Рассвет

С чего-то же наверняка всё началось… Сикаи понимала это, когда выбежала из родного дома в сторону неизвестности и какого-то страха. Она вернулась слишком поздно, но, наверное, это и к лучшему — она смогла спастись. Вся её семья была убита, на полах оставались впитавшиеся в деревянный пол капли крови и части одежды, также пропитанные запахом смерти. Девушка видела его, и, она клянётся, что он — чудовище, у которого нет сердца. Бежала она быстро, будучи демоном, её здоровье, конечно, стало в разы лучше, чем раньше. Листья били в лицо, оставляя царапины, которые исчезали за считанные секунды. Она пыталась уловить движение преследовавших её, но всё было бестолку — девушка не слышала, как он бежал, как смерть впервые за столько лет дышала ей в спину холодным воздухом. Споткнувшись, демон покатился вниз, на поляну, освещённую лунным светом. Быстро подскочив, она нутром почувствовала неладное: секунда — и клинок проткнул её лёгкое, прижав к земле. Схватившись за острое лезвие оружия, девушка попыталась вытащить его, но было бестолку — рука держала за рукоятку, не позволяя достать лезвие. — Бесполезно, — спокойный голос заставил её обернуться и встретиться со своим палачом, смотря прямо ему в глаза. В них не было ничего — просто пустота, заполняющая весь глаз. Одним движением он вытащил оружие из её спины, наблюдая, как девушка пытается залечить рану. Бесполезно. Она умрёт сегодня, здесь. — Я… Я не убивала! Я не ела людей, клянусь! — из горла раздался крик с нотками мольбы о спасении. Опершись на обе руки, демон встал, слегка прикусив губу. Резкий поворот в его сторону — и алые глаза встретились с холодным взглядом. Она прикусила губу, глядя на мужчину. Неужели это её конец? За что она должна заплатить? — Вы, демоны, так всегда говорите. Именно эти лживые речи издают ваши рты. — Нет… Нет! — девушка попыталась встать — бесполезно, клинок солнца не позволял ей резко двигаться, причиняя внутри боль и одновременно страх быть убитой. Неужели это конец? За это она заплатила несколькими лишними годами жизни, чтобы умереть вот так? Она взмолилась, словно Богу, произнося только его имя — Музан! Музан Кибуцуджи! Прошу, услышь меня! Это я — твоя родная кровь! Молю тебя спасти меня и защитить от истинного демона, желающего погубить меня. Он не пришёл, его голос утих, она больше не слышала дядю, способного спасти её из лап смерти. Прикрыв рот рукой, демон прикрыла глаза и попыталась спрятать лицо в коротких волосах. Чёрные вьющиеся локоны на свету блестели ярче, чем обычно. Очи раскрылись, и из них потекли слёзы скорби, жалости и ненависти — только к себе, только за отсутствие помощи тем, кто пал от руки человека, стоящего перед ней. Неприятная резкая боль отозвалась в части тела, куда был вставлен меч. Мужчина вытащил его из женского плеча, пока демоница находилась в образном трансе. Взглянув на своего палача, она заметила, как гранатовые глаза продолжали смотреть на её тело — стало некомфортно, словно сейчас девушка голая. — Интересно… — мечник спрятал катану в ножны, а затем опустился к ней вниз, продолжая прожигать взглядом. Подобрав под себя ноги, Сикаи осмелилась разглядеть его лицо получше. Темноватые тонкие брови, прямой нос — красиво и эстетично смотрелись на бледной коже. Если бы не его запах, сама бы приняла его за нечисть. — Что интересного вам? — слабо огрызнувшись, она поджала ноги под себя. — Как бедная онна мучается? — А вы разве ею являетесь? — Наглость! Только попробуйте пустить свои руки. — У вас бурная фантазия… Она скосила мину, демонстрируя отвращение. Хотелось просто исчезнуть и больше не появляться. Хотелось вернуться обратно, домой. Даже если дома нет, даже если её никто не ждёт. Она желала вернуться. В глазах отражалась грусть, малозаметные сгустки слёз зарождались на глазах. Сикаи вздохнула, ощущая запах сидящего рядом человека, улавливая его аромат. Ничего. Смешок, а вслед за ним слабая, едва заметная улыбка. Сикаи выгнула бровь, продолжая смотреть на незнакомца. Побыв в таком положении пару минут, мечник решил подняться. — Не вы ли кричали о своём различии с другими демонами? — вопрос ввёл её в резкий ступор: а тут есть кто-то, кроме нас? Девушка оглянулась по сторонам в поисках новых лиц, но бесполезно — здесь ни души. — Я кричала. — Я вам верю. — Что? — Я вижу… вижу мир иначе… Не думаю, что вы станете мне сильно верить. — Говорите той, кто является демоном — Вы смешны. — Может и так, но я хочу верить вашим словам. Пойдёмте… пойдемте со мной. — Для чего? Мужчина обернулся, смотря прямо в её глаза, высохшие уже от слёз. Ветер развевал его длинные волосы, рука расположилась на катане. Мечник стоял молча, словно решая что-то внутри себя. Затем, будто приняв решение, он протянул ей руку: — Я не могу оставить тебя здесь... но и не обещаю, что смогу защитить. Если ты способна помочь другим, то используй свою силу во благо. Моё имя — Ериичи Цугукуми. — Сикаи… Сикаи Кибуцуджи.

***

До рассвета было не больше двух часов, поэтому им пришлось поторопиться. Девушка уговорила мечника зайти в своё гнездо, забрав некоторые вещи для себя. Тот согласился, и они сразу выдвинулись: дорога была недалёкая, но и не близко располагался род Кибуцуджи. Их окружали деревья, в темноте они были похожи на потерянные души людей, тянувших руки к свету. Сикаи шла впереди, ощущая, как Ериичи прожигает взглядом между лопаток, что вызывало чувство дискомфорта и тревоги. Вдруг попытается убить? Но он чётко заявил — это не в его целях. Подойдя к разрушенному дому, девушка юркнула внутрь, быстро собирая необходимые вещи: травы, книги, одежду — это осталась её привычкой из прошлой жизни. Она прошла по знакомым старинным коридорам, пропитанным в некоторых местах кровью. Шмыгнув носом, Сикаи прошла мимо бывшей спальни матери, зайдя внутрь и осматривая комнату: всё нетронуто. Бледные пальцы провели по такамаку, где мать принимала завтраки — печень и желудок. Для неё это были самые вкусные блюда. Женщина предпочитала питаться молодыми девами и детьми до десяти лет, несмотря на бессонницу, продолжая питаться три раза в день. Перебежав со столика к зеркалу, Сикаи увидела свой потрёпанный вид и прикрыла глаза, не желая видеть отражение. Чёрные вьющиеся волосы не достигали и плеч, а бледная кожа в темноте приобретала нездоровую сероватую блеклость. Чёрное кимоно подчёркивало её небольшую грудь, а под ним, поверх ткани одежды, располагался слабозавязанный пояс, подаренный дядей. Хакаме отца, которые она стащила без спроса, были чуть порваны и в листьях, вперемешку с грязью и пылью. Слабо отряхнув их по бокам, Кибуцуджи решилась снова взглянуть на своё отражение, и грустная улыбка одолела её лицо. Матушка с гордостью упоминала о схожести дочери со старшим братом, которому все поклонялись и возносили к богам. Когда Музан смог завладеть этой силой, он осознал свою главную проблему — солнце, поэтому решил обратить двух своих племянников в демонов, посчитав, что те смогут справиться с этой задачей или найти цветок, изменивший жизнь короля демонов. Не справившись ни с одной задачей, у мужчины появился третий выход: поглотить родственника, если он найдёт того, кто преодолеет солнце. — Для вас это огромная честь — послужить мне в качестве носителя и впоследствии быть поглощённым мной. Не заставьте меня пожалеть об этом. Слова Музана отзывались в голове как мантра, повторяющаяся каждый день на протяжении нескольких лет её существования. Она выдохнула, осознавая сейчас, что: первое — она сейчас в невыгодном положении, чтобы противиться мечнику; второе — Музан не убил её, а тут сразу два варианта появляются; третье — он не придёт. Смирившись со своей никчемностью, демоница покинула бывший дом, обращая на него последний раз взгляд. Мужчина стоял напротив входа, с прикрытыми глазами. Сикаи только поставила ногу на землю, как он молниеносно открыл глаза и осмотрел её. — В сумке травы, книги и старые вещи. — Вещи? — Да, я не хочу ходить голой. Он лишь кивнул, и они тронулись в дорогу. Дорога стелилась молча, лишь ветер касался листвы, будто перешёптываясь о её спутнике. Сикаи чувствовала его присутствие остро — не как защиту, а как тонкую грань между свободой и расплатой. Время от времени она бросала взгляды на его профиль, стараясь понять: пощадил ли он её — или лишь откладывает неизбежное. — Куда мы идём? — он остановился, вызывая у девушки небольшое напряжение под кожей. Она развернулась и осмотрела его лицо, выражающее лишь спокойствие. Ериичи обошёл её, продолжая смотреть вперёд. — Сначала нам нужно в поместье Оякаты-сама, затем мы направимся в место, где ты будешь жить. Хмыкнув, девушка продолжила идти вслед за мужчиной. До рассвета оставалось немало — чуть больше часа, поэтому им стоило поторопиться. Нервно покусывая губы, Сикаи всматривалась в промежутки между деревьями, в поисках знакомой фигуры, но тщетно — надежды не осталось, кроме как идти за своим палачом. От нервов девушка стала сжимать руки в кулаки и дышать активнее — привычка с человеческой жизни. Деревья окружали их, и совсем скоро власть тьмы подходила к концу, сменяясь светом. — Как вы планируете идти со мной, если, пока мы дойдём, уже будет солнце? Или вы выставите меня умирать? — Чувство юмора у тебя всё-таки присутствует, но нет, так быстро этот мир ты не покинешь, — подойдя к высокому дому, Ериичи остановился, к нему подошла и девушка. Перед ними, как статуи, иногда хлопая глазами и держа слабую улыбку, стояли дети. Они были одеты в белое кимоно, повязанное поверх цветастым поясом. Мечник наклонился и что-то прошептал им, те кивнули, развернулись и открыли ворота, пропуская мужчину с девушкой. — Отец ждёт вас внутри поместья, проходите. Сад рода Убуяшики был безмолвным, как сама смерть, но в этой тишине не было ужаса — лишь покой. Камни, мох и чётко выверенные формы кустарников создавали идеальный порядок, будто всё вокруг подчинялось какому-то древнему ритуалу. Сакура здесь цвела мягко, не броско, сбрасывая лепестки, словно капли времени. Небольшой пруд отражал серое небо, а над ним гнул ветви старый кедр — древний, как род Убуяшики, переживший многих его владельцев. В этом саду даже ветер шел медленно, уважая чью-то боль. Глаза опущены вниз, взгляд направлен в ноги от неловкости, пробирающейся под кожу. Убуяшики — те, кто вставляет демонам палки в колёса, о них Кибуцуджи слышала мельком, когда братья спорили об убийстве главы клана. И сейчас он стоит перед ней — следующий управляющий истребителей. Столь юный парень, явно не достигший и двадцати, еле тянул ноги. Вышла пара из комнаты, ведущая прямо на улицу. Он опирался на девушку, возможно — жену или наследницу поста. Посадив его на дзабутон, тонко вышитый изображением белых хризантем, она села рядом, сложив руки в рукава. Подушка лежала точно посередине татами, словно его присутствие в этом доме было продумано заранее — как и сама встреча. Сикаи осталась стоять, ощущая, как мягкий свет луны удлиняет её тень, делая её странно нереальной. Ветер играючи шевелил волосы, и ей показалось, что этот сад — не просто место, а настоящее испытание. Когда ей, наконец, жестом указали сесть, она неловко вошла внутрь комнаты и опустилась на второй дзабутон — плотнее и проще по ткани, но всё так же аккуратно выровненный. В воздухе витал аромат сушеных цветов и древесной пыли. — Ты… та, кого привёл Цугукуми, — голос главы был тихим, но каждое слово словно стелилось по полу и отзывалось где-то глубоко в груди. — Я — Кибуцуджи Сикаи, родственница Музана. — Да… Я ждал твоего прихода. Наша встреча — судьба, и я рад, что ты согласилась помочь нам. Сикаи скривилась, краем глаза поглядывая на Ериичи, стоящего на колене рядом. Согласилась? Ну, как посмотреть… — Для чего я нужна вам? — спросила она. Убуяшики улыбнулся, обнажая зубы, и склонил голову. Его жест — наклонить голову к полу — вызвал у демона удивление. — Я хочу принести извинения за смерть твоих родных… И ещё прошу твоей помощи в борьбе с Музаном. — Вы хотите, чтобы я восстала против собственного родственника? — Именно так… — Убуяшики выпрямился и сел ровно, насколько мог. Сикаи забеспокоилась и начала дрожать: она никогда не поднимала руку на кого-то из семьи, а тут — идти против самого Бога… — Я…