Тончайшая нить

Ретчет был у колодца искр. Он остался последним, кто стоял у колодца и ждал, пока остальная команда уйдёт. У него разрывалась искра от разрыва связи, но что-то было не так. Ретчет не мог понять что. Он думал его актив прервётся именно тогда вместе с ним, но чувство странности и не естественности не давала покоя. Ретчет стоял у колодца и смотрел в него, освещаемый слабым светом ядра. Прошёл час, может два, он ждал, хотя не признавал этого. Он хотел убедиться в точности смерти, даже лучше записать время, как при работе. Оптимус Прайм(Орион Пакс) погиб (героем, ради Кибертрона) в ../../..... присоединивши искру к Оллспарку, прыгнув в колодец, он бы спустился, если бы не думал, что это уже слишком. Броня была напряжена и сильно прижата к телу. Ветер шелестел и гонял пыль. Спустя столь долгое время она здесь всё-таки появилась, это и не удивительно после стольких разрушений. Успокоится не давала мысль о том что он может жить. Но это было бы невозможным чудом, а Ретчет перестал в это верить слишком давно. "Надежда умирает последней". Он хотел убедить себя не оскорблять колодец своим присутствием и чтобы он там увидел? Серую броню или её отсутствие из-за поглощения планетой. И тут он начал чувствовать, что омыватель скапливался и падал. Лился из его оптики и падал, долго. Он хотел кричать. Кричать настолько громко, чтобы его возлюбленный мог услышать, снова обнять его, Ретчет снова почувствовать тепло его брони, услышать утешительные слова, тепло и биение его искры, сервоприводы, положенные обычно на его плечо для поддержки или снова проявить свою любовь. А ведь они мечтали. Мечтали о конце войны, что смогут не прятаться и не боятся за здоровье каждого, за раскрытие отношений. Обнять друг друга и просто держась за руки гулять. Праймус, он был таким сентиментальным. Ещё оставшееся черта от Ориона, того доброго, солнечного и живого, который верил, верил в лучшее и надеялся за них двоих. Он давал надежду Ретчету. Он был его близким другом, его возлюбленным, его связаным. Но его нет. Его нет! Он видел собственными глазами и не мог верить им. Он не замечал, что уже был на коленях, на спрятаном сервоприводами фейсплейте стекал омыватель. Долго или нет Ретчет не заметил этого. Он не мог верить самому себе, что это могло быть возможным и не мог верить, в его актив. . . . Где-то на периферии разума он может и замечал, но не мог заставить обратить на это своё внимание. Странный скрежет доносился из стен колодца. Шаркающие звуки, будто кто-то карабкался. И это было не возможным. Ретчет был погружён в печаль и скорбь. И что-то в его камере дёрнулось. Он заглох. Искра начала жужжать и вырываться из камеры. По тончайшей нити не было ничего понятного и было сложно ощутить. Нить. Была нить. Столь тонкая и незаметная, что по ней было сложно почувствовать другого. Шаркующие звуки были эхом и это было не естественное мерное жужание колодца. Оно становилось чуть громче. Ретчет решил подняться и подойти ближе. Искра рвалась вперёд ведя его за собой, он не мог сопротивляться этому порыву. Заглянув в колодец, что-то блестело от слабого света Оллспарка. Красный и синий. Красный и синий. Красный и синий. Шлем закружился, а Ретчет чуть не упал. Сев он присмотрелся. Ох, Праймус, этого не может быть: - Оптимус? - шёпот отозвался сам по себе из его воколайзера и последовали шумы. Он не обращал на это внимание, а только на то, как красное пятно становилось чётче и ближе. На фейсплейте можно было различить в метрах семи была улыбка. Столь лучезарная и желанная, как тогда до войны, до конфликта, до Мегатронуса. Как была у Ориона, которого не сдерживала Матрица Лидерства. Он втянул воздух в вентиляцию, и не мог отпустить его. - Орион? - протянувши сервопривод для помощи, Ретчет не знал радоваться ему или опасаться, что он мог забыть. - Ретчет - позвал Орион, когда поднялся - Я так рад, что ты оказался здесь - улыбка заменилась грустным выражением фейстплейта - Ты плакал? Я смутно помню,.. хочу спросить, что... - его надлинзовые щитки резко расширились и он почувствовал резкую боль. Последние воспоминание. Он не мог вспомнить всё. До этого времени он знал только одно ему нужно подняться, его ждут. Просто чувство переполнявшее искру, что ему нужно наверх. И теперь он здесь. Он упал в колодец и... Зачем? Что было до этого? Он что-то говорил? И Ретчет там был. Он был... грустен? Но почему? И... Он обернулся. - Я помню не все... И большую часть смутно. - он посмотрел на Ретчета и вытел пальцами его омыватель на щеках - Но я кажется не мог поступить никак иначе. Прости меня - Эм-поле было погладено разрозненными волными от счастья встретить друга, неизвестной печали и всплывающей боли в процессоре. - Ты помнишь? И, наверное, даже сможешь вспомнить. - оптика Ретчета засияла и он накрыл своим сервоприводом, сервопривод Ориона. - Что ты помнишь последним? - Я...- он осмотрелся - Я уже просыпался. На Земле да? - Он посмотрел на Ретчета и тот слабо улыбался, он был уже рад тому что он жив - Органик передал мне Матрицу... снова... Всё так запутано и перемешенно. Я был Праймом и не был и... Это сложно объяснить смутные воспоминания. Но война окончена, так я понимаю, да? - Ретчет кивнул - Тогда могу ли я поцеловать вас, мой старый друг? - Орион улыбался они и так были близко, но он подошел ещё ближе, совсем немного наклонившись. Теперь у него был снова корпус архивиста. Ему больше не нужно сражаться за автоботов. Больше не нужно быть символом надежды и вести войска. Он мог теперь остаться рядом с ним. Со своим связаным навсегда. Ретчет кивнул и их лицевые пластины соприкоснулись в нежном поцелуе. Больше нет войны и не должно быть врагов. Они могут быть вместе. Просто жить, наполняя чужой актив счатьем от присутствия друг друга рядом и без страха быть осуждёнными или раскрытыми. Наконец-то они могут позволить себе счатье.