Тьма рождает тьму

      1963 год Роза рассматривала голубой конверт с золотым тиснением, от которого доносился приятный аромат.       Милдред сидела рядом и от нетерпения подпрыгивала на месте. Родители сидели напротив. Мария подалась вперед. Том наоборот откинулся на спинку софы, с некоторым вызовом смотря на старшую дочь.       - Открывай, - задорно сказала Милдред, - открывай быстрее!       Девочка с волнением сломала золотую сургучную печать с изображением двух скрещенных палочек и достала надушенный лист пергамента.       На итальянском сообщалось, что она, Роза Манчини, зачислена на первый курс Академии магии Шармбатон в итальянский дивизион c нового учебного года. Список учебников и принадлежностей шел отдельно.       - Здорово-здорово! - восхищенно воскликнула Милдред, вцепившись от радости в коленку сестры.       Роза еще раз перечитала письмо, и посмотрев на родителей обескураженно спросила:       - А почему у меня фамилия Манчини?       Внутри было столь сильное негодование. Ее никогда не выводили в свет в отличие от Милдред, она все время была одна без друзей, и теперь, когда наконец представился шанс выйти из тени ее лишают собственной фамилии. Да еще выдают взамен такую, что лишний раз подчеркивает ее леворукость. За что?       Но вслух она ничего сказать не осмелилась. Наверно, так нужно и правильно.       - Для твоей безопасности, милая, - участливо ответила Мария.       - Ты же не хочешь, чтобы тебя украли? - вскинув брови, спросил Том.       - Нет, - в ужасе ответила Роза.       - Значит ты теперь Роза Манчини. Выучишь свою легенду и вперед.       Она какое-то время смотрела на родителей. Желание учиться, посмотреть на окружающий мир перевешивало в ней любой страх с негодованием.       - Да, сэр, - со вздохом согласилась девочка.       Все происходило в канун Рождества. В большой гостиной уже стояла сверкающая нарядная елка. Столовую украсили гирляндами и светящимися переливающимися шарами, парящими в воздухе. Домовики суетились вокруг стола. Это Рождество было необычным. У них ожидались гости.       Каминное пламя позеленело, и в следующее мгновение из него выскочила Александра Мюррей. Она смела с плаща пепел, приветливо поздоровалась с Марией и Розой, обняла Милдред, радостно бросившуюся к ней.       - Что опять детей пугаешь? - без предисловий уточнила Алекс у Реддла, смеревшего ее крайне презрительным взглядом.       - Не так сильно, как ты - мужчин, - холодно отозвался он.       - Может вы хотя бы сегодня не будете ругаться? - прервала их перепалку Мария.       - Мы сегодня даже не пытаемся, - беззаботно отозвалась Мюррей, взлохматив Милдред волосы, - ну-с, с чем помочь? Могу виртуозно покомандовать домовиками.       - Да они уже бегают, - мягко отмахнулась Мария, - лучше присядь, отдохни.       Алекс с висящей на ней Милдред села рядом с Розой, поинтересовалась, что это у нее за письмо, поздравила с поступлением.       - Интересно! Шармбатон. Там же все такое… французское. Будешь лягушек есть.       - Не нервируй ребенка, - попросила Мария, взглянув на позеленевшую Розу.       - Да не беспокойся, - весело сказала Мюррей, потрепав девочку по плечу, - тетя Алекс шутит. Будешь там самой умной, красивой, талантливой. Тебе есть в кого - в свою замечательную маму.       Том, скрестив на груди руки, демонстративно закатил глаза.       - Кстати, а что с тобой случилось? Недосып? - поинтересовалась Алекс, но не успела получить ответ на свой вопрос.       Пламя снова позеленело, заискрило, и из него выскочил Рэндальф Лестрейндж в новенькой черной мантии, украшенной золотым шитьем. А следом за ним - мальчик тринадцати лет и сразу же - еще один мальчик чуть младше.       Он отвесил легкий поклон Тому, радушно поздоровался с Марией, более официально - с Алекс и подтолкнул вперед сыновей.       - Здравствуйте, - почти одновременно сказали мальчики, заученно улыбнувшись.       Взрослые ответили им. У Розы сбилось дыхание, и она в панике перевела взгляд на свои колени. Это был один из тех редких моментов, когда она видела вживую сверстников и сильно растерялась. Что делать в такой ситуации? Тоже поздороваться? Встать и сделать реверанс? Что?       Пока она прокручивала каждый сценарий в голове, Милдред поздоровалась с ними громким голосом, на что получила неодобрительный взгляд матери.       - Приехал домой с каникул, Рудольфус? - уточнил у старшего мальчика Реддл, и получив утвердительный кивок перевел внимание на младшего: а ты, Рабастан?       - Я в этом году тоже поступил на Слизерин, сэр, - с волнением в голосе ответил мальчик, смотря на Тома, как на кумира, - я… это такая честь познакомиться с вами!       Алекс подавила смешок. Мария слегка закатила глаза. А Роза наконец оторвала взгляд от коленей и удивленно посмотрела на отца. Она и не знала, что он был чем-то знаменит. Реддл улыбнулся, ответил, что ему приятно познакомиться с талантливыми молодыми людьми и пригласил гостей в столовую.       Как только семейство Лестрейнджей скрылось за дверьми, Мария недовольно уточнила:       - Ты же не позвал Нотт?       - У нее опять нервный срыв, и она укатила на лечение, - отмахнулся Том и посмотрел на часы: а Розье почти опаздывает.       - Ты созвал весь свой школьный фан-клуб? - насмешливо уточнила Мюррей.       - Только избранных, но заметь: у меня он был и остался, - ядовито ответил Реддл, - а что до тебя…       - А я обойдусь и без них, - перебила его Алекс.       Они бы продолжили обмениваться едкими замечаниями, но каминное пламя вновь полыхнуло, и из него выскочил Жуан Розье, а следом - мальчик лет девяти-десяти. Розье очень дежурно, словно на плацу, поздоровался со всеми, отвесил поклон Реддлу и представил сына.       - Мистер Весéн Эдмон Розье, еще не учится, но подает надежды. Весен?       Мальчик, машинально пригладив свои и без того прилизанные темно-каштановые волосы с прямым пробором, очень вежливо поздоровался со всеми, с любопытством посмотрел на Тома и чуть ли не маршем пошел в столовую, дождавшись приглашения. Жуан - следом за ним, наспех сказав, что жена осталась дома с заболевшим младшим.       - Сделал самое невозмутимое лицо, хотя еще минута и опоздал бы, - хмыкнув, заметил Реддл и встал с софы, - ладно, пойдем.       Алекс, взяв за руку Милдред и Розу, направилась в столовую первой. Мария, чуть отстав, потянулась за ними. Том зашел последним и сел во главе стола. На нем уже стояли различные блюда из английской и итальянской кухонь, несколько видов вина, дорогая золотая посуда поблескивала в свете парящих над столом разноцветных шаров.       Реддл поднял бокал с вином и сказал первый тост. По правую руку от него сидели Мария, Алекс, Роза и Милдред, по левую - Рэндальф, Жуан, Рудольфус, Рабастан и Весен. И если последние внимали каждому слову, то Мария с Розой делали вид, что им интересно. Алекс откинулась на резную спинку стула и разглядывала шары, а Милдред чуть ли не распласталась на столешнице, надувая и сдувая щеки.       - За верных друзей! - вторили взрослые и пригубили.       Дети довольствовались соком, и максимум Рудольфус понимал, что вообще тут происходит.       Буквально после третьего тоста Лестрейндж начал пересказывать все новости из Министерства с видом самого отъявленного доносчика. Розье периодически вставлял свои комментарии. Складывалось ощущение, что они ждали этого момента, чтобы начать жаловаться.       - Чтобы вы понимали, до чего мы докатились, - запальчиво сказал Розье, - министром магии в этом году избрали грязнокровку! Ха! Представляете? Грязнокровку Лича…       - Ты бы полегче выражался при детях, - сделала ему замечание Алекс, исподлобья смотря на него.       - Мюррей, твой покойный отец в гробу перевернулся, если бы узнал. Надо называть вещи своими именами, - отмахнувшись, возразил Розье, и повернувшись к Реддлу продолжил: столько лет славной истории, столько достойных кандидатов, и выбирают это ничтожество. Во всех сколько-нибудь уважаемых семьях это, конечно, не приняли.       - Некоторым даже пришли письма, суть которых сводится к тому, что надо быть потише, не надо лезть со своими отсталыми взглядами в министерские дела, - добавил возмущенно Лестрейндж, - мне такое тоже приходило. Их все множит его старший заместитель, статус крови которого у меня вызывает не меньше вопросов. Я не понимаю, как мы пришли к ситуации, когда мне, потомку одной из самых чистокровных британских семей, потомку одного из министров магии какой-то жалкий неизвестный полукровка при должности пишет, чтобы я не лез в министерские вопросы и угрожал проверкой моего сейфа.       Том выслушал их с самым беспристрастным видом, затем улыбнулся, и раскачивая вино в бокале участливо уточнил:       - И что вы сделали с этим кроме жалоб мне?       Лестрейндж с Розье растерялись. Повисла тишина.       - Мы это, конечно, так не оставим, - решительно ответил Розье, - собираемся в следующем году провести дискредитирующую его компанию. Уже заплатили “Пророку” за статьи.       - Будем по-тихому снимать его заместителей и тех, кто его поддержал, - дополнил Лестрейндж, - мы ведь не можем, к сожалению, просто взять и убить всех неугодных.       - Рэн, оставь эти намеки, - усмехнулся Реддл, - я же понимаю, что вы не просто так прибежали с Жуаном сюда аж на Рождество. Я вам сочувствую, крайне возмущен, но мой ответ: нет. У меня есть дела здесь. А у вас есть ресурсы, чтобы решить эту проблему без моего участия.       Снова неловкое молчание. Розье перевел яростный взгляд на свою тарелку. Лестрейндж продолжал в упор смотреть на Тома. Это продолжалось буквально пару секунд, затем Рэндальф не выдержал и посмотрел в другую сторону. Вид у него был раздосадованный.       - Докажите мне, что вы стоите того, чтобы я помог вам, - с насмешкой сказал Реддл, - школьные времена, когда я за вас вступался, давно позади, затем я из уважения к нашей давней дружбе решал ваши личные вопросы. А что взамен? Я, конечно, против засилья грязнокровок где бы то ни было, но и вы не то, чтобы сидите в подполье без ресурсов и поддержки. Мне эта история не интересна.       - Занимательный разговор, - деловито прокомментировала Мюррей, поднимая бокал, - пора уже повторять тост за дружбу? Или можно уже пить за бескорыстность?       Лестрейндж с Розье недовольно посмотрели на нее, а Том усмехнулся, оценив сарказм.       Мария все это время тихонько пила, не обращая ни на кого внимания. Милдред следовала ее примеру в части безразличия к происходящему. Ее больше интересовали оссобуко и странный английский пирог с мясом, который она до этого не пробовала. Рудольфус, Рабастан и Весен внимательно следили за беседой отцов, ловя каждое их слово, а после отказа Реддла даже сделались какими-то печальными. Роза же так переживала от нахождения в большой компании людей, что несколько раз от волнения роняла вилку.       - Милая, не нервничай, - отозвался Том, когда красная от волнения дочь в очередной раз уронила прибор, - грязнокровки досюда не доберутся. В Италии другие порядки. Максимум, что им тут светит - поломойщики в Министерстве.       - Да, сэр, - быстро закивав, сказала Роза, в ужасе понимая, что все взгляды были прикованы к ней.       Милдред оторвалась от своей тарелки, взяла под столом ее руку и ободряюще сказала:       - Если что папа убьет всех, из-за кого ты переживаешь.       Мария и Алекс одновременно повернули к ней головы, а Реддл вдруг рассмеялся, заявив, что у него очень умные дети. Милдред мило улыбнулась и снова принялась за еду, ни на кого снова не обращая внимания. Роза, поймав на себе заинтересованные взгляды братьев Лестрейндж, в ужасе уткнулась взглядом в свою тарелку. Больше всего на свете ей не хотелось, чтобы из-за нее убивали людей.       Какое-то время все молчали, основательно принявшись за ужин, потом весьма стройно спели рождественские гимны, а после десерта Том, Лестрейндж и Розье ушли в курительную комнату.       - Ну что, дети, - решительно сказала Мюррей, окинув всех взглядом, - идите что ли к елке, поиграйте. В общем займите себя чем-нибудь.       Роза мигом поднялась из-за стола, взяла за руку Милдред и повела ее в большую гостиную. Мальчики пошли следом.       Девочки расположились рядом с камином. Роза материализовала карточки с английскими словами, которые они разучивали вместе. Младшая знала больше итальянских слов, и девочка лично занималась с ней, чтобы та не забывала второй родной язык.       Мальчики какое-то время рассматривали елку с движущимися игрушками, а затем подошли к ним. Роза с опаской посмотрела на нависших над ними братьев Лестрейндж.       - Что это вы делаете? - громко уточнил Рудольфус.       Сглотнув, девочка объяснила, что разучивает с сестрой слова.       - Она глупая что ли?       - Нет. Просто Милли больше общается на итальянском, и мы с ней занимаемся.       Милдред внимательно, не моргая смотрела на Рудольфуса, затем посмотрела на сестру и спросила у нее на парселтанге:       - Он назвал меня глупой?       - Он ничего не понимает. Не злись на него, - ответила Роза тоже на змеином языке.       Мальчики оторопели от их диалога.       - Первый раз в жизни слышу парселтанг, - восторженно воскликнул Весен, - а вы его учили или с рождения умеете?       - С рождения, - ответила Роза, - отец тоже умеет.       Они сели рядом с ними. Весен не сводил любопытного взгляда с девочек.       - Какой он вообще? Расскажите! Отец всегда восхищался им, но никогда ничего подробно не рассказывал. Это правда, что он умеет убивать людей взглядом?       - Я про такое не слышала, - с ужасом ответила Роза, - отец - сильный волшебник, но вряд ли. Мне кажется, он в принципе не особо любит убивать.       Милдред засмеялась.       - Папа любит. Очень любит, - возразила она.       - А многих он убил? - с нездоровым интересом спросил Весен, темные раскосые глаза которого странно заблестели.       - Я не знаю… Но один раз я видела, как он тут, вот за этой софой расправился с каким-то мужчиной. Он чем-то мешал маминым делам в Министерстве. Я не поняла и не спрашивала, - побелев, ответила Роза и уронила от волнения карточки.       Мальчики восторженно присвистнули.       - А он учил вас каким-нибудь особым заклинаниям? - жадно спросил Рудольфус.       - Не помню такого. Просто тому, что может пригодиться, - с ужасом сказала Роза.       - И бьет, если у нас не получается, - добавила Милдред, собирая с пола рассыпавшиеся карточки.       - Немного, - уточнила Роза, - вы только не говорите никому. Он хороший и любит нас, желает нам всего самого лучшего.       - Еще бы! Вам так повезло, - воскликнул Рабастан, - ваш отец - великий человек, он многое сделал, и столько еще сделает. Уверен, он в итоге не откажет нам в поддержке.       - Не знаю, наверно. Я не рассуждаю о его действиях, как-то никогда не задумывалась даже. Мне кажется, это не для воспитанных леди, - тревожно ответила Роза.       Мальчики улыбнулись.       В этот момент двери в гостиную распахнулись, и в зал вошли отец с мистером Лестрейнджем, о чем-то тихо переговариваясь. Мистер Лестрейндж спешно засовывал в карман мантии маленький сверток, по форме похожий на маленькую чашу или сосуд, и быстро кивал.       Дети с любопытством смотрели на них, но им велели заниматься своими делами.

***

      1963 год       Первое сентября стремительно приближалось. В середине августа Мария, сменив облик, направилась вместе с Розой в Рим на виа Джулия.       Девочка, впервые в жизни оказавшись в большом городе, с восхищением рассматривала величественные дворцы, блестящие на солнце фонтаны, каскады из зелени, словно льющиеся по древним стенам, и цветы, насыщенные, яркие. Это было просто волшебно.       Мария подошла к арке Фарнезе, несколько раз в определенном порядке постучала по каменной кладке, и взяв Розу за руку стремительно пошла вперед. Вместо территории дворца они оказались на оживленной виа Тревизан. Она будто была похожа на все римские улицы, но стоило приглядеться…       Рекламные плакаты, расклеенные на магазинчиках были живыми: на них летали метлы, сверкали звезды, дымили котлы, улыбались ведьмы, демонстрирующие новые модели мантий. У некоторых лавочек высились неправдоподобно высокие стопки книг, котлов, от других шли какие-то умопомрачительные запахи.       - Открывай свой список, - обратилась Мария к Розе, - купим все по нему и что-нибудь вкусное. Хорошо проведем время.       Сначала они зашли в магазин за мантиями. Девочка смотрела на свое отражение в зеркале и не могла поверить, что это она. Легкая мантия из серо-голубого атласа, платье до колен с большим бантом на шее, кокетливая шляпка так ей шли.       - Моя красавица! - восхитилась Мария, приобняв ее за плечи, и поправив ее черные вьющиеся локоны, - ты будешь звездой школы.       - Мне бы просто хорошо учиться, - скромно сказала Роза.       - У вас очень красивая дочь, синьора, - сказала хозяйка магазина.       - Благодарю. Знаете, она просто ангел.       Дальше они купили котел, ингредиенты для зелий, учебники. Девочка попросила себе питомца, кошку, чтобы в школе было не так одиноко, но получила отказ. Затем они пошли в желатерию и съели по потрясающему мороженому с крошкой амаретто.       - Мама, - обратилась Роза к Марии, когда они доедали уже вторую порцию, - обещай, что ты не бросишь Милли пока меня не будет.       - Не брошу? Не понимаю, о чем ты, милая, - недоуменно сказала Мария, захлопав ресницами, - я люблю тебя и сестру одинаково. Конечно, я буду о ней заботиться. Откуда у тебя вообще такие мысли?       - Ну, иногда складывается такое впечатление, - густо покраснев, ответила Роза.       - Тебе просто кажется, - спокойно сказала Мария, взяв ее за руку, - пойдем купим тебе палочку.       - Ты свою тоже тут покупала?       - Нет, у Олливандера в Лондоне, поэтому мне тоже интересно, как все пройдет здесь.       Магазин мастера Крескензо Амато находился почти в самом центре виа Тревизан и самым необычным было то, что на его первом этаже располагалась кофейня, а лишь на втором - магазин волшебных палочек. Синьор Амато не был самым признанным мастером в Европе и славился на всю Италию больше, как знаток хорошего кофе. Впрочем, местные прощали ему не самые выдающиеся волшебные палочки, ведь хороший человек может иметь несколько талантов, а уж если речь шла об умении готовить будь то напитки или еда, то о чем можно вообще печалиться?       Пройдя через светлый, пропитанный запахами кофе и выпечки первый этаж, Мария с дочерью поднялись по металлической винтовой лестнице на второй. Он был не таким шумным и гостеприимным. Здесь не было ни одного клиента, свет пробивался сквозь прозрачные занавески, вдоль стен тянулись стеллажи с разноцветными вытянутыми коробкам, а хозяин - грузный добродушный на вид мужчина лет шестидесяти с элегантно закрученными усами - что-то сосредоточенно заполнял в конторской книге, сидя у кассы.       При виде их он отложил свою работу, тепло улыбнулся, и экспрессивно сказал:       - О, две прекрасные синьориты! Добро пожаловать! Подходите сюда.       Мария, мило улыбнувшись, поприветствовала его и сказала, что они пришли выбрать палочку для обучения в школе.       Синьор Амато чуть наклонился к смутившейся Розе и поцеловал ее дрожащую руку. Девочка испуганно посмотрела на него.       - Не переживай, милое дитя, это совершенно не больно, - сообщил он, пока внезапно появившаяся рядом с Розой линейка стала ее измерять, - левша, правша? Левша… Замечательно! Куда поступили? Шармбатон! О, как это прекрасно! Помню-помню эту прекрасную пору: сады, лучшие круассаны, что я пробовал в своей жизни и уроки зельеварения. Великолепно! Замечательно, что еще одна волшебница проникнется духом красоты и наслаждения жизнью окружающей нас. А сейчас приступим к подбору!       Он щелкнул пальцами. Линейка исчезла, а на конторском столике появилась дюжина разномастных коробок.       - Палочка может повести себя своенравно, поэтому взмахивайте осторожно. У меня был клиент три дня назад, так разнес всю крышу. Представляете какое досадное несовпадение характеров? Ну да ладно! Итак, лот номер один - яблоня, волос вейлы, одиннадцать с половиной сантиметров.       Роза, затаив дыхание, взяла палочку в руки. Она была совершенно холодной и чуждой, но тем не менее девочка осторожно помахала ей и… ничего не произошло. Совсем.       Синьор Амато, цокнув языком, забрал ее, предложив следующую: кипарис, волос единорога, двенадцать сантиметров. С ней вышло чуть оживленней - с карниза сорвало одну занавеску. Со следующими четырьмя также ничего не получалось. А последняя даже взорвала вазу с цветами, стоящую за спиной мастера.       Попутно утешая разволновавшуюся и принявшуюся извиняться Розу, он достал следующую. Рябина, волос агуане (фей-покровительниц альпийских лугов и горных источников), двенадцать с половиной сантиметров.       Сглотнув после неудачи с вазой, девочка дрожащей рукой взяла ее. Такого тепла она еще не ощущала. Оно живительной влагой разлилось по всему ее телу, и Роза во внезапном приступе вдохновения взмахнула ей словно дирижер, пустив золотой вихрь гулять по комнате.       Мама восторженно захлопала в ладоши, девочка робко улыбнулась. Получилось! Получилось!       - Что ж, прекрасная синьорита, вы очень быстро нашли свою пару, - удовлетворенно сказал синьор Амато, - не совершайте ей ничего плохого. Рябиновые палочки не терпят темной магии. Впрочем, я вижу насколько вы светлая душа, поэтому ее выбор в пользу вас не зря. Совсем не зря.       Когда они шли обратно домой, девочка задумчиво вертела бархатную коробку в руках. Ее радовало, что так быстро удалось подобрать подходящую палочку, вот только…       - Мама, - тихо сказала она на английском, испуганно посмотрев на Марию, - думаешь, палочка взорвется, если использовать ее для Темных искусств?       - Не знаю, - ответила Мария, не сводя взгляда с коробки, - но ты ведь и не будешь ее использовать для таких целей.       - Нет, но если вдруг… папа захочет меня чему-нибудь научить? Ты же знаешь, какую магию он предпочитает.       - О, твой отец пропадает вечно неизвестно где. И я почти уверена, что в то недолгое время, когда он соизволит вернуться, ты будешь в академии. Кроме того, он же понимает, какая ты благовоспитанная прекрасная леди, которая просто не может заниматься чем-то подобным, что и он. Пусть на Милдред отрывается, если уж так хочется. Они одного поля ягоды. А ты другая. Ты лучше, лучше нас всех.       Она погладила ее по голове, поцеловала в макушку, и они продолжили свой путь.       Дома, Роза, слегка нервничая, показывала покупки Алекс и сестре. Милдред несколько раз восторженно повертела в руках палочку, заявив, что очень хочет такую же. Розу же разрывало изнутри: с одной стороны ей ужасно хотелось вырваться отсюда посмотреть на других людей, найти друзей, а с другой - там за стенами замка Траини всюду были неизвестность, опасность, как она со всем справится?       Первого сентября Роза со слезами на глазах простилась с сестрой и отцом, прочитавшим ей на прощание долгую напутственную лекцию о том, как надо себя вести. Мария, вновь сменив облик, повела волнующуюся девочку на Пьяцца дель Пополо в Риме       Если не знать причин, то вначале могло показаться, что на этом красивом пятачке собрались родители с детьми на экскурсию. Множество мальчиков и девочек с братьями и сестрами, в окружении родственников с чемоданами наперевес образовали большую группу прямо рядом с бортиком фонтана и гудели словно огромный улей.       Роза, сглотнув, сжала крепче руку матери, не решаясь к ним подойти. Мария ободряюще улыбнулась посмотрела на тонкие женские часики у себя на запястье. И ровно в одиннадцать утра под раскрытые рты и восторженные возгласы детей на свободное место опустилась гигантская синяя карета, запряженная конями с роскошными золотыми гривами.       Девочка безмолвно таращилась на нее, недоумевая, как маглы не заметили такого впечатляющего транспорта.       Тем временем дверца кареты, украшенная двумя скрещенными золотыми палочками, открылась, и на брусчатку опустились ступени, приглашающие войти внутрь.       Мария небрежным движением палочки заставила чемодан дочери оторваться от земли и поплыть за ними. Внутри карета оказалась намного больше, чем снаружи, хотя куда еще. Вместо сидений они оказались в коридорчике с небольшими купе. Найдя свободное, она задвинула чемодан под элегантное обитое синим бархатом сидение и посмотрела на застывшую в проходе Розу.       Она ласково обняла ее, прижав к себе. Было очень тяжело расставаться, словно отрываешь кусок себя. Роза дрожащими руками погладила мать по спине, заверила, что все будет хорошо, и она напишет, как приедет и устроится.       Утирая слезы, Мария поцеловала ее в макушку на прощание и вышла из кареты. Девочка устроилась у окна, разглядывая толпу родителей, стоявшую снаружи. Сердце отбивало бешеный ритм, руки похолодели. Но где-то в глубине души она ужасно радовалась, что вырвалась из дома, что возможно наконец у нее появится шанс проявить себя, завести друзей. Хотя с другой стороны ей было неловко и страшно оставлять Милдред одну с родителями.