тише... тише, — неожиданно для самой себя прошептала она, накрывая его ладонь своей. Её рука была маленькой и холодной по сравнению с его. Но это касание подействовало. Напряжение начало спадать, как уходит волна после шторма. Кулак Шанкса медленно разжался. Айла работала еще час, накладывая швы и обматывая его торс чистыми полосами полотна. К тому времени, как она закончила, рассвет окончательно вступил в свои права. Сквозь узкое окно маяка пробился серый, безрадостный свет, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Она поднялась, чувствуя, как затекли ноги. Оставив его у печи, Айла подошла к окну. Шторм на улице не утихал, но стал каким-то... ленивым. Волны разбивались о скалы с утробным грохотом, а чайки, единственные обитатели этих мест, прятались в расщелинах. И вроде настала тишина, можно выдохнуть и немного успокоиться. Но видимо сегодня не этот день, потому что сзади раздался шорох. Айла обернулась так быстро, что едва не сбила что стоял чайник слишком близко к краю. Мужчина сидел. Крепкий орешек, нужно было все же оставить его на берегу. Нечего было тащить его сюда, и тратить на него алкоголь. Он опирался спиной о каменную кладку печи, тяжело дыша. Его рыжие волосы упали на лицо, скрывая глаза, но Айла чувствовала его взгляд всем телом. Он выглядел как павший бог — израненный, полуодетый, в бинтах, пропитавшихся ромом и кровью, но всё еще невероятно властный. Этот не обычный мужчина медленно поднял голову. Его усталые но глубокие глаза сфокусировался на ней. Сначала на её синем глазу, затем на янтарном. Он не выглядел удивленным. — Значит, это был не сон, — его голос был тихим, но глубоким, с отчетливой хрипотцой. — Маяк посреди ничего и красивая ведьма с разными глазами. — Я не ведьма, — отрезала Айла, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — И если ты собираешься хамить, я вышвырну тебя обратно в прибой. Бинты можешь оставить себе в качестве сувенира. Мужчина, что недавно был как мертвец замолчал, рассматривая её с любопытством, которое граничило с наглостью. Он проигнорировал её угрозу. Вместо этого он обвел взглядом её скромное жилище: пучки сушеных трав под потолком, грубо сколоченный стол, полки с книгами. Скудно, но на удивление мило. — У тебя уютно, — наконец сказал он, и на его лице снова появилась та самая тень усмешки, которую она видела на берегу. — Только вина маловато. Я вижу всего три бутылки в шкафу. Этого не хватит, чтобы пережить такой шторм. Айла задохнулась от возмущения. — Это — мой запас на месяц! И он не для тебя! — Месяц? — Шанкс издал тихий смешок, который перешел в болезненный кашель. Он поморщился, прижимая руку к перевязанному плечу. — Ты оптимистка, девица. С таким ветром... мы застряли здесь надолго. Он попытался встать, но его лицо тут же приобрело землистый оттенок, и он тяжело осел обратно. Айла невольно сделала шаг к нему, но вовремя остановилась. — Сиди смирно, Рыжий. Ты потерял столько крови, что любой другой уже был бы кормом для крабов. Кто ты такой? Какое судно тебя везло? Везучий урод, девица фортуна точно его любит. Шанкс поднял на неё взгляд. В этот момент маска весельчака на секунду соскользнула, и Айла увидела в его глазу что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Это была не просто сила. Это была безграничная, всепоглощающая усталость человека, который несет на плечах весь мир. — Моё имя Шанкс, — просто сказал он. — А судно... судно скоро придет за мной. Если океан позволит. Айла нахмурилась. Имя «Шанкс» казалось ей знакомым — где-то в старых газетах, которые привозил корабль снабжения раз в полгода, она видела это слово. Но здесь, на краю света, титулы не имели значения. — Что ж, Шанкс, — она подошла к печке и сняла котелок с кашей. — На этом острове океан позволяет только то, что я ему разрешу. Ешь. И не надейся на вино. Пока ты не сможешь стоять на ногах, ты будешь пить только воду и мой горький чай. Шанкс посмотрел на миску, которую она поставила перед ним, это выглядело смешно, будто кормила бездомного кота, а затем на неё. Его взгляд потеплел. — Горький чай и строгая хозяйка... Кажется, этот отпуск будет лучше, чем я ожидал. Айла скрипнула зубами, но промолчала, разворачиваясь, чтобы подняться к лампе маяка. — И да, как только тебе станет лучше.. Я дам тебе Дэн Дэн Муси. — Её сердце почему-то колотилось быстрее, чем обычно. Она чувствовала, как его взгляд провожает её до самой лестницы. — наберешь своим и скажешь где ты. Первый день их совместного заточения только начинался, а тишина, которую она так берегла десять лет, была разбита вдребезги простым мужским смехом.