Дитя пепельной земли

      – Выше локоть, – короткий хлесткий удар ожег руку Дже, заставив ее невольно зашипеть сквозь зубы. – И сильнее натяни тетиву.       Она последовала указанию, хотя мышцы уже ныли от усталости.       – Вот так. Помнишь, что нужно учесть при прицеливании?       – Ветер, кена Миссун Акин, – ответила девочка.       Как назло, его порывы становились все сильней с каждой минутой. Последнюю неделю каждый раз во время тренировок Дже разыгрывались пепельные бури, и она подозревала, что это отнюдь не совпадение. Стрелять в безветренную погоду или в закрытом помещении у нее более-менее получалось, но как прикажете поразить мишень, когда её едва видно из-за пепла, что несется прямо в лицо? Не говоря уж о том, что стрелы летят вообще непонятно куда… Но, когда неделю назад она пожаловалась наставнику, что не может попасть в мишень из-за сильного ветра, тот хмыкнул и выстрелил почти не глядя – так, что вторая стрела расщепила первую: «Ветер мне не помеха». Дже только губы кусала: ей такого мастерства, кажется, никогда в жизни не достичь! А с того дня и начались пепельные бури, словно по расписанию совпадающие с ее тренировками. И хотя в ответ на прямой вопрос дядя Ворин только посмеялся, Дже была уверена, что это не совпадение! Недаром же двемеры умели управлять погодой, а дядья ее обосновались именно в двемерских крепостях, да и вообще, дом Дагот в древности был в родстве с глубинными эльфами… Дже мотнула головой, отбрасывая лезущую в глаза черную прядь – самое зримое доказательство ее происхождения от бабушки-двемерки, жены прежнего главы Дагот, жившей в самом начале Первой Эры, – и решительно спустила тетиву.       Стрела воткнулась в край мишени. Рядом хихикнул Темис Фавел, подобравшийся поближе поглазеть на упражнения Дже.       «Зараза мелкая! – послала ему Дже мысль. – Вернемся домой – надеру уши!»       «Ай, старшая сестрица, уже боюсь-боюсь!» – пришло в ответ.       «И ведь врет же, – подумала Дже про себя. – Знает, что если я и надеру ему уши, тут же другие данмеры Дома начнут утешать и жалеть «малыша»… А «малышу» уже восьмой год, между прочим! Меня в его возрасте эшлендеры похитили и убить грозились, и я Ханарай в Дом призвала, а он все никак не повзрослеет!»       Миссун Акин покачал головой:       – Иногда мне кажется, что за два месяца в Альд’руне ты напрочь забываешь мои уроки и держишь лук, словно впервые в жизни. Хотя все задатки хорошей лучницы у тебя есть: и твердая рука, и зоркость…       Дже закусила губы и опустила голову. Было ужасно стыдно слышать от наставника подобные слова – и вдвое неприятней, что невольным свидетелем ее позора был мелкий Темис, который, так и знай, разболтает всему Когоруну, что молодую госпожу отчитал учитель.       «Мало того, что в магии я полный ноль, словно и не из семьи Дагот, так даже стрельбе из лука нормально выучиться не могу. А ведь папе не так-то просто было договориться об этих тренировках…»       Дже вскинула лук и снова прицелилась. Дождалась мгновения покоя между порывами бури и спустила тетиву. Стрела затрепетала уже совсем близко к центру.       – Вот можешь же, когда захочешь. Еще раз! – И обернулся к Темису Фавелу, глазевшему на соученицу: – Смотрю, ты решил побездельничать, мальчик? Пять кругов вокруг крепости, бегом!       Теперь пришла очередь Дже хихикать – ей подобные наказания кена Акин ни разу не назначал. А потому что нечего отлынивать от урока!       Спустя час Миссун Акин наконец, отпустил данмерят:       – Ближайшую неделю можете не приходить, – предупредил он их напоследок. И на вопрос Дже объяснил. – Съезжу к погребальным пещерам моего племени, поклонюсь предкам.       – А у эшлендеров тоже есть родовые гробницы? – тут же заинтересовался Темис. – Моя мама тоже собирается в ближайшие дни побывать в гробнице нашей семьи, пообщаться с духами предков…       – Конечно. Но мы не сжигаем своих покойников, как вы, оседлые, – начал рассказывать Миссун Акин на ходу, выводя своего гуара и навьючивая его парой мешков. – У племени Уршилаку, в котором я родился, принято бальзамировать мертвецов и хоронить их в особой погребальной пещере. Она здесь же, в северном Эшленде. Вот туда-то я и съезжу: пару дней на дорогу туда, потом обратно. Поэтому раньше, чем через неделю, не вернусь. А пока тренируйтесь сами.              

***

      Вечером того же дня Дже осторожно кралась по мостику над центральной площадью Зала Маки. Внизу прохаживались ее брат с женой; поодаль, возле тюремных камер стояли двое пепельных зомби. Позади нее точно так же крался Темис. Целью их было тело убитого авантюриста, ловко пробравшегося в Когорун в поисках древних кладов – и закономерно нашедшего свой конец в тюремной камере. Труп пока что там и лежал, и вполне возможно, у него при себе было что-нибудь ценное, что пригодится двум юным данмерам Дома Дагот!       Однако зомби внизу бдят, да. Причем один из них – мама Темиса. Дже, распластавшись на краю мостика, оглянулась на младшего соученика: сумеет ли проскользнуть? Тот на мысленный вопрос только кивнул, тоже молча.       Ладно, пора действовать, а то еще кому-нибудь вздумается подняться наверх. И, улучив момент, когда Дравен и Ханарай отошли в сторону, а Андаса со своим собеседником отвернулись, Дже бесшумно скользнула вниз по ступенькам. Темис ступал за ней следом, шаг в шаг. На миг ребята замерли внизу лестницы, чтобы убедиться, что на них по-прежнему никто не смотрит: Дравен что-то сказал жене, та рассмеялась в ответ, а пепельные зомби неспешно зашагали к дальнему выходу из центрального зала.       «Давай!» – отдав короткий мысленный приказ, Дже метнулась в узкий коридор, ведущий к камерам. За ней следом скользнул Темис. Сейчас в Когоруне не было живых пленников, и потому камеры никем не охранялись. Ребята быстро пробрались по коридору к единственной запертой двери и, остановившись возле нее, наконец, перевели дух: тут их уже никто не заметит.       «Здесь», – Дже по-прежнему не решалась перейти на обычную речь. Темис кивнул, и принялся творить заклинание, отпирающее замок. Взмах детской ладошки на мгновение заставил дверь озариться розоватым сиянием, но характерного щелчка не послышалось. С досадой зашипев сквозь зубы, мальчик снова попытался открыть замок чарами, но вновь безуспешно.       – Ну что?       – У меня нет сил больше магичить, – признался Темис.       – Ай! Давай я попробую!       Дже присела возле замка, вставляя в скважину тонкий, чуть загнутый на конце, стерженек отмычки и кусочек проволочки, и начала нащупывать стопоры замка, аккуратно приподнимая их. Этому приему дочку недавно научила Синлалл – и юная данмерка с удивлением узнала, что ее мама умеет не только ткать ковры, но и вскрывать замки: «Я ж в Гнаар Моке выросла, Дже. Там каждый второй в Камонна Тонг состоит, так что подобные умения – обычное дело…»       Дже подцепила один стопор, второй. Темис по-прежнему топтался за ее спиной и громко сопел от нетерпения.       «Ну же, ещё чуть-чуть!»       И в момент, когда Дже наконец, удалось поддеть скобку, что следовала за двумя стопорами, за спиной у нее раздалось громкое «Апчхи!». От неожиданности она дернулась, выронив отмычку:       – Темис, ты бестолковый скриб! – шепотом выругалась она. – Теперь все сначала начинать!       Но предосторожность оказалась совершенно бесполезной: в выходе коридора уже показался тот самый пепельный зомби, что пару минут назад беседовал с Андасой Фавел.       – Кто сюда пробрался? – спросил он, медленно проходя вглубь коридора. – А это вы, молодая госпожа…       – Ты провалила урок, Дже, – раздался громкий голос Ханарай. Эшлендерка вошла следом, кивнула зомби: – Все в порядке, сэра. Ребята упражнялись в скрытном перемещении.       Тот, кивнув, отправился восвояси, зато к месту событий подтянулись Дравен и Андаса.       – Что, сестричка, не удалось тебе упросить принцессу Ноктюрнал скрыть вас двоих в тенях?       Ну да, старшему брату лишь бы позубоскалить. Дже гневно указала на Темиса:       – Это он выдал себя, а не я!       – Нет, – отрезала Ханарай. – Вы двое – команда. Подставился один – провалились оба. Так что теперь… – она выхватила короткий кинжал, – защищайтесь, воришки!       Дравен оперся о стену, весело ухмыляясь и приготовшись наблюдать за бесплатным развлечением. Дже невольно захотелось врезать ему по хоботу – благо, он был в пепельном облике, но это было бы слишком уж непочтительно к старшим. А потом и думать над этим стало некогда: зачарованный кинжал в руках Ханарай скользнул в опасной близости от ее плеча. Один из множества подарков её брата – кинжал со столь любимым в Доме Дагот зачарованием на высасывание сил. Достаточно лишь царапины, чтобы чары сработали – и ты моментально станешь неповоротливой маткой квама: обессиленному человеку или меру ни удар не парировать, ни заклинание не сотворить.       Блеск зачарованного лезвия перед глазами – рывок в сторону, уклониться – отвести удар. У Дже с собой был лишь простой кинжал безо всяких чар – по сути, отточенный кусок хитина силт-страйдера. Парировать им не выйдет – и приходилось вертеться, уклоняясь от выпадов противницы, в узком коридоре, словно скамп от дреморы… Рядом пятился Темис, судорожно пытаясь на остатках магии сотворить какое-то заклинание. Ханарай теснила их, загоняла в тупик – а двери камер вокруг открыты – но это тренировка, а не настоящий бой. О том, чтобы достать ее саму, Дже даже не думала – разве что отвлечь своим выпадом. Рядом Темис пропустил-таки удар и растянулся тряпочкой на полу – зато есть мгновение, чтобы нырнуть под рукой Ханарай и метнуться к выходу. Там, на просторе зала, юркую Дже не выйдет подловить!       Но уже возле самого выхода Дже оказалась поймана за плечо:       – Попалась, сестренка!       – Старший брат, это нечестно!       – А ты думаешь, в реальном бою тебя так просто выпустят? – усмехнулся Дравен.       – В реальном бою я бы спряталась в одной из камер, захлопнула бы дверь изнутри, – заявила Дже, – и дождалась бы прихода помощи. Например, папы или тебя, старший брат!       Как раз из глубины коридора уже появилась Ханарай.       – Сейчас ты держалась не так уж плохо,.. – заметила она.       Дже невольно улыбнулась: от скупой на похвалу эшлендерки такие слова были почти признанием таланта! Но за ними последовало продолжение:       – …Для какого-нибудь семилетки из племен, – безжалостно заключила невестка. – А тебе уже тринадцать.       «Кажется, похвастаться родителям сегодня будет нечем. Хоть бы только им оказалось не до меня…»              

***

      Впрочем, так и оказалось: в покоях родителей, к своему удивлению, Дже застала и Андасу Фавел. Та что-то негромко обсуждала с Синлалл, но обе данмерки умокли, едва девочка ступила на порог. Мама Дже привычно сидела за ткацким станком – пару лет назад она настояла, чтобы ей изготовили такой же и в Когоруне, где их семья проводила уже все больше и больше времени. Сейчас под ее руками медленно возникало алое полотно, изображавшее шалка среди узора из ветвей трамы и листьев огненного папоротника. Сидевшая рядом Андаса помогала ей разбирать пряжу.       – Подойди сюда, дочка, – приказал папа, окидывая Дже взглядом. – Известно ли тебе, что сэра Андаса Фавел намерена в ближайшие дни отправиться в паломничество к родовой гробнице своей семьи? Однако она пробудет в отлучке несколько дней, и поэтому ее сын Темис останется в Когоруне. Вы двое неплохо ладите, и я рассудил, что тебе следует принять ответственность за него.       Ого! Впервые Дже поручали нечто подобное, да и её сверстникам тоже. Разве что Ревусу однажды пришлось следить за младшим троюродным братом, когда дальние родственники семьи Сарвани приехали в Альд’рун. Говорят, на континенте у недов-людей в семьях нередко по трое-четверо малых детей одновременно растут, и там сплошь и рядом старшие присматривают за младшими; у эльфов же даже двое детей с разницей в несколько лет – редкость. Вон, у Айри брат почти на тридцать лет старше её самой!       – Это я буду для Темиса как старшая сестра? – с интересом уточнила Дже.       – Да, – кивнул папа. – Обязанность младших – всецело подчиняться старшим. Но помни: этот долг лишь отражение заботы старших о младших, моя дочь. Для Темиса ты – старшая и по годам, и по положению в Доме. Поэтому твоя обязанность – заботиться о ребенке, Дже. Ты вправе требовать от него послушания и наказывать за неподобающее поведение. Но в свою очередь, если Темис заболеет, пострадает или совершит какой-либо проступок, ты будешь виновата в случившемся и наказана.       – Я справлюсь, папа! – воскликнула Дже. И порывисто обернулась к Андасе: – Сэра Фавел, уверяю вас, что буду заботиться о Темисе так, словно он мой младший братик! И не буду его обижать или зря наказывать!       – Уверена, ты справишься, – улыбнулась ей данмерша.       – И все-таки, Андаса, – заговорила мама, словно возобновляя прерванный разговор, – не стоило бы тебе отправляться в путь одной. Здесь, в Эшленде, места опасные и глухие – одинокому путнику, даже волшебнице, грозит слишком много опасностей…       – О, право, не стоит вам так беспокоиться обо мне, вторая госпожа! – с поклоном ответила ей Андаса Фавел. – У меня стоит пометка возле дверей родовой гробницы; поэтому туда я отправлюсь заклинанием Возврата, а оттуда вернусь тоже телепортацией – недавно я себе зачаровала кольцо, возвращающее сразу на верхнюю площадь Когоруна…              

***

      Говорят, что Князь Безумия Шигорад, один из четырех Столпов Дома Забот, испытывает данмеров на слабость разума. И потому Храм Трибунала хоть и не одобряет поклонение ему, а также Мерунесу Дагону, Молаг Балу и Малакату, как божествам, но все же признает, что их следует чтить и задабривать – время от времени.       Если все случившееся за последние два года было испытанием от Шигорада, то Эрис Делтис его с треском провалил, вне всякого сомнения. И практически не жалел об этом.       Тогда, по возвращении из крепости, занятой Проклятым Домом Дагот, он отдал иерархам Храма добытую карту, раскрывающую планы Дагот Ура, и честно изо всех сил старался забыть случившееся, как страшный сон. Не получалось: снова и снова всплывали воспоминания о молодой смуглой данмерше, что с риском для жизни помогала пленным. Носила им воду и пищу, беседовала – и помогла бежать. И всякий раз, вспоминая, как он шарахнулся, увидев язвы от корпруса на ее шее, Эрис Делтис был близок к отчаянию. Он был почти уверен, что дева та осталась жива – лишь для того, чтобы провести в мучениях остаток дней. Что стоило хотя бы добить ее, чтобы освободить от страданий – или все же забрать, унести с собой? Правда, в этом случае обратный путь до Маар-Гана был бы намного сложней – но… Он смалодушничал, бросился бежать – и оставил несчастную то ли медленно превращаться в корпрусное чудовище, то ли на растерзание прочим проклятым тварям, которые уж точно не простят ее предательство!       Такие мысли неоступно одолевали Эриса почти месяц. А затем, однажды младшая сестра, вернувшись с прогулки, вручила ему письмо без подписи:       – Какая-то данмерша велела передать тебе, старший брат!       – Что за данмерша?       – Смуглая такая, чернявая, волосы под заколку на затылке убраны, – принялась описывать Айри. – А! Еще на висках рисунок из красных точек, завитками такими…       Распечатав и мельком просмотрев первые строки письма, написанные изящным женским почерком, Эрис моментально ощутил, как по спине побежали мурашки, даром, что в доме было хорошо натоплено.       «Сэра Делтис, помните ли вы наше знакомство месяц тому назад? Пусть оно и состоялось в не самой радостной ситуации, все же ещё есть возможность его продолжения…»       Загадочное послание было полно туманных намеков и расплывчатых фраз, и лишь в конце звучало предложение о встрече – этим или следующим вечером, подле скал, что за Скаром. Вместо подписи были лишь буквы «А.Ф.». Такое послание могло быть чем угодно: шуткой товарищей или ловушкой Проклятого Дома, но Эрис все же не мог отделаться от мысли – безумной, невероятной мысли, – что Андаса Фавел каким-то чудом осталась жива. О столь странно назначенной встрече разумно было бы сообщить в Храм или хотя бы командиру – вдруг это и впрямь западня? Поначалу Эрис Делтис обдумал такую возможность, но...       «Если это действительно Андаса, а я приведу воинов Храма… Ее же схватят и передадут в Вивек, в Министерство Правды. Последние годы именно туда забирают всех обнаруженных агентов Проклятого Дома. И тогда… Тогда выйдет, что это я предам доверие Андасы…»       Впрочем, Эрис Делтис недолго терзался сомнениями: будь что будет! В конце концов, даже если он не вернётся, у родителей останется еще Айрилет, да к тому же они и третьего ребенка собирались родить.       Поначалу, явившись в назначенное время и не обнаружив за Скаром никого – ни девушки, ни подстерегающих его пепельных чудовищ, Эрис уже всерьез было решил, что вся история с письмом – глупый розыгрыш его сослуживцев, и принялся прикидывать, кому их них в первую очередь стоит подправить кулаком лицо за такую шутку; но спустя почти полчаса поодаль внезапно чуть заколебался воздух, и из ниоткуда возникла… Андаса, осторожно приблизившаяся к нему.       – Простите меня, сэра Эрис Делтис, но я не была уверена, что вы не приведете с собой своих сослуживцев, чтобы схватить пепельную тварь, разгуливающую по Альд’руну, – неловко и скованно улыбнулась она. – Поэтому и ждала, проверяя окрестности заклинанием Обнаружения жизни.       – Не привел, – глупо брякнул он, потрясенно разглядывая женщину, которую считал умершей. – Вы ж – не пепельная тварь.       В ответ Андаса Фавел грустно улыбнулась:       – Вы ошибаетесь, сэра, – и с этими словами ее черты лица медленно поплыли, проваливаясь вглубь. А спустя несколько мгновений перед ним стоял… пепельный зомби. – Меня уже обратили в одно из тех чудовищ, которых так страшится весь Вварденфелл, и пути назад отныне нет…       Нет, Эрис Делтис сумел сдержать и крик, и даже выругался только про себя, но все же потрясение было… слишком сильным.       – Но, Андаса, вы же немало помогли мне! И Храму Трибунала в целом – все из-за тех бумаг… Ради вас я готов обратиться хоть к самому Воину-Поэту – может быть, вам еще удастся освободиться от проклятия дьявола Красной Горы?!       – Если бы… – вздохнула она, принимая вновь облик обычной данмерши, – но даже если я сбегу на другой конец Тамриэля, это проклятие останется в моей крови. Помните «Песнь Яда»?       – Это всего лишь жуткая сказка, – ответил Эрис, – разве нет?       – О, если бы! Увы, эта Песнь, которую слышат все, кто рожден от крови нашего Дома, – правда. Я тоже внимала ей, сколько себя помню, и моя мать, оставшаяся на полуострове Телванни. И даже мой маленький сын слышит её – от этого наследия нам никуда не деться…       Так начались их тайные встречи – обыкновенно за городом, в холмах. Как выяснилось, Андаса неплохо владела телепортацией и была довольно свободна в своих перемещениях. «Наверно, если бы она могла удрать, – размышлял Эрис Делтис, – она удрала б, не раздумывая; но куда бежать от голоса в голове, снов, навеянных Дагот Уром… и Песни?» Позже она научилась не просто телепортироваться самой, но и открывать порталы для своего спутника. Нечто подобное использовалось новосозданной Вварденфелльской Гильдией Магов для заработка. Многие данмеры уже успели оценить новшество, и, скрепя сердце, все ж признавали его удобство в дополнение к привычному уже Вмешательству АльмСиВи.       Спустя почти полгода редоранец и данмерша из Даготов все же нашли удобное место для тайных встреч, и теперь у них обоих стояли пометки близ родовой гробницы Фавелов. По словам Андасы, культ предков в Спящем Доме был так же важен, как и среди всех прочих данмеров, и ее посещения усыпальницы ни у кого не вызывали вопросов. Там, среди изумрудно-зелёных полей Грейзленда, столь разительно отличавшихся от засыпанного пеплом Эшленда, они хотя бы оставались свободны от вражды, что началась несколько тысячелетий и эпох тому назад. И временами, лежа рядом с Андасой среди зарослей виквита, Эрис Делтис вспоминал эшлендерские легенды и пророчества о Нереварине, к которым в Храме относились с немалым предубеждением, и позволял себе на мгновение-другое задуматься о том, как все стало бы хорошо, если пробудившийся под Красной Горой дьявол Дагот Ур наконец оказался уничтожен – если не Трибуналом, то хотя бы возрожденным древним героем. Тогда Андаса была бы свободна от проклятия её крови, и редоранец смог бы представить ее своей семье, как будущую невестку.       Когда Эрис Делтис однажды заговорил было об этом, она лишь улыбнулась:       – А как же мой сын? Я ведь сбежала с Темисом от своего первого мужа…       – Я бы усыновил его, – решительно заявил Эрис.       Грейзленд был довольно мирным краем. Нет, там встречались и хищные кагути с алитами, и младшие даэдра, охранявшие древние святилища, и разбойники. Но в небе не парили вездесущие скальные наездники, да и всех прочих было куда меньше, чем в Эшленде. И хотя Эрис Делтис все-таки и на свидания не забывал ни меч, ни доспехи – пусть не форменную костяную броню, но хотя бы легкую куртку из кожи нетча, – брать с собой целительные зелья он сегодня, как и много раз прежде, не стал. В конце концов, даже если его и подерет алит, возлюбленная владеет не только своей специализацией – магией изменения, – но и некоторыми заклятиями Школы Восстановления.       Увы, от способностей провидеть будущее, коими наделяла своих преданных Принцесса Азура, Эрис Делтис был крайне далек, равно как и от поклонения этой владычице даэдра…              

***

      Поначалу присмотр за Темисом особо не повлиял на обыкновенный распорядок жизни Дже. С утра она сбегала в родовые гробницы правящей семьи, что простирались в подземельях под Когоруном, оставив мальчика со своей мамой. Духи предков относились к ней довольно благосклонно, особенно призраки предыдущего Главы Дагот и его жены-двемерши, похороненной здесь же. Дедушка с бабушкой не скрывали, что всегда очень хотели дочку – однако результатом их стараний стали восемь сыновей. Зато внучку они обожали.       – А сейчас в книжках пишут, что эльфийки не способны родить больше четырех детей за всю жизнь, – как-то не удержалась от замечания Дже.       – Конечно, нынешние эльфийки не способны! – презрительно фыркнула бабушка-двемерша.       Даже сейчас, будучи призраком, она выглядела непривычно по сравнению с данмерскими или даже альтмерскими женщинами. Черноволосая, в мелких кудряшках, но с почти белой кожей, в отличие от золотокожих кимеров или альтмеров. Волосы ее были заплетены во множество тонких косичек и украшены медной диадемой тонкой, искусной работы. А еще, в отличие от большинства кимеров, на ее коже не было привычных клановых рисунков.       Бабушка не раз говорила, что ей повезло – повезло быть убитой по приказу на благородную казнь из Мораг Тонг буквально за пару недель до исчезновения из Нирна всех прочих ее сородичей. Где теперь оказались их души, не знал даже дядя Ворин. Зато свою мать братья Даготы похоронили по кимерским обычаям, и теперь ее призрак обитал в родовой гробнице семьи.       – После того, как народы Тамриэля напрочь забыли почти все наши достижения в науке, технике и целительстве, я удивляюсь иногда, как вообще они выживают, да еще и потомство оставлять умудряются…       – Вообще-то не все всё забыли, – насупилась Дже. Вот сейчас было обидно!       – Я не говорю о Домах Дагот и Телванни, – отрезала бабушка. – Вы сохранили хоть что-то. Но взять, к примеру, северных недов – они ж самые настоящие дикари на руинах нашей высокоразвитой цивилизации! Только и знают, что переплавлять в свои примитивные доспехи и дубины наше сложнейшее оборудование…       – Да, этот народ способен лишь к деградации, – согласился с женой прошлый Глава Дагот. В отличие от супруги, даже призраком он был облачен в традиционные кимерские одежды главы Дома, украшенные вышитыми шалками, а на лбу и висках красовались красные клановые рисунки в виде сплетающихся линий. – Когда они завоевали нашу землю в Первую Эпоху, то еще владели и обычной магией, и своими Криками, а теперь, духи говорят, почти забыли и то, и другое…       Ругать нордов дедушка, правивший Домом Дагот как раз до освобождения Нереваром Ресдайна и погибший в бою с северянами, мог долго, со вкусом и не повторяясь, поэтому Дже поспешила перевести беседу на другое, похваставшись, что ей доверили присмотреть за младшим Фавелом.       – Фавел, говоришь? – задумчиво протянул дедушка. – Их род был вассалами нашего Дома еще с Меретической эры. И с нашей семьей они часто роднились. Раз эта эльфийка из Фавелов и ее сын слышат Песнь, значит, они и наши потомки. В следующий раз приводи мальчика – интересно будет на него взглянуть.       После общения с предками Дже и Темис обычно шли на занятия к Миссуну Акину, но сегодня, раз уж наставник уехал, ребята отправились охотиться с Белолапкой на крыс и фуражиров квама в окрестностях крепости. Дже подстрелила парочку особо наглых скальных наездников, решивших, что данмерские дети сойдут им за добычу, и надергала перьев, пока Белолапка высасывала из них соки.       – Наломаем еще колючек трамы и попросим сэру Дагота Увила сварить нам зелье левитации, – объяснила она подопечному.       – Ух ты! Мы сможем полетать?! – восторженно воскликнул мальчонка. – А мама мне не разрешает, говорит, что рано. И что пока я не научусь левитировать за счет собственной магии, а не зелий или артефактов, в воздух подниматься нельзя…       – Конечно, сможем! Я поучу тебя держаться в воздухе во время левитации – это тоже надо уметь! – пообещала Дже. Саму ее учил левитировать папа, правда, с помощью зачарованного перстня. А когда счел, что она научилась – подарил это кольцо насовсем. – А то, если неловко дернешься, повиснешь вверх тормашками на виду у всего города…       А вечером, после занятия по фехтованию с Ханарай – невестка-то никуда не уезжала! – умаявшаяся Дже кое-как проследила, чтобы Темис лег спать, и сама свалилась рядом – благо, детей поселили в одной комнате. У девочки мелькнула еще мысль, что сегодня она неплохо справилась с присмотром за Темисом, и можно будет похвалиться этим дяде Ворину…              

***

      Вот только во сне она увидела себя не в привычной двемерской комнате с лавовым бассейном посредине и паровыми трубами над ним. Нет, вокруг все странно плыло и менялось: Дже то видела Вварденфелл весь целиком, но не на карте, а как будто с огромной-огромной высоты, то вокруг нее сплетались ветви розовых кустов, с цветами, которые ей прежде приходилось видеть лишь на картинках. Здесь, во сне, они источали непривычный, ни на что не похожий аромат, от которого кружилась голова. То картина снова сменялась, и перед взглядом Дже уже представали странные пещеры, в которых повсюду сидели мумии. И голос, женский голос звучал в ее разуме, застилая собой все вокруг. Он казался Дже странно знакомым, и девочка силилась вспомнить, где прежде слышала его, но ей это не удавалось.       «Ничего не бойся, дитя Неоплаканного Дома. Твой путь проложен будет моей волей, и мое веление ты исполнишь, пройдя среди проклятых колдунов и подчиненных ими теней. Я присмотрю за тобой и буду хранить тебя – но иди вперед и не оглядывайся. А за исполнение моей воли я щедро награжу тебя…»       Медленно гасло кружево странных видений, и только вечернее небо продолжало сиять – с тонким лунным серпом и яркой звездой рядом с ним. Знаком древней богини данмерского народа. И тогда Дже вспомнила, где и когда уже слышала этот голос.       «Госпожа Азура», – тихо позвала она.       «Да, это я обратилась к тебе, дитя… Иди без оглядки и ничего не страшись – тени Хладной Гавани коснутся тебя и отступят прочь. А теперь – просыпайся! Пора!»       – …Дже! Дже, пожалуйста, проснись!       С трудом проморгавшись и мотая головой от неожиданности, она приподнялась с кровати и обернулась на голос. Рядом стоял Темис, отчаянно теребя её за плечо.       – Если ты, мелкий, вздумал меня будить из-за ерунды, – с немалой досадой Дже осознала, что к ней обратилась сама Госпожа Рассвета и Заката, а этот мальчишка прервал их! – то весь день просидишь под замком, вот ручаюсь тебе! И никаких уроков левитации, не надейся…       – Дже, маме очень плохо, – перебил ее Темис.       – …Что? – спросонья Дже не сразу поняла, о ком речь. – Так она же отправилась в родовую гробницу…       – И с ней что-то случилось! Мне приснилось, как мама лежит на полу гробницы, и ей больно, плохо и страшно! И я звал ее через Песню, когда проснулся, а она не отозвалась…       – Скампы побери!       Дже сорвалась с постели и, как была, босиком и в одной рубашке, метнулась наружу, Темис – следом. И принялась стучать в дверь комнаты родителей. Минуты шли одна за другой, но никто не отвечал. Тогда она позвала отца и мать, сначала тихо, потом громче и громче – но двери оставались закрытыми.       Зато скрипнула дверь позади ребят:       – Чего среди ночи шумишь, сестренка? – на пороге соседней комнаты стоял Дравен, из-за него выглядывала заспанная Ханарай.       – А где папа и мама?       – В Альд’рун отправились вечером, – ответил старший брат. – У мачехи там какие-то срочные торговые дела наметились… Ты ж спать завалилась совсем рано, к ним и не заглянула. Что стряслось-то?       Выслушав сбивчивый рассказ Дже и Темиса, перебивавших друг друга, Дравен потряс головой и распахнул дверь, велев зайти к нему в комнату.       После того, как Ханарай напоила их чаем с комуникой, и Дже с Темисом малость успокоились, Дравен заставил их еще раз, по порядку пересказать все случившееся. Услышав о том, что с сестрой во сне говорила Азура, он только фыркнул:       – Перестань фантазировать, Дже, иногда сны – это просто сны, а не видения. С чего бы тебе быть интересной Азуре? Ты же не ее жрица или какая-нибудь святая.       Куда больше Дравена заинтересовал рассказ Темиса. Заставив мальчика пересказать несколько раз и свой сон, и последующую попытку связи с матерью, он хмурился все больше и больше. В конце концов, когда все умолкли, старший брат сосредоточился, явно с связываясь мысленно с кем-то из родных.       – Что там могло случиться, муж мой? – тихо спросила Ханарай, тронув его за руку.       – Что могло… – Дравен сцепил пальцы, покрутил. – Сложно сказать… Малый, ты точно никого не видел рядом со своей мамой?       Темис отрицательно покачал головой.       – Либо Андаса Фавел чем-то сильно прогневила своих предков, либо нарвалась в гробнице на каких-то разбойников. Больше ничего на ум не приходит, – заключил Дравен. – В любом случае, надо отправляться туда и смотреть уже на месте, что случилось.       – Так чего мы ждем? – бодро уточнила Дже. – Старший брат, я только за луком и стрелами сбегаю, и буду готова!       – Можешь не спешить, – отмахнулся Дравен. – Кузен Гарес обещал, что придет через час-другой, не раньше. А без него все равно нет смысла отправляться в путь. А пока, малый, постарайся все-таки дозваться до матери, – и на горестное восклицание Темиса с досадой объяснил: – Пацан, не знаю я, где именно расположена гробница вашей семьи! Не знаю! Могу, конечно, открыть портал куда-то в район северней Воса, но по тамошним степям искать вход в одну-единственную усыпальницу мы будем неделю. А Гарес знает точное местонахождение и гробниц, и крепостей, что принадлежали всем вассальным семьям нашего Дома в Первой Эпохе – не зря же его в наследники главы Дома готовили…              

***

      В Когорун Дагот Гарес прибыл, как и обещал брату, спустя два часа – просто возник в сиреневом сиянии вспышки магии мистицизма на верхней площади крепости. Телепортироваться прямо внутрь здания у всех данмеров считалось крайне дурным тоном. К этому времени Дже уже успела одеться сама, одеть Темиса, собраться в первый в своей жизни настоящий боевой поход – то есть, нацепить побольше зачарованных на все случаи жизни украшений (прежде всего – с лечебными чарами и магией разрушения), забросить на плечо лук и полный колчан стрел, а на пояс – кинжал и бурдюк с водой. Ханарай, впрочем, сделала примерно то же самое.       После коротких приветствий выслушав еще раз пересказ случившегося от Дже, самый старший мер из ее поколения правящей семьи оглядел собравшихся и обернулся к младшему брату:       – Дравен, где твои подчиненные? Ты говорил мне, что уже готов к действиям…       – А зачем мне подчиненные? – удивился тот. – Что за угроза в родовой гробнице, с чем ты или я не справимся? Помнишь, как мы с тобой вдвоем без труда пару десятков ординаторов положили? Если там разбойники – мы их быстро размажем по стенам, а если духи предков Фавелов почему-то разгневались на Андасу… Так ты с ними поговори, как наследник нашей правящей семьи, и призови к подчинению вассалов!       – А детей зачем брать? – Дагот Гарес с сомнением оглядел Дже и жавшегося к ней Темиса.       – Так Андасу Фавел быстрей всего найдет именно ее сын. И если на то пошло, я не уверен, что она именно в родовой гробнице. Поиски начнем оттуда, конечно, но все возможно. А за малыми присмотрит моя Хекем…       «А Темис привык именно ко мне, – мысленно обратилась Дже к двоюродному брату, так чтоб малыш не услышал. – С незнакомыми мерами он заробеет, если что случится, а я сумею его успокоить…» Воспоминания о странном сне и обращении Азуры она, напротив, запрятала поглубже: не хватало еще насмешек и от двоюродного брата!       – И если все-таки дело в разгневанных духах гробницы, то присутствие ребенка Фавелов может быть ключом к их усмирению, – кивнул Дагот Гарес, оглянувшись также и на Дже. – Если Андаса Фавел по неосторожности явилась в пепельном облике, то предки могли разгневаться – такое… Бывает.       Брат поморщился, а Дже невольно вспомнила обрывочные слухи о том, что сразу после пробуждения Дагот Ура и его братьев духи предков в Когоруне, мягко говоря, не обрадовались такому возрождению Дома, сочтя пробудившихся потомков нежитью. Очень мягко говоря, «не обрадовались»… Папа, к примеру, упоминал, что первый век новой жизни вообще обходил родовые гробницы в подземельях крепости десятой дорогой, предпочитая не встречаться с разгневанными призраками. Да и почти все его братья тоже. Разве что дядя Утол как-то сумел объясниться сперва с духами родителей, а потом – и с прочими предками. Окончательно примирились прежние и нынешние поколения правящей семьи лишь последние десятилетия, едва ли не после рождения Дже. Да и сейчас то один, то другой призрак называли именно её «единственным живым потомком рода», записывая всех остальных ее близких в нежить… А еще Дже как-то подслушала разговор папы и старшего брата о том, что если у невестки Ханарай родится ее племянник или племянница, то, возможно, духи предков наконец-то успокоятся и смилостивятся над ныне живущими Даготами.       – Убедили, младшие, – согласился Гарес. – Но… Если я правильно понял, младший брат, ты собираешься в спасательный поход против неизвестного противника с супругой и двумя детьми за спиной, – медленно и очень внятно произнес старший из кузенов. – Мне передать второму дядюшке, что ты хочешь избавиться от младшей сестры, от жены или от обеих сразу?       Дже изумленно уставилась на старшего кузена: с чего вдруг такой вывод?! Ведь старший брат всегда очень хорошо относился к ней самой, а свою жену на руках носил, причем нередко буквально! Рядом точно также потрясенно ахнула Ханарай. Впрочем, все прояснилось быстро:       – Прости за непочтительность, старший брат, но… что за Шигорадов бред ты несешь?! – возмутился Дравен.       – Тогда с нами пойдут младшие меры из моих подчиненных и присмотрят за детьми, раз их присутствие необходимо, – отрезал Гарес. – Мало ли кто окажется рядом.       Дже глянула на Темиса, беспокойно переминавшегося рядом. Пока старшие братья спорили, время уходило. Потихоньку скрылись за горизонтом луны, и предутренний холодок уже касался плеч, заставляя знобко растирать руки, даром, что стояла середина лета. Она тронула ладошку ребенка, глянула вопросительно: «Ну что?». Мальчик в ответ лишь отрицательно помотал головой и потер кулаком алые глазенки, явно надеясь скрыть наворачивающиеся слезы. Ему было очень страшно – и Дже понимала ребенка. Окажись ее собственная мама Синлалл вот так неизвестно где… Нет, лучше даже не представлять!       «Но почему же все-таки госпожа Азура упоминала тени Хладной Гавани?»              

***

      Выйдя из портала, Дже невольно заморгала от неожиданности: над Когоруном солнечный диск только-только начал показываться над горизонтом, самым краешком – а тут он уже целиком выкатился в небо! Такое бывает, если телепортируешься далеко на восток или на запад – однажды папа отвел Дже порталом из Когоруна сразу в Гнаар Мок, и она тоже поразилась, что на Горьком берегу солнце еще висело над горизонтом, хоть в Эшленде уже начало закатываться. Но сейчас контраст был еще заметней.       «Выходит, это мы так далеко на восток ушли?»       Но для расспросов о землеописании момент был явно не лучший: старшие братья напряженно осматривали местность вокруг, пятеро пепельных рабов и двое зомби – подчиненных Гареса, пришедших по его приказу, сомкнулись вокруг Дже и Темиса и тоже были настороже. Сама Дже держала наготове лук и стрелу, хоть тетиву пока и не натягивала.       Но вокруг пока что все вокруг дышало необыкновенным спокойствием. Утренняя роса сверкала россыпями алмазов на изумрудной зелени трав и нещадно заливала ноги холодным дождем при малейшем прикосновении – юбка Дже мгновенно промокла по колено. Вдали слышались переклички диких гуаров, где-то зарычал алит, а рядом стрекотала стайка скрибов – не иначе, где-то неподалеку гнездовье квама. В первую минуту их стрекот показался похожим на курлыканье, и Дже невольно вскинула лук в небо, выцеливая вечных врагов любого путешественника – скальных наездников, но тут же невольно усмехнулась и опустила оружие. Они ведь в Грейзленде – единственной части острова, где скальников не бывает!       Гробница Фавелов оказалась совсем рядом – под одним из ближайших холмов виднелась тяжелая каменная дверь. Приблизившись к ней, Дже увидела полустершие от времени даэдрические знаки, вертикальной цепочкой образовывавшие фамилию владельцев кард’руна. А внизу, под ними, виднелся выбитый в камне шалк – знак того, что семья, похороненная здесь, с самых древних времен принадлежала к Великому Дому Дагот. Дже, присев, медленно коснулась кончиками пальцев герба – поперечные засечки указывали на то, что его некогда попытались сбить, но безуспешно.       – Странно, что стражей гробницы нету, – напряженно заметил Дравен, осматривая окрестности.       – Да, и родовые печати взломаны, – Гарес, присев рядом с сестрой, внимательно изучал дверь усыпальницы.       – Каких стражей гробницы? – с интересом переспросила Дже.       – В таких отдаленных гробницах за пределами селений у дверей обычно оставляют скелеты рабов или провинившихся членов семьи – для защиты от воров, – объяснил Дравен. – И стражи нападают на любого, кто приблизится к двери, за исключением кровных потомков семьи. Но здесь их нет, вообще.       – Разбойники? – предположил её брат.       – Скорее всего.       – Дже, Дже, – подергал ее за руку Темис, – мама там, внутри!       – Уверен, парень? – переспросил мальчика Гарес. Данмеренок вскинул глаза на пепельного упыря и закивал. – Тогда постарайся сказать ей, что мы скоро поможем. И спроси, что все-таки с ней случилось.       – Мама не отвечает, – замотал головой Темис, с трудом сдерживая слезы. – Я зову, а она не отвечает!       Братья переглянулись, и Гарес заговорил, обернувшись к Дже и Темису:       – Вы двое сидите здесь. Дже, отвечаешь за паренька. И будь на связи: если он что-то ощутит, сразу передай нам с Дравеном. Аврон, – обернулся он к одному из пепельных зомби, – ты и твои меры отвечаете за молодую госпожу Дагот и мальчика, ты за старшего. Кто бы ни сунулся – зверь или данмер, к молодой госпоже не подпускать. Ясно?       Дождавшись утвердительного ответа ото всех присутствующих, Гарес осторожно открыл дверь уже кем-то потревоженной гробницы и вместе с братом исчез в темноте прохода, ведущего вниз.              

***

      Степь вздымалась зеленью пологих холмов, заросших колосящимся виквитом и острыми колючими листьями креш-травы. У зарослей бочкообразных пробочников паслись двое диких гуаров. Животные оглянулись на данмеров поодаль и тут же потеряли к ним всякий интерес. Деревьев в Грейзленде почти не было, но как же необыкновенно была красива здешняя степь! Вот бы плюхнуться в высокую траву и всласть поваляться – интересно, она такая же мягкая на ощупь, как и на вид?       Дже отогнала от себя слишком уж детские мысли. Это в Альд’руне она может вдоволь дурачиться с Айри и Ревусом. А здесь и сейчас она – молодая госпожа из правящей семьи Великого Дома, на нее обращены взгляды подданных (ладно, в случае пепельных зомби – это фигуральное выражение, но все равно!), а ещё под её ответственностью находится Темис. Да и не до веселья сейчас – вон, мальчишка уже который час себе места не находит от переживаний за свою маму. Дже старалась его и болтовней отвлечь, и Песней успокоить, но все без толку: ребенок продолжал неотрывно пялиться на двери родовой гробницы, словно страшась пропустить появление Андасы. Взявшись за руки, дети вдвоем сидели на большом камне в полусотне метров от дверей гробницы, и напряженно смотрели на дверь. Вокруг прохаживались их охранники, но пока что снаружи все было спокойно – в отличие от Песни, яростной и тревожной.       Хуже было то, что потянувшись к старшим братьям по ментальной связи, Дже тоже ощутила что-то совершенно непонятное: поначалу Дравен выдал что-то вроде: «Приведи сюда малого, может, они угомонятся!», – но тут же последовал резкий окрик Гареса: «Нет! Даже не суйтесь внутрь – тут скампы знает что творится. И не отвлекай по пустякам, сестра». После этой жесткой отповеди Дже невольно поежилась – да во что ж такое влипли братья?! – но не сказала Темису и слова.       – Дже, а что там? Молодые господа Даготы уже нашли мою маму? – в очередной раз оглянулся на нее мальчик.       – Э-э-э, – смешалась Дже, как раз вновь попытавшись дозваться до братьев и не получив ответа, – еще нет, но вот увидишь, скоро найдут… Ты ее чувствуешь?       – Да, все по-прежнему, – отозвался тот.       Дже прикусила губу и невольно обхватила себя руками. Несмотря на пригревающее солнце, ее пробрал озноб. Казалось, гробница Фавелов превратилась из обычной родовой усыпальницы в какую-то жуткую западню, поглотившую уже троих меров. Невольно вспомнились сон и слова госпожи Азуры про «тени Хладной Гавани», не предвещавшие ничегошеньки доброго. Дже хорошо знала: Хладной Гаванью зовется план Обливиона, принадлежащий кошмарному принцу даэдра Молаг Балу, создателю чудовищ, отцу вампиров и покровителю некромантов. Год назад Айри однажды притащила из храмовой библиотеки книжку под названием «Опускулус Лами Бал», в которой рассказывалось о становлении самой первой вампирши в Нирне – так потом обе девочки почти месяц боялись на улицу после заката выглядывать.       Дже вскинула взгляд на солнце, потом глянула на тень от соседнего камня. «Если она дотянется до моих ног, и до тех пор братья не вернутся, я позову папу, – решила для себя юная данмерша, – и пусть старший брат потом злится, сколько хочет, что не вышло разрешить самим возникшие трудности…»       Додумать до конца эту мысль она не успела – внезапный шорох, чей-то возглас позади – и окрик пепельного зомби: «Спрячьтесь, молодая госпожа!» Дже бросилась ничком на землю, рванув заодно Темиса и накрыв мальчонку собой. Несколько мгновений данмерята прятались за камнем от неведомой опасности и только прислушивались к доносившимся откуда-то со стороны дверей гробницы брани и звукам борьбы. Затем Дже украдкой поднялась из-за камня, держа наготове лук с наложенной на тетиву стрелой. Оказалось, что бойцы Гареса уже втроем скручивают какого-то данмера. Причем тот явно оказал достойное сопротивление: вон, один из рабов пепла и вовсе сидел на земле, явно раненный. Откуда только тут чужак взялся?       – Он явился с помощью заклинания Возврата, – вслух ответил сэра Аврон на её мысленный вопрос. И обратился к своим подчиненным: – Ну-ка, покажите пленника молодой госпоже!       – Ой-ей, – только и вырвалось у Дже, когда двое рабов пепла бросили перед ней на колени связанного… Эриса Делтиса.       Брату её лучшей подруги досталось: на левой скуле след от когтей кого-то из пепельных существ, под правым глазом синяк. С другой стороны… Дже быстро прикоснулась к разуму раненного: его полоснули мечом по ребрам. Тоже, в общем, на перерождение не отправится.       – Дже? Откуда ты здесь?! – Эрис Делтис потрясенно уставился на нее. – Тебя тоже пепельные чудовища схватили?       И тут же получил оплеуху когтями от Аврона:       – Как ты смеешь столь дерзко говорить с молодой госпожой Дагот?! – И обернулся к Дже: – Что прикажете сделать с этим служителем трех лжебогов, молодая госпожа?       И Дже пришлось наблюдать, как выражение лица Эриса меняется от изумления к какому-то не то ужасу, не то омерзению:       – Молодая госпожа… Дагот? – запнулся он на мгновение. – Ты – одна из Проклятого Дома? Но ведь ты живешь в Альд’руне и дружишь с Айри… Вы, твари, решили к моей семье подобраться?! – Он рванулся к Дже, но был вовремя перехвачен и возвращен на место Авроном.       И тут из-за камня выбрался Темис, добавив сумятицы в происходящее:       – Дядя Эрис, а ты тоже пришел на помощь моей маме, правда?              

***

      Погожий летний день середины месяца Высокого солнца, да ещё свободный от дежурства по городу – самое то, чтобы отправиться на свидание, верно? Так искренне полагал Эрис Делтис, но все не задалось с самого начала.       – Старший брат, а давай устроим скачки на гуарах за городом! – Айри умилительно заглянула в глаза.       «Скорей бы уже ее приятели вернулись», – с досадой подумал Эрис. Дже Ротеран уехала куда-то к родственникам то ли в Гнаар Мок, то ли вообще на континент… вроде бы. Семья Сарвани в полном составе отправилась в Чейдинхол – тоже к какой-то родне. И оставшаяся без компании девчонка каждую свободную минуту липла к брату.       – Попозже как-нибудь, у меня важная встреча, – отрезал он.       – Ай, знаю я твои встречи, – хмыкнула Айри. – Я в прошлом месяце видела, как ты порталом возвращался с той смуглой данмершей. Вот возьму и родителям все-все расскажу! – прищурившись, протянула она.       Эрис тяжело вздохнул и достал из кошелька несколько дрейков:       – Вот, держи, шантажистка малолетняя. Этого на леденцы с коммуникой тебе хватит?       – Вполне! Спасибо, старший брат! – и Айри унеслась прочь.       Короткий поиск нетчевой кирасы обнаружил, что сестрица шантажом не ограничилась и решила спрятать его доспехи. Одеваться на свидание в форменную костяную броню редоранских стражников не хотелось, но идти налегке было бы и вовсе безумием. Данмер вздохнул: сестрицу надо было точно призывать к порядку – но быстро выбросил все мрачные мысли из головы.       В конце концов, именно сейчас, на другом конце Вварденфелла, его дожидалась Андаса – и мысли о ее тихом, чуть глуховатом голосе, гибком стане и чуть полуопущенном взгляде мгновенно вытеснили из разума Эриса любые другие раздумья. Она почти всегда принимала рядом с ним облик обычной данмерши, стараясь не напоминать лишний раз о своей печальной участи – и понимание того, что он обнимает пепельное чудовище, еретичку и врага, уходило на задворки сознания. Вот и сейчас редоранец, предвкушая будущую встречу, привычно активировал амулет Возврата.       Еще не угасло розоватое марево магии мистицизма, когда чей-то резкий возглас дал понять Эрису: что-то не так. Редоранец проморгался – и на знакомой поляне у холма увидел не свою подругу, а полдесятка пепельных чудовищ, моментально напавших на него.       На раздумья времени нет – и Эрис схватился за меч. Полоснуть по тянущейся к нему когтистой руке – и на обратном движении всадить клинок в живот твари. Но противник уворачивается – и лезвие лишь рассекает ему бок. Впрочем, тот все равно отшатнулся – а с двух сторон уже наседают двое других… Кто-то из пепельных использовал не то свиток, не то какой-то артефакт – и Эрис ощутил, как замедлилось его тело. Двигаться внезапно стало намного трудней, и доспехи будто потяжелели.       «Уменьшение сил? Или высасывание? Возможно, чары скоро рассеются…»       Но в те мгновения, что они действовали, пепельные чудовища уже успели наставить Эрису синяков и скрутить ему руки за спиной. И поволочь, чтобы представить какой-то «молодой госпоже».       «Это засада, – пришло жестокое осознание к редоранцу, пока пепельные твари его куда-то тащили. – Должно быть, моя Андаса как-то выдала себя… Чудо, что лишь сейчас, а не год или полтора назад… И жива ли она ещё? Но все-таки ее здесь нет – возможно, засада лишь на меня? Может, кто-то заметил, как я сюда телепортируюсь? А если Андасу еще не обвинили в предательстве… как бы ее саму не подставить...»       А затем он увидел среди них Дже Ротеран.       «Откуда она здесь взялась?!»       Первое, что пришло в голову Эрису Делтису – девочку зачем-то похитили корпрусные чудовища… вот только…       – Как ты смеешь столь дерзко говорить с молодой госпожой Дагот?!       «Молодая госпожа Дагот?!»       Так церемонно обращаются лишь к отпрыскам самых влиятельных данмеров из правящих семей Великих Домов. К детям советников и предводителей. Да и то, в Доме Редоран правящая семья прекратила свое существование еще в Первой Эре, в Доме Телванни данмеры семьи Телванни давно потеряли главенствующее положение. Разве что в Домах Индорил, Дрес и – внезапно! – Хлаалу главы одноименных семей занимали высокое положение, хотя и не все их прочие родственники могли этим похвастаться. Впрочем, Эрису Делтису было не до этих размышлений – куда страшней было то, что допрежь разрозненные факты слились воедино, словно кусочки мозаики:       «Она же постоянно куда-то уезжает из Альд’руна… И ее отец с братом – тоже. И никто не видел, чтобы они уходили с торговыми караванами – все время телепортация… Куда именно? Да куда угодно – хоть на Красную Гору! И тот случай с корпрусным калекой два или три года назад… И в храме кена Сарано обнаружил, что она заражена корпрусом – а потом явился ее отец и вывернул все факты наизнанку… Но как же Айри?! Эти твари решили подобраться к нам через сестру?! Или уже втянули малую в свой проклятый культ? И знает ли об этом Андаса?!»       Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Эриса. Больше всего ему хотелось свернуть шею гадине из проклятого Дома, что втерлась в доверие к его маленькой сестренке. Увы, пепельные монстры держали его слишком крепко – никакой возможности вырваться и добраться до обманщицы не было.       Но когда в следующую минуту из-за камня выскочил мелкий данмеренок с воплем о помощи маме, Эрис искренне подумал, что, вероятно, его разум таки вскоре заберет себе Шигорад.       – Пацан, а ты что здесь делаешь?!       – Темис, тебе знаком этот данмер?       Восклицания Эриса и Дже слились воедино.       – А дядя Эрис с моей мамой встречается! – объявил данмеренок. – Мама меня однажды порталом к Альд’руну водила, только усадила возле грязевого вулкана, и сказала тихонько сидеть. А я кушать захотел и пошел маму по отзвуку Песни искать, и увидел, как она обнимается с незнакомым дядей… А потом, когда он ушел, я спросил маму, кто этот дядя – а мама сказала, что у меня скоро будет новый папа!       Поначалу Эрис еще попытался было шикнуть на мальчишку, но тот продолжал трепаться, ничего не замечая:       – А еще мама приказала, чтобы я никому о дяде не рассказывал! И даже тебе, Дже… ой…       «Вот тебе и ой, – Эрис Делтис чуть не выругался вслух. – Все разболтал, паршивец! Стоп… Так это не засада на меня или Андасу?!»       И, кажется, последние слова были сказаны вслух. Потому что Дже внезапно положила лук на камень, прикрыла лицо ладонью и несколько секунд сидела неподвижно. А затем рассмеялась – внезапно и с надрывом:       – Не засада, сэра Эрис Делтис! – наконец, воскликнула она с истерическими нотками в голосе. И кивнула пепельным тварям. – Отпустите его.       – Молодая госпожа? – переспросил один из зомби, явно усомнившись в приказе.       – Все в порядке, просто случилось недоразумение, – уже малость успокоившись, тверже приказала Дже, сжав ладошку Темиса. – Это наш с сэрой Андасой общий знакомый. Только без резких движений, сэра Эрис, – обратилась она вновь к редоранцу. – Мои… охранники не поймут, если вы вдруг вздумаете атаковать меня.       Хватка тварей на плечах разжалась, и Эрис Делтис наконец поднялся на ноги, настороженно поглядывая вокруг. Чудовища отпустили его, но все равно стояли рядом, явно наготове при малейшем подозрении ударить вновь.       – Так кто ты такая, Дженасса Ротеран? – обернулся он к лживой подруге сестры. – И где Андаса Фавел? Что с ней случилось?       – Отвечу вам по порядку, – вздохнув, отозвалась девчонка. – Во-первых, меня зовут не Дагот Дженасса Ротеран, а Дженасса Дагот. Чувствуете разницу?       «О, скамповы потроха… Все еще хуже, чем я думал…»       Название Великого Дома всегда ставится перед именем данмера – его самого ведь полностью звали Ротеран Эрис Делтис. Есть лишь одно исключение из этого правила: если эльф принадлежит к правящей семье своего Дома, и название это одновременно является его фамилией. Мораг Тонг возглавляет данмер по имени Эно Хлаалу, а полное имя Матери Морровинда – Альмалексия Индорил…       И, судя по всему, девчонка прочла потрясение у него на лице – хотя куда уж больше могло быть.       – Да, вы правильно поняли, я действительно дочь правящей семьи Шестого Дома, – подтвердила она. – Во-вторых, сэра Андаса Фавел сейчас находится в родовой гробнице своей семьи. И в-третьих… Нет, я не знаю, что с ней случилось. И никто не знает: меня среди ночи разбудил Темис с криком о том, что с его мамой произошло что-то дурное. И мы сорвались сюда. Мои старшие братья пошли обыскивать гробницу, а мы остались здесь с охраной… Да, Темис? – оглянулась она на мальчонку, но тот не ответил.       Малый данмеренок замер, обернувшись на дверь родовой гробницы. Он словно прислушивался к чему-то, слышному лишь ему одному.       – Темис! – окликнула его Дже, резко дернув за руку.       – А? Что? – словно пробудился он от этого. А потом рывком вцепился в платье девчонки: – Дже, мама возвращается! Она идет сюда!       – Идёт сюда? – нахмурилась та. И сама замерла, словно прислушиваясь к чему-то. – Что-то не так. Мои братья… Темис!       Мальчик одним движением вырвался из ее рук и бросился к двери гробницы – за несколько мгновений до того, как та распахнулась, пропуская наружу неясные фигуры в черных мантиях. Данмеренок ловко проскользнул мимо Эриса, увернулся от пепельных тварей, попытавшихся его схватить…       – Мамочка!       – Темис, стой!!! – отчаянный визг Дже едва не оглушил Эриса.       …Чтобы со всего разгону влететь в одного из незнакомцев, мгновенно перехватившего мальчишку за руку.       – Мама! – Темис отчаянно рванулся из чужой хватки в сторону распахнутой двери, из которой два ходячих скелета как раз выволакивали кого-то, безвольно висевшего у них на руках.       Словно в дурном сне, Эрис Делтис наблюдал, как вырывающегося мальчишку подтащил к себе один из незнакомцев. Перевел взгляд на ходячие скелеты – между ними, низко опустив голову, висела данмерка в обличье пепельного зомби, одетая в темно-красное платье. То самое, в котором Андаса обыкновенно любила являться на их свидания…              

***

      – Темис, стой!!!       Песня взвихрилась, взвилась тревожными и грозными нотами, по разуму прошлось ощущение-предчувствие опасности – не той, когда рядом её охранники скручивали редоранца. Иное, незнакомое ощущение, словно голос откуда-то извне. Дже подхватила прежде опущенный лук, вскинула, натягивая тетиву… «Сосредоточься на цели. Ты должна видеть лишь её», – словно совсем рядом прозвучал голос кены Акина.       Вот только кроме незнакомцев, одетых в странные черные не то мантии, не то балахоны, Дже видела Темиса, выкручивающегося из чужой хватки, и его бесчувственную мать. А в Песне ясно ощущалось, что Андаса тяжело ранена.       Видела, как Аврон с подчиненными уже бросились вперед, им на выручку…       А ещё она видела нож, прижатый к шее Темиса:       – Дернетесь кто – прирежу малого! – раздался окрик на тамриэлике. Чужая, непривычная речь резанула слух.       «Стойте!» – Дже ничего не оставалось, как остановить данмеров Гареса. Они-то бросились вперед, в рукопашную – вот только пока они доберутся до противников, малого три раза успеют убить…       – Вот так-то, – удовлетворенно крикнул незнакомец… незнакомка? Голос казался женским. – Все стойте, где стоите, и руками не шевелить. А то у меня нож соскользнуть может, знаете ли… А ты, девчонка, положи лук. Медленно, не дергаясь. Ну?! – последовал выкрик, едва Дже замешкалась.       На мгновение замерев, девочка все же медленно убрала стрелу с тетивы. Полсотни метров – слишком далеко! Нет, она бы выстрелила, и, может, даже попала бы в голову н’ваху, но Темис… Что если, даже падая замертво, эта гадина полоснет его по шее?       Рядом с ней точно так же напряженно замер Эрис Делтис. Взгляд редоранца метался между матерью и сыном Фавел. Впереди, между Дже и чужеземцами, оказались Аврон и его данмеры, тоже не знающие, что предпринять.        «Темис, не дергайся! И не бойся! Все будет хорошо, слышишь?» – потянулась Дже мысленно.       В ответ от мальчика пришла лишь волна страха – и страх этот был связан с бесчувственной Андасой: «Что с мамой?!»       «Всё будет хорошо, – повторила Дже. И мысленно потянулась к Гаресу и Дравену: – Старшие братья, тут какие-то н’вахи Темиса в заложники взяли! И с ними сэра Андаса, но ей совсем плохо…»       Ответом от Дравена был какой-то набор слов, в котором упоминались предки н’вахов, почему-то имевшие сношения со скампами, вампирами и даже дреугами. Зато откликнулся Гарес:       «Тут толпа буйной нежити, и мы застряли, сестра. Поэтому ТЯНИ ВРЕМЯ! Сколько сможешь! Забалтывай их, делай, что требуют – но медленно, поняла?!»       «Да, старший брат!»       – Хорошо-хорошо! Смотрите, я уже кладу лук на землю… и стрелу тоже, – нервно заговорила Дже. Притворяться ей не надо было: от всего происходящего ее и так трясло. – Вот, я уже положила. Видите, положила?       Теперь, когда они все выбрались из гробницы, стало ясно, что незнакомцев-н’вахов было трое: предводительница, ухватившая Темиса, и двое ее подручных. Вот только вместе с ними было ещё три поднятых скелета, кроме тех двух, что держали Андасу. Кто они? Зачем явились в родовую гробницу? И что сделали с пленницей?       – Ваш поступок неразумен, чужеземцы, – тоже на тамриэлике заговорил сэра Дагот Аврон, шагнув вперед. – Вы нанесли серьезное оскорбление всей семье Фавел, без спросу войдя в их родовую гробницу. Возможно, наша волшебница не сдержалась и поступила как-то опрометчиво. Но сейчас нас больше, и если пострадает дитя нашего Дома, вас не пощадят. Отпустите мальчика и женщину – тогда сможете просто уйти…       Командир охраны еще пытался убедить чузежемцев, вот только… кажется Дже, или они не слушали его вовсе? Точнее, слушали – только не так, как прислушиваются к тем, чьим словам хотят последовать. А так… будто прикидывают, какого гуара на рынке лучше выбрать, заставляя их подавать голос…       И отвечать Аврону чужеземка не стала.       – Ты, мальчик, – она резко тряхнула Темиса. – Ты кричал «мама»? Это пепельное чудовище – твоя мать? – кивок в сторону Андасы.       – Что с моей мамой? – данмеренок продолжал отчаянно выкручиваться. – Что вы с ней сделали, гадкие н’вахи?       – Отвечай! – рявкнула чужеземка.       – Он не знает тамриэлик! – крикнула Дже. – Что вы от него хотите – он рос среди данмеров, и вас не понимает!       – Дикие серые твари, – выругалась чужеземка. И обернулась к своим спутникам: – возьмите у меня свитки из правого кармана. Заберем с собой еще парочку пепельных монстров – как раз по приказу архимага. И детеныша возьмем – первый раз слышу, чтобы корпрусные монстры размножались. А с виду-то нормальный, – заметила она, развернув к себе Темиса и рассматривая его лицо.       Двое других чужеземцев действительно взяли у своей начальницы какие-то магические свитки.       – Оставьте их в покое, – а это уже и Эрис Делтис решил вмешаться. – И что вы сделали с женщиной?!       Дже метнула на редоранца быстрый взгляд: да он, никак, всерьез дорожит сэрой Андасой? Неужели и впрямь между ними роман? В Песне послышался отголосок удивления и остальных данмеров Дома Дагот.       Вот только… слова чужеземки про «заберем с собой» Дже категорически не понравились.       – Эй-эй, куда вы собираетесь забрать Темиса? Я за него отвечаю перед старшими! Не надо его никуда забирать. Вы что-то узнать хотели? Давайте я вам что-нибудь расскажу, вы спрашивайте… И кто этот ваш архимаг? – Дже несла уже какую-то чепуху. Главное – хоть слова чужой речи четко выговаривать, а это непросто, когда тебя всю трясет от страха, и зуб на зуб не попадает…       Однако на её слова никто не обращал внимания. Равно как и на слова сэры Дагота Аврона, который вновь попытался уговорить чужаков оставить мать и сына Фавелов в покое. Предводительница их вообще стала не отвечать данмерам:       – Жоффруа, действуй, – приказала она одному из своих подручных. Тот кивнул, выходя вперед и начиная разворачивать магический свиток…       «Едва он прочтет свиток, падай на землю, дитя Дагот. Притворись, что сражена заклятием», – коснулась разума Дже чужая мысль.       При виде чужака, взявшегося за свиток, подчиненные Аврона тоже зашевелились, кто-то начал сплетать заклятие. А Эрис, чуть пригнувшись, шагнул в сторону за своим мечом, что валялся в стороне, отброшенный кем-то из пепельных существ. И когда от рук чужака сорвалась волна серо-зеленых чар, Эрис Делтис сам бросился на землю, подхватывая меч. Дже растянулась рядом, за мгновение до того, как волна магии колючими иглами прошла поверх её спиной, заставляя онеметь кожу.       «Паралич!» – узнала Дже заклинание. Потянулась разумом к охранявшим ее данмерам – но они стояли ближе к чужакам, и никто не успел ускользнуть от заклинания, ударившего по площади. Только Дагот Аврон успел сотворить заклинание отражения, частично вернувшее удар самим чужакам. Но их предводительница прикрылась Темисом, а второй из ее подручных спрятался за одним из ходячих скелетов.       Рядом с Дже едва заметно пошевелился редоранец.       – Сэра Эрис, сделайте пока вид, что парализованы! – едва слышно прошептала девочка, и данмер замер, вняв ее совету.       Вдали зло ругалась предводительница чужаков: один из ее подчиненных все-таки попал под удар отраженной магии, равно как и половина ходячих скелетов, теперь уже бесполезных.       – Открывай портал на базу, Элеммакил, – донеслось до них. – И прихвати хотя бы еще одно пепельное чудовище – зря, что ли, мы здесь три дня провозились?       Чуть повернув голову, Дже увидела, как в сине-фиолетовом вихре портала исчезает главная из чужаков, волоча за собой парализованного Темиса. От осознания собственного провала девочке хотелось взвыть: папа велел ей присматривать за мальчиком, а она что натворила?! И для чего этим н’вахам Темис и его мама? Наверняка ведь что-то дурное происходит! А она, Дже, подвела и сэру Андасу, и семью!       Следом за предводительницей два уцелевших скелета волокли по-прежнему бесчувственную Андасу и незадачливого заклинателя. А последний из оставшихся чужаков подошел к лежащим данмерам, явно выбирая ещё одну жертву. Присмотрелся к парализованному Аврону, затем – к одному из рабов пепла… Потом сунулся было к тому из данмеров, которого еще прежде ранил Эрис Делтис – но для этого ему пришлось повернуться спиной к остальным.       Это и стало его фатальной ошибкой: редоранец одним слитным движением вскочил с земли и бросился на чужака, сбивая его с ног. Вдвоем они покатились по земле, но почти сразу Эрис вывернулся, став коленом на грудь противнику и приставив к его горлу меч:       – Отвечай, проклятый н’вах, куда вы потащили мою Андасу?! – рявкнул он. – Говори, не то в Обливион отправлю!       – На… нашу… базу… – испуганно промямлил тот. Глубокий капюшон слетел с его головы, и Дже разглядела золотую кожу – высокий эльф!       – Идем! – Эрис Делтис рывком подхватил альтмера, поставил его на ноги. – И только попробуй дернуться – я церемониться не стану!       Дже приподнялась, встала на колени. «Да, сэра Эрис точно переживает за нашу Андасу!» – мелькнула у нее мысль. Но следом пришла другая: редоранец, что, собирается в одиночку драться с остальными колдунами? А то, что они столкнулись с магами, Дже не сомневалась: у кого еще с собой может быть столько свитков на любой случай? И что тогда? На их базе наверняка еще кто-то есть, и Эрис не справится с ними в одиночку… А она должна, должна была присмотреть за Темисом – и это её вина, что малыш сейчас в руках этих н’вахов!       И совершенно нельзя оставлять всё так, как есть. В конце концов, не зря же папа говорит, что артефактов на ней хватит на небольшой арсенал! Дже бросила взгляд на собственные руки: браслет с чарами излечения ран, телепортационное кольцо, другое кольцо с чарами на левитацию, браслет, развеивающий чужие чары… И еще с десяток зачарованных украшений, заменяющих ей магические способности.       «Сэра Андаса Фавел вырвалась бы и сама – она умеет открывать порталы. Но она ранена – а я могла бы ей помочь…»       «Действуй, дитя Дагот, – словно легчайшее дуновение ветра прошлось по волосам. – Иди вперед, и ничего не бойся».       Дже глубоко вздохнула, унимая мерзкую мелкую дрожь во всем теле. Это ее вина – и исправлять ей! Вот только… активировать сережки с чарами хамелеона, чтобы самой не попасться… И девочка вскочила на ноги, бросаясь следом за редоранцем и его пленником, уже приблизившимися к порталу. Быстрей, ещё быстрей!       «Куда вы, молодая госпожа Дагот?!» – но мысленный оклик Аврона не остановил ее. Ах да, данмеры в пепельном облике ощущают потоки магии и жизненных сил – их хамелеоном или невидимостью не обманешь…       «Я за Темисом! Передайте старшим братьям, что я справлюсь!»       Лишь на миг Дже замешкалась перед порталом, в вихрях которого уже исчезли Эрис и чужак. И быстро, не позволяя проходу схлопнуться, а себе – передумать, бросилась вперед. Один шаг, другой – через пространство, третий – в сторону, уйти с линии огня. Увернуться от какого-то бойца в непривычной костяной броне, скользнуть к стенам, замирая среди теней…       В стороне схлопнулся портал – путь назад был отрезан.