... Или нет?

Прошло порядком пяти лет. Небеса всё так же прекрасны в своей стерильной красоте. Всего день назад произошла зачистка, выделившаяся своей... Концовкой. Убит, умерщвлён, отдан адской земле. Свирепые вои в кабинете, треск пластинок и гитар. Разодранные руки. Появление искупленного грешника. Бунт преисподней. Личностная борьба. Усмирение. Принятие. — Я тебя ненавижу, горделивый ублюдок... Призрак стоял перед ней, снова преследуя. — Как же та-а-ак. А ведь всего пару дней назад хотела устроить аду взбучку... Но за сына я тебя простить не смогу! Он любовался своими крашеными ногтями, словно никак не смущенный её поведением. — Думаешь, только ты можешь играться со всеми? — Конечно. Я же мастер хуёв, блять! Не припомню, чтобы называл тебя мастером пизды. — Заткнись... Он смеётся — она улыбается. Два идиота. — Ты пиздишь сама с собой, я хуею. Пойди в мамочку поиграй, что-ли. Он в тебя втрескался сто проц. Жаль, не знает местонахождение твоей хаты... — Я же сказала заткнуться. — Сама заткнись. Я всегда был главным, а не ты! И так почти целый час. Лют не уставала. Всего одна совершённая ошибка и теперь всё капало ей на нервы. Еда становилась не такой вкусной, тренировки пресными, а поведение... Ох, что же с ней стало? И все это за один жалкий день. — Ты опять мокрая, фу блять. Под каждого встречного пасть готова? — Тебя ебать не должно. — Как заговорили... А настоящему ты бы так же ответила? — он скучающе оглядывал стены. Она стихла, потом нахмурилась, прикусив губу. Сама же себя ранила. Это было жалко. — Будь он жив, я бы так не поступила, всё просто. — И до конца жизни осталась бы целкой, всё правильно. Нет, она не чувствовала вину. Убеждала себя в этом. — Я использовала его. — Ему понравилось. — Не мои проблемы. Всё это вызывало противоречия в её голове. Она была влюблена в другого, но лишилась девственности с его сыном. И что самое страшное: ей начиналось нравиться, совсем немножко. У нее болело почти всё: поясница, шея, промежность... Но это было приятно, даже приятнее грубого слова. — Скоро из-за той белобрысой сучки и змеёныша всех моих девочек утилизируют или пустят на дебильные парады, поэтому тебе повезло. — Не думаю, что здесь надо радоваться. — А я и не радуюсь. Видишь радость в моих глазах? Она не увидела, но ведь правда... А что случится с ними? Просто расформируют? Растворят в воздухе? Вряд ли. Как бы Сера не пыталась пойти на мир, Небеса все еще будут нуждаться в их защите. Поводов для беспокойства мало. — Ладно, я- — Можешь не договаривать. Я всё знаю. Ехидная ухмылка. Всё такой же едкий. Её идеальный образ, как он и сказал.

***

— Вс-с-се здравс-ствуйте! С-сегодня я хочу показать с-свой новый экс-с-сперимент! Сэр Пентиус встал в гордую стойку, держа в руках какой-то непонятный прибор. Троица ангелов глядели на него с малым нетерпением, ожидающе улыбаясь. Он подождал пару секунд и поставил прибор на землю. Механизм стоял неподвижно, но затем из металлической коробки вылезли маленькие конечности. Это был роботизированный краб. Он тут же начал перебирать маленькими лапками, ползая неровными кругами. — Как это мило! — Эмили воскликнула, хлопая в ладоши, наблюдая, как маленькое механическое животное небрежно ковыляет по песчаной поверхности, встречаясь с созданными ею летающими миньонами несколько дней назад. — Очень круто, Пент! — Авель отвечал подстать ей, а Пётр молчаливо улыбался. — С-спас-с-сибо, друзья! — он широко улыбнулся, сверкая двумя острыми клыками, — Мы с Бакс-с-стером решили наладить контакты, поэтому с-с-с этого дня я буду радовать вас-с-с нашими с-совмес-с-стными работами! — А как поживает Черри? — апостол все же решил спросить что-то. — Мис-с-с Бомб?! Ох, всё прекрас-сно! Думаю вс-с-скоре она тоже с-сможет попас-с-сть с-с-сюда! — из него сочилась искренняя радость, впервые за всё его пребывание здесь, если не учитывать момента разговора с адом. — Не зря мы доверяли Чарли! Отель правда работает, ребят! Она обнимает двоицу, заставляя три нимба стукнуться друг с другом. Пётр и Авель неловко переглядываются. — Что ж, — первый выскальзывает из объятий, — Я, пожалуй, продолжу свою работу. — Ну, как обычно... За пару минут ведь ничего не случится, Пётр! — Случится твоя злая старшая сестра! Он — улыбнулся, она - фыркнула, провожая взглядом. — Ещё увидимся, друзья! — Без сомнений. Авель отвечает, застав на миг грустную улыбку на его лице. И всё же, он не слишком любил свою судьбу, как и остальные немногие... — О нет! — Сэр Пентиус резко подползает к крабику, у которого со скрипом отломилась одна лапка. Это всего лишь искусственное существо, но даже так Эмили подлетает к нему, чтобы сочувствующе приобнять и змея и его новую игрушку. — С ним всё будет хорошо! Я могу- — С-стоп! Я с-с-сам! — он ответил твёрдо, гордо отвернулся, демонстрируя волосы, напоминающие змеиный капюшон, — Я очень ценю вашу помощь, но это... Моё творение. Серафим понимающе улыбается. Авель наблюдает за ними с тёплыми чувствами. После посещения ада и тренировочного поля он успел хорошо так отвыкнуть от приятной сладости местных жителей. — Хэй, Эмили. А Сера что-нибудь говорила насчёт меня? — А? Да нет, не припоминаю. — она делает задумчивый вид, — Она сегодня хочет побыть одна. Её взгляд обращён к змею, что неловко пытался прилепить отпавшую ножку, а затем клешню, пока у него наконец не выпадает глаз с парочкой пружин. — Это хорошо. — Ты напортачил где-то? — подозрительный, но шутливый вопрос. — Нет, что ты! Просто она просила побеседовать с Лют... — И как всё прошло? Он пожал плечами. — Я бы сказал не так плохо, как могло бы быть. Он почёсывает затылок, и воспоминания резким острием влетают ему прямо в голову. — Это все так... Странно. И резко. — Если она будет докучать, то просто скажи мне. Или Сере. Она протягивает руку помощи. — Нет. Извини. Удивляется. Раньше он никогда не отказывался, но на это была его воля. — Хорошо, тогда... Будь сильным и смелым, Авель! Покажи ей, где раки зимуют! И Эмили шуточно сжимает кулаки с самоуверенным лицом, демонстрируя совершенно дамские руки, без мускул. Чёрт. — Так и быть, покажу. Он расправил крылья, отдавая ей честь. И она отдала тоже. — До встречи, Эмили. — Пока-пока! Ох, бедняжка... И она возвращается к Пентиусу, пока Авель взлетает вверх, не зная, куда деться. С одной стороны бумажки, с другой — она. Голодная, хищная... Давшая ему шанс. Он помнил тот злополучный день во всех подробностях и очень жалел об этом, заливаясь краской.

***

В кабинете тихо. Бумаги разложены по ровным стопкам. Что? Дверь захлопывается за ним, он резко разворачивается. Уже здесь. — Опять прохлаждаешься? Ещё не устал? — Что ты здесь делаешь? — Прибираю мусор. — её походка стойкая, несмотря на ноющую боль. — Ты даже не знаешь, как правильно разложить его документы... Что-то в её голосе пугало. Она снова заигрывала. Он старался держать себя в руках. — Я спешил. И разве ты не должна сейчас- — Мне решать, когда запрячь своих сучек, к тому же... Сера дала карт-бланш на "перерыв". Как я могу не воспользоваться этим? Прежняя Лют рвала бы на себе волосы, но нет, она была спокойна, даже расслаблена. Она подошла к нему ближе, дабы рассмотреть эти нахмуренные брови, так напоминающие Адама. — Битва закончилась, но не война. Если ты правда хочешь стать значимой фигурой, то тебе нужны тренировки. Она шепчет, сталкивая их носы. — Ты за этим здесь? — Да. Смиренный вздох, а затем резкий поцелуй. Бронированное тело легко вздрагивает от внезапности. Его руки путаются в её волосах и её тоже. Языки жадно сплетаются, но потом Авель прерывается, оставляя между ними влажный след. — Этого достаточно. Он утвердил. Она нахмурилась и ощетинилась, заметив, как прижималась к нему, подобно какой-нибудь дурочке. — Так ты идёшь? — Иду. Вот и порешали. Она оттолкнула его. Осторожно. Призрак ехидно поглядывал из-за стола, бесстыдно показывая некультурные, но ясные жесты. Её это бесило. Авель непонимающе оглядывался, но заметил лишь пустоту. И стопки бумаг. Это её тоже бесило. — Пошли, пока есть время. — Лют разворачивается, принимая своё обычное сухое выражение лица, доставая из ножен клинок, шумно распахивая высокую дверь. Они достигают поля быстро, но для него это длилось как целое десятилетие. Экзорцистов нигде нет, только она одна, взмахивающая клинком по проплывающим мимо облакам. В теле всё ещё присутствует этот чёртов тремор, но она постаралась успокоиться. — Хочешь расскажу кое-что? — Например? — Когда меня впервые поставили сюда... Я почти что прирезала твоего отца. Это не могло быть правдой. Но обычно она не врала. — Он спросил у меня, как экзорцист должен поступать с нечистью. — её руки сильнее сжали орудие, — И я ответила. "Стой, стой, стой! Чёрт, да ты психопатка!" — Он был таким... Зелёным. "Сера, она идеальна!" — Почти как ты. Он внимательно вслушивался, пока она переключилась на снаряжение, подыскивая ему оружие. — На его месте должен был быть Михаил. Кто угодно, но не простой смертник. — её голос спокоен, несмотря на горечь воспоминаний, — Истина в том, что в нас всё заложено с самого начала. Мы - идеальные бойцы. Наши атаки эффективны и беспощадны, но даже идеал даёт слабину. Она достает копьё - самый базовый инструмент. Вертит его в руке, а затем протягивает Авелю. — Если хотя бы одна эмоция одержит верх, то это путь к краху. Ты сразу становишься никчёмным мусором, который необходимо зачищать. Она встаёт напротив, тоже берясь за оное, но менее массивное. Оно сверкает вместе с протезом. — А это уже моя работа. — Можно поинтересоваться, Лют? — Валяй. Он сделал глубокий вдох. — Что есть во мне, чего нет... У неё? — У кого? У адской подстилки? — она фыркнула, слегка сбитая внезапностью вопроса, — Она — предатель, ты — всего лишь трус, но у тебя есть потенциал. Лют почти что не верила своим словам — Авель слегка порозовел. Комплименты от неё ощущались совсем иначе, нежели от Эмили или Петра. — Ну и ещё из очевидного — у тебя есть хуй. И ты сын своего отца. Теперь её зрачки сужаются, лапы впиваются в копьё. Надо настраиваться на поединок. — Приготовься, Авель. Он постарался отойти от её слов, а потом приготовиться, но страх затуманивал разум, заставляя дрожь пронестись по всему его телу. Авель попробовал повторить её напряженную стойку, но она в ответ лишь молча анализировала его, отходя на метра три. Затем пошла в атаку. Быстро, но не безжалостно, не как на обычных тренировках. Он всё ещё был человеком, а не экзорцистом. Она это прекрасно понимала. Его первое действие - оборона. Он пытается выставить орудие в горизонтальное положение, и у него даже получается удержать её удар. Ненадолго. Ангельский металл звенит от столкновения орудий, прежде чем она отводит копьё назад и делает следующий укол. Он снова обороняется, сжимая зубы. — Хватит трусить, дерись! — она приказывает, надавливая на его копьё, сильно сдерживаясь. Авель не отвечает, старясь не сбавлять обороты, но ноги сами скользят по полу под её натиском. — Если ты победишь в этой схватке... Я отсосу тебе. — она шепчет, но затем добавляет, — Но если проиграешь... Я придумаю, как тебя наказать. Призрак возникает из пустоты, наблюдая за ней с широко раскрытыми глазами. Она правда сказала это... Золотые глаза Авеля уставились на неё так же широко, а лицо вновь залилось красками. Паршивый трюк. Лют наносит резкий удар древком по его ноге и тотчас роняет на землю, выдавливая вскрик. — Идиот... Он тебя вообще запустил. — она фыркнула, смотря на него сверху вниз. Тренировка только началась, а он уже весь в поту и пыли, кашляющий на земле, валяющийся, словно перевернутый на спину жук. Жалкое зрелище. — Если мы сражаемся с немощами, то тебе перепадёт роль кого-то покрупнее. Ты должен быть готов к этому... — Но мы только начали... — Ты уже закончил. Она присела ему на пузо, игнорируя издаваемое им шипение, хмуро оглядывая, задумавшись. И как ей справиться с этим? Он же ни на что не способен... Только петь песни и участвовать в глупых сценках от Эмили. Вместо презрения теперь была жалость и разочарование. — Хорошо, давай попробуем что-нибудь другое. Она встала, грубо отбрасывая копьё в сторону, не стесняясь перешагивать через Авеля, как через бревно, который всё ещё отходил после её слов, медленно переворачиваясь на живот. Они попробовали мечи, топоры, секиры... Разных форм и размеров. Он всегда падал наземь перед ней. Оба старались держать в голове, что это их первый день, но Лют было трудно. У неё слишком много опыта и мало терпения. В один момент она просто бросила один из мечей в случайном направлении, не услышав звука падения. Нервы сдавали, спина горела. Авель смотрел на неё с первобытным чувством страха, боясь сделать лишнее движение. — Я же говорил тебе, дурочка. Он безнадёжен. — Молчать, это твоя вина! Улыбка. — Ты с кем-то разговаривала, Лют? — почему-то Авель очень надеялся, что не с ним. — Тут никого нет, придурок. — она тихо прорычала, — И как тебя заставить постоять за себя, а? Она подошла вплотную. Он не увидел злобы, только горечь. Лейтенант привыкла сразу избавляться от дефектов, но он был святым. Почти. Ладони в перчатках легли ей на талию, будто бы немного неуместно; но она не сопротивлялась, только склонила голову и прижалась лбом к его плечу, вдыхая специфичный запах ткани, пропитанной пылью и потом. Шум в голове угасает и мысли обоих становятся пусты, погружаясь в момент. Когтистые руки цепляются за спину, легонько теребя свисающие пряжки. — Дай мне время. Молчание. Она сильнее вжимается в него, почти что начиная рвать ткань. Её что-то останавливало где-то там, внутри, под плотной бронёй, мясом и твёрдыми костями. — Пообещай, что не умрёшь раньше меня. — Обещаю. Лют думает, прежде чем ответить коротко и по делу. — Спасибо. Этот глупый парнишка заставлял её падать всё глубже на дно. Теперь она начинала понимать, почему не признаваться Адаму было не таким уж плохим решением. Она ещё не успела полюбить его, но уже охвачена навязчивым беспокойством, словно сторожевая псина. Его мягкотелость убивала, а немногочисленные попытки походить на отца вызывали горький смех. Да кто он такой, чёрт возьми? Авель взял Лют за подбородок, та подняла на него томный взгляд. Перья взъерошились, когда рука переместилась на одну из щёк, бережно поглаживая эти причудливые отростки. Позволив себе немного раскрепоститься, она трется о ладонь, выдыхая тёплый воздух, доводя до мурашек. — Продолжим завтра. Свободен. Она принудительно отступает от него, выравнивая растрёпанную причёску и постепенно приходя в норму. Больше никаких слабостей, на сегодня так точно. — Спасибо тебе. Она отвернулась от него, чтобы скрыть эту глупую девчачью улыбку, которую мог видеть на ней только Адам. Ещё слишком рано, как бы глупо это не звучало. Взмах чёрными крыльями и она улетает, повторяя вчерашний момент, в совсем уже другом контексте. Он остаётся там, один, наблюдая за её исчезающей в пышных облаках фигуре. Она всё-таки не наказала его.